House of moments

В коридорах людей было меньше обычного. Все сидели в своих комнатах дорабатывая слова к Ночи Монологов. К ночи откровений если быть точнее. Обезьянка уже в восьмой раз вырывала из блокнота страницу, долго мяла её и отправляла в полёт через всю комнату. Комок, как и шестеро до него не достиг цели. Неудачные попытки снова и снова излить свои мысли на бумагу зарождали тоскливое скребущее чувство внутри. Радовало только, что она была не одна такая. Справа от неё в очередной раз завертелась Стёкла, высунула руку из-под одеяла и швырнула свой бумажный шарик. Он попал прямо в цель. Негодование росло. Девочка старалась оттянуть момент написания своего монолога как можно дальше. Писала обо всем и ни о чем, писала на другие темы. Почти всегда её сказки были посвящены Черепу, а монологи были о добре и жестокости. Но не в этом году. Времени до выпуска оставалось всё меньше, и сердце ныло о последнем шансе высказаться предмету воздыхания. Ледяной эльф своей дикой красотой всегда заставлял Обезьянку восхищённо замирать. Та, не дыша притаивалась в углу библиотеки и наблюдала. Подойти не было сил. Длинные золотые волосы, переливающиеся в свете пыльных лучей как будто светились изнутри. Их так резко оттеняла серая сталь глаз что от долгого взгляда на мальчика Обезьянке было почти больно. Обжигающая холодом красота. С каждой встречей в библиотеке она незаметно подсаживалась ближе, радуясь возможности просто наблюдать. Вслушивалась в тихое шуршание голоса, когда колясник особо зачитавшись начинал бормотать слова себе под нос. Сидеть часами в библиотеке смотря в окно (куда она отводила взгляд каждый раз, когда в помещении появлялось слишком много людей) было странно, поэтому девочка начала тоже брать книги с полок. Все книги, которые Лорд прочитывал рано или поздно оказывались перед Обезьянкой, которая в надежде понять его лучше проглатывала страницы текста одну за одной. Спустя пару месяцев она научилась подмечать малейшие детали во внешности и поведении мальчика. К примеру, вчера, когда его рубашка была слегка смята, брови на его точеном лице то и дело надламывались, а взгляд уходил от букв с интервалом в пять минут, ей было понятно, что Лорд не в духе. От воспоминания лицо девочки загорелось огнём смущения. Определенно, лучший и худший день её жизни. На двадцатой по подсчету странице мальчик с громким хлопком закрыл книгу и сказал: -Ну и долго ты будешь меня преследовать!? Сомнений в том, что обращались к ней, не было. Обезьянка мотнула головой в сторону Лорда. Короткие кудряшки забавно качнулись. Колясник сверлил её недовольным взглядом ожидая ответ на свой вопрос. -Я не преследую! Я тут просто читаю! -Голос дрожал и непривычно срывался. Ладони вспотели, а взгляд с быстрой скоростью носился по предметам интерьера пока не остановился на мальчике. Щёки стремительно нагревались, к горлу подступал липкий комок паники. -Тогда почему ты приходишь сюда, только когда я приезжаю? Что тебе от меня нужно!?-мальчик продолжал настаивать на ответе. Руки сжимали ручки коляски, взгляд во всю метал молнии, а губы недовольно кривились в конце каждой фразы. В библиотеке резко стало жарко. Так точно показалось Обезьянке. Девочка понимала, что нужно что-то ответить, но как загипнотизированная продолжала пялиться Лорду прямо в глаза. Прикладывая последние усилия, она выдавила: -Я…я…-А что «Я»? На глазах стремительно выступали слезы. Паника и стыд окончательно захватили разум. Обезьянка резво соскочила со скрипящего стула и выбежала из библиотеки. Недочитанный томик с надписью «Сто лет одиночества» так и остался лежать на столе у окна.

***

Кругляш солнца уже давно закатился за горизонт, и густая темнота обволакивала стены Дома. Она пробиралась через щели и открытые форточки в пустые коридоры, клубилась вокруг обитателей, заставляя их жаться друг к другу сильнее. Такие особенные ночи были исключением из правил Дома. Такие ночи объединяли. Почти все подростки собирались в 2-3 комнатах чтобы на протяжении следующих 6 часов вещать на огромную группу людей о важных и не очень проблемах. Обезьянка уже побывала у Крыс. Посидела на подоконнике, послушала музыку из шуршащего магнитофона, выпила пару стаканов тёмно-зелёной дряни неизвестного происхождения. Стоя на табуретке в углу комнаты, незнакомая ей Крыса верещала об неминуемой анархичности общественного строя Дома. После пятого глотка слова говорившего окончательно перестали казаться бредом. Пора было уходить. Уже в коридоре так некстати вспоминается мятый листок, запихнутый глубоко в карман растянутой кофты. Мнимое спокойствие покидает Обезьянку. Мимо нее на коляске резво пронесся чумазый коротышка и зарулил прямо к Птицам. Мигом девочка вспомнила, что часто видела его рядом с Лордом. Его состайник. Возможно, прямо сейчас Лорд там. Сидит в компании близких знакомых, слушает их монологи и рассказывает свой. После пары стаканов зеленого пойла все бредовые мысли кажутся неплохими. Обезьянка с новыми силами направилась к комнате Птиц. Комната встречала яркой зеленью коей здесь было предостаточно. Она свисала лианами с горшков на стенах, пробивалась в кадках на подоконниках, возникала прямо на пути в центре комнаты. Тут и там толпились люди, образовывая маленькие круги из беседующих. Воздух в сравнении со Второй был относительно чистым (Птицы резво разгоняли всех, кто закуривал рядом с растениями). Над «кругами» легкими струйками поднимались дымки от Птичьих самокруток. Их здесь курить было можно. Обезьянка мирно влилась в беседу об амулетах которую вели группа непривычно тихих Крыс и пара Птиц. Боковым зрением та быстро нашла Лорда. Сделать это было не трудно благодаря его шумному другу, который то и дело вертелся и вскидывал руки, вереща что-то в сторону Стервятника. На одной из нижних ступеней стремянки уместился парень, который долго говорил о важности мытье головы и чистых мыслях. После него выходил еще один зачитывая вдохновляющую речь о несломленных домовцах и злобной Наружности. В моменты монологов многие замолкали и оборачивались к стремянке. Были и те, кто тихо продолжал обсуждение собственных тем. Каждый монолог менял тему разговоров в «кругах». Обезьянка все сильнее чувствовала, как дышит ей в затылок утро. Сейчас или никогда. Поднявшись на негнущихся ногах, она дошла до стремянки плюхнулась на нижнюю ступеньку и уставилась на пол. Гвоздь из скрипучей половицы фокусировал на себе взгляд. Спустя некоторое время присутствующие заметили нового претендента излить свои мысли на широкую публику. В комнате становилось все тише. Девочка продолжала смотреть на гвоздь. Недоуменная тишина казалась почти осязаемой. И когда она была готова порваться о чей-то выкрик с предложением освободить стремянку девочка начала: -Вы когда-нибудь видели небо? Тогда закройте глаза и опишите мне его. Можно тихо и про себя. Можно громко и вслух. Какое оно? Разве его так тяжело увидеть? Тогда почему вы все молчите? Возможно, дело в том, что вы сейчас не одни. Мы смотрим на небо в период одиночества. Когда нам нужно излить свои мысли, а вокруг никого, небо становится персональным слушателем внутреннего монолога. Какое оно, ваше небо? Моё небо всегда в объятьях рассвета. Кутанное паутиной из невесомых пушистых облаков. Оно мое и я доверяю ему все свои чувства. Так делает каждый из вас. Просто кто-то чаще. В последнее время я сильно провинилась перед небом. Я все также смотрю на него, но не вижу. Вглядываюсь куда-то мимо. Теперь мое небо другое. Едва уловимое хмурое и серое. Я вижу его, но оно не видит меня. Я знаю, что оно не мое и мне там не взлететь, но снова и снова обращаю взор к своему ложному небу. Моё настоящее небо блекнет все сильнее. Ложному небу нет до меня дела и этот монолог отчаянный шаг прыжок с высоты в пустоту в надежде раствориться в сером небе хотя бы пока я говорю. Я провинилась перед истинным небом и подарила свои мысли и чувства ложному. Помните мои слова и не поступайте так же. Спустя пару секунд комната вновь наполнилась голосами. Девочка тихо покинула Третью.

***

Обезьянка всегда нравилась Стервятнику. Напуганная малышка с шапкой из смешных кудряшек вечно носилась за Черепом. Птица помнил, что она получила свои кличку именно за большую привязанность к бывшему вожаку. После его ухода Обезьянка пропала и объявилась пару лет назад. Зашла в третью в Ночь Монологов прямо как сегодня. Её первый монолог был о прошлом. Говорила она, долго и тихо, погружая слушателей в реку воспоминаний. Стервятнику это нравилось. В такие моменты Тень прижимался ближе, и они оказывались у истоков собственной истории. Вновь вместе. Папа был почти благодарен девочке за это. В последующие ночи та становилась желанной гостьей у Птиц хоть и не подозревала об этом. Стервятник продолжал видеть в ней того испуганного ребенка что и много лет назад. После каждой такой ночи на короткий промежуток для него она была почти родным птенцом. Возникала мысль подойти и поговорить, но вскоре наваждение пропадало, и Папа выныривал из реки памяти. Тогда и забывал про Обезьянку. Сегодня монолог будет не о прошлом. Стервятник понял это сразу. Пытаясь поймать рассредоточенный взгляд девочки сам наткнулся на гвоздь, о который в последнее время мальчишки чаще цеплялись штанинами. Когда молчание было прервано стало понятно, что и монолога как такового у нее не было. Был только огромный ком мыслей и чувств который она даже не пыталась распутать для других. Ее слова оставляли недоумение и недосказанность. Многим эта тема была непонятна. Неуютна. Для каждого и вправду небо было личным. После того как все слова были сказаны и девочка покинула стремянку, комната потонула в гуле голосов. Табаки описывал небо с ярким солнцем, Ангел рассказывал о мимолётных лучах в пасмурный день. Все они начали делится личным и в этот момент небо стало общим. Одним на всех. Даже так она заставила многих вспомнить. Уже на грани погружения в реку памяти Стервятник понял, что так не давало ему покоя весь вечер. Где он уже видел это небо и почему Обезьянка, не отрываясь смотрела в глаза Лорду. Почему тот спешно покинул комнату вслед за девочкой. В общем небе этих двоих намечалась буря. Но об этом Папа мог подумать и позже. Сейчас он вновь погружался слишком глубоко, ловя закатные лучи.