Правила жизни для сбежавшей принцессы

Дождь усиливается с каждой секундой, и уже через пару минут перерастает в ливень. Макс хватает меня за руку, и мы бежим к стоянке, которая находится примерно за сто метров от тротуара. Я пытаюсь прикрыться букетом, но уже через пару минут волосы и одежда промокают насквозь, а тушь и помада стекают по лицу вместе с дождевой водой. Макс нажимает на брелок сигнализации и быстро открывает мне переднюю дверцу машины. Я забираюсь на сиденье, невольно пожалев, что придётся намочить салон и дорогую кожаную обивку. - Круто погуляли? – усмехается Максим, глядя на то, как я ёжусь от холода. Он включает печку и тянется на заднее сиденье, чтобы накинуть мне на плечи пиджак. Я решаю не спрашивать, откуда он там взялся. - Надо будет как-нибудь повторить, - отшучиваюсь, доставая из рюкзака зеркальце. От макияжа не осталось и следа. - Тебе так гораздо лучше, - замечает парень, заметив, как я недовольно поджимаю губы. Я фыркаю. - О, правда, что ли? Мне идут молодость и природная красота? – отзываюсь язвительно, бросая зеркальце обратно в рюкзак. Даже он промок. – Я не нуждаюсь в дешевых комплиментах, чтобы понять, что красива. Но некоторые девушки любят макияж просто потому, что это делает их лицо немного… другим, понимаешь? Макс ошарашено вскидывает брови, и я пожимаю плечами. Кажется, это совсем не то, чего он ожидал. Но все эти борцы за естественность мне осточертели. - Похоже, я ничего не смыслю в женской психологии, - бормочет он, вставляя ключ в замок зажигания. Я сама в ней иногда путаюсь. – Что ж, прости, если оскорбил твои чувства. - Ты не оскорбил… - возражаю, понимая, что немного вспылила. Может, даже не немного. – Просто… хватит указывать мне на возраст! Это раздражает. - У тебя, кажется, какой-то заскок на этом, - хмурится Макс, выезжая со стоянки. Я молчу. – Я ни словом не обмолвился про твой возраст. Было бы тебе десять или сорок, это не отменяет того факта, что ты прекрасно выглядишь. В любом возрасте. - Спасибо, - произношу холодно, потому что мне всё ещё хочется поспорить. Вдруг когда мне будет сорок, я покроюсь морщинами и на меня невозможно будет смотреть без слоя штукатурки. – А тебе… идёт эта мокрая рубашка. Он ухмыляется, но оставляет мой комплимент без ответа. Я невольно кутаюсь в его пиджак, чувствуя, как в салоне постепенно становится теплее. Дорога к моему дому занимает каких-то пятнадцать минут, но мне определённо хочется, чтобы это время хоть немного растянулось. В салоне играет песня моей любимой группы, а Макс снова заводит разговор о школьных годах, и я осознаю, что в некоторых вопросах он понимает меня как никто другой. Даже шутки у нас похожие. На улице всё ещё идёт дождь, и я снимаю его пиджак, чтобы преодолеть жалкие несколько метров до моего дома. - Оставь себе, - произносит Макс, когда я возвращаю ему пиджак. Я смотрю на него с сомнением. – Успеешь добежать до дома. - Боюсь, мой папа этого не оценит, - хмыкаю, подумав о том, что вряд ли смогу соврать, что это пиджак Лизы. Как минимум, это не её размерчик. – Цветы тоже себе оставь, иначе потом мне придётся носить букетики тебе на могилку. - Брось, это всего лишь тюльпаны, - говорит он, с сомнением глядя на букет. О нет, это не просто букет, для моего отца это как красная тряпка. – Это ведь ничего не значит. - Один мальчик подарил мне гусеницу, когда я училась в седьмом классе. Гусеницу! Папа пригрозил переехать его машиной. Ещё вопросы есть? – спрашиваю, и парень качает головой. Я так и думала. – В таком случае, чао, малыш! – с этими словами я открываю дверцу и сразу же оказываюсь под дождём. К счастью, я быстро пробегаю расстояние до двери. Родители в это время сидят в гостиной. Каждый со своим ноутбуком. Сколько я помню маму, она работает даже в выходные. В свои сорок два года она успела стать довольно неплохим юристом, и всё благодаря её упорству и трудолюбию. А папа… просто папа. Шучу. На самом деле он является ректором университета, в который я собираюсь поступать после выпуска. Как минимум потому, что смогу время от времени законно прогуливать пары. Именно ради этого я сейчас честно зарабатываю свои хорошие оценки. Ну, и потому, что иначе мама меня просто убьёт. - Как погуляли? – интересуется папа, когда я заглядываю в гостиную, чтобы сообщить о своём возвращении. Они с мамой почти одновременно поднимают взгляды. - Боже, ты же вся мокрая, - ахает мама, отставляя ноутбук в сторону. Не могу с ней поспорить. – Быстро переодеваться! Сейчас же сделаю тебе чай. Почему ты не позвонила? Папа бы за вами заехал. Так ведь можно воспаление лёгких заработать! - Папа говорит, что в этой жизни всё нужно попробовать, - замечаю глубокомысленно, стягивая кожаную куртку. Даже футболка под ней промокла. – Вот я и решила, что должна самостоятельно получить этот важный жизненный опыт. - Я сейчас подзатыльники дам обоим! Будет вам опыт, - вспыхивает мама, которая уже тащит с ванной полотенце, чтобы обернуть им мои волосы. Мы с папой усмехаемся. – Страшно подумать, что будет, если я вас одних оставлю. Вы ведь тут наверняка дом разрушите… Мы с папой вновь переглядываемся, улыбаясь. В прошлый раз, когда мама уезжала на пару дней в гости к моей бабушке, мы оставались вдвоём, и это было очень круто. Мы бесились, устраивали шуточные гонки на мотоциклах во дворе дома и ели всякую дрянь. Единственный минус – мы сломали мамин любимый диван. Хотя если быть точнее, это сделал дядя Дима, когда решил прыгнуть на него с разбегу. Уже через полчаса я сижу в гостиной вместе с родителями, обхватив руками чашку с клюквенным чаем, который у нас в доме почему-то считается едва ли не священным напитком. Мы завариваем его, когда болеем, когда грустно, и когда просто собираемся всей семьёй… Короче, почти всегда, но от этого он не становится менее вкусным. Потому что именно запах этого чая дарит какую-то атмосферу уюта, что ли. - Ладно, я спать, - сообщаю, когда заканчивается очередной фильм на папином ноутбуке, а настенные часы показывают почти час ночи. Я действительно очень устала. – Данька завтра обещал нас на какие-то гонки вытащить. Не хочу появиться там с мешками под глазами. - Гонки? – в голосе мамы слышится сомнение. Она переводит взгляд на папу, который лишь пожимает плечами. – Это не опасно? На самом деле папа отпустил меня ещё неделю назад. Я клятвенно пообещала, что оденусь максимально скромно и буду держаться поближе к Дане. Почему-то против Зайца-младшего он ничего не имеет. Впрочем, не удивительно. Даня для меня скорее как брат, ещё и младший. - Я буду смотреть издалека и уже в десять приду домой, - обещаю, целуя женщину в щёку. Надо валить отсюда, пока не началось бурное обсуждение. – Спокойной ночи, мамочка…