14

Почему-то Дороро стыдно. Стыдно за оторванные пуговицы на рубашке, пыльные пятна на складках юбки и засохшую кровь под ногтями. Еще ей немножечко стыдно за те многочисленные петухи на голове, но это все меркнет по сравнению с бледной россыпью синяков по телу. Ей четырнадцать и этим она оправдывает разнообразные стычки с одноклассниками. — Тебя в очередной раз выставили из класса? — интересуется Хяккимару, отложив бумаги на поверхность стола. Вопрос риторический, практически ненужный. — Что на этот раз? Дороро облизывает трещины на губах и закрывает за собой дверь, проходя в кабинет. Этот парень добился того, чего не мог добиться прошлый психолог. Дороро стала посещать занятия чаще, чем пару раз в месяц, при этом количество жалоб на ее персону возрастало в геометрической прогрессии. Девочка не хотела стирать кожу на костяшках лишний раз, но при этом обидчики сами отчаянно напрашиваются на головомойку. Она же воришка, прогульщица и живет где-то за гранью нормальный жизни. Этакое бельмо на глазу нормального общества. Хяккимару ответа не дожидается, да и не стремится его поторопить. Он видит, как девочку трясет и едва ли не распирает от жгучего гнева. Нужно подождать, понаблюдать за этим. Дороро весьма интересна, хотя целиком и полностью состоит из простых и понятных вещей. Переходный возраст, желание не казаться типичной девчонкой и откровенно бунтарский нрав. Эта картина даже тривиальна, но невероятно интересная. Ей уже четырнадцать, но она еще не прошла моральный горизонт. И не пройдет, если за нее взяться хорошенько. — Насилие — это не выход, — наконец произносит мужчина, открыв ящичек в столе. Он достает влажные салфетки. — Можешь подойти? Девочка хмурится, но при этом все же встает с места и подходит к столу. На глаза опять попадается странное кресло. С ручками. Осознание приходит неожиданно, чуточку запоздало. Она посещала это место раз в неделю, в течении нескольких месяцев и только сейчас увидела инвалидное кресло. Хяккимару наблюдает за ее реакцией внимательно и понимающе улыбается, ему знакомо такое поведение на самом деле. Психолог выезжает весьма неуклюже, но при этом Дороро ясно видит его ноги, а точнее то, что от них осталось. — Это… — Протезы, — спокойно отвечает мужчина, все так же улыбаясь. — Все нормально. Они оба находятся на обочине. Она на социальной, а он также. Где-то неподалеку находится, разве только окружающие не смотрят на него с откровенным презрением и неприязнью. Чаще люди стыдливо отводят взгляд и перешептываются меж собой, жалея бедного калеку. Он же такой несчастный, такой одинокий и беззащитный. Они видят кого угодно, но только не Хяккимару. Он помогает ей очистить одежду, совсем как настоящий джентльмен. — Будешь конфетку? Звучит зловеще. На ум приходят многочисленные социальные ролики, посвященные педофилии. Она смотрит на Хяккимару и его протезы, после чего смешок невольно прорезается в горле. Да, на педофила он совсем не тянет. Впрочем, Дороро все еще четырнадцать и ей нравятся дурные конфеты.