Внутри меня горел огонь

«Это новый мир, это новое начало. Всё живо с биением молодых сердец».

Bryan Adams — Here I Am

      Булатов вывел девушку в коридор на личный разговор, он не представлял, как разрешится один из главных вопросов. Иван мялся, как школьник на свидании, не зная, с чего начать. Начал с простого: отдал документы. Алана принялась раскрывать паспорт, словно долгожданный подарок. Как назло, попадались не те страницы, вот и самая главная. «Байсарова Александра Алексеевна. 27 августа 1998 года рождения. Г. Санкт-Петербург», — то, что так долго мечтала увидеть темноглазая. Теперь она не дочь Карима, а обычная девушка, без прошлого. Многое предстоит пройти, чтобы доказать непричастность к делам Карима, что она на другой стороне, ведь за ней будут пристально наблюдать спецслужбы, и она это понимала. — Прописки пока нет. У тебя осталась бабушкина квартира, где живёт родственница с дочкой. Или… Я бы хотел оформить опекунство, если ты не против. Мы дружили с твоими родителями, и думаю, так будет правильнее… — добавил Булатов, дабы придать своим словам обоснованности и большей убедительности. — Я согласна, — перебила его брюнетка, пусть не напрягается долгими разъяснениями. В любом случае, она ничем не рискует. — У тебя осталось их фото?       Не имея привычки обращаться к старшим на «Вы», девочка разговаривала с контр-адмиралом, как с равным. — Найдётся, — пообещал Булатов. — Тебя ждёт психолог, ты должна с ним встретиться, так надо, потом в центр. Пригов желает с тобой побеседовать.       Да, разговор дался легче, чем думалось. Саша — теперь это её имя — крепко сжимала паспорт. Как-то непривычно, новая жизнь, где нет места страху. Прошлое имя, как проклятье, которое отравляло жизнь, с этим именем связано всё самое худшее. Даже дышать стало легче, будто груз, тянущий ко дну, исчез. Придется приспособиться к новому образу жизни. Не смотреть с опаской по сторонам, не носить оружие. — Тебя передадут в руки родственников, так положено, пока документы об опекунстве не будут готовы, — сообщил Батя. — Я договорюсь, вас выпишут раньше, но не геройствуй особо, береги ногу.       У самого входа в палату Саша развернулась к провожавшему Бате. Какое-то незнакомое чувство боролось внутри, всё же пересилив его, она выдавила из себя то, что хотела сказать: — Спасибо, — ещё никогда она не говорила таких слов, было неудобно, не по себе, будто сказала что-то неприличное. Быстро юркнула в палату, чтобы не смущаться ещё больше.       Кот без особого интереса листал до дыр зачитанную газету, рядом на столе валялись самолётики, сделанные из листов «Панорамы города», и кораблики из того же материала. Происходит что-то невероятное, разве можно так скучать по работе? Деловито повертев перед носом Васи новой книжечкой, Саша спрятала её в тумбочку. Ионов усмехнулся, уткнувшись носом в газету, сотый раз читая объявление о продаже гаража. — У тебя лицо ребёнка, у которого отобрали конфету, — переставляя вперёд травмированную ногу, девушка присела на край кровати, где валялся боец. Но тот даже не среагировал. — А если я скажу, что владею ценной инфой для тебя? — темноглазая хитро улыбаясь наблюдала, как Вася отрывается от очередной статьи и поднимает взгляд на неё. Саша интригующе подняла брови, желая потомить Кота в ожидании. — Завтра будешь дома, твой босс постарался.

***

      Рано утром лечащий врач провёл плановый осмотр своих подопечных и скрепя сердцем всё же подписал выписку. Гипс должны снять в ближайшее время, что не могло не радовать. Пока Саша развлекала себя выданным костылём для лучшего передвижения, Кот самостоятельно отправился домой. Кажется, она чуть не сбила пару раз прохожих и пару раз чуть не слетела с лестницы.  — Бандитка, заканчивай, — прозвучал сзади голос. Наверное, Батя давно наблюдал за ребячеством Саши, позволяя немного наверстать детство. — А то у пациентов травм станет больше, чем было.       Театрально надув губы, Саша взвалила на плечи свой маленький рюкзачок, где хранились документы и некоторые вещи, которые она прихватила с Кавказа. Не позволив нагружать ослабший организм, Булатов стянул рюкзак. — Сейчас познакомим тебя с двоюродной тёткой. Женщина скверная, но думаю, больше чем на пару дней ваше общение не затянется, — с надеждой проговорил Иван, закидывая рюкзак на заднее сидение. — Почему мне не нравится эта идея? — фыркнула Саша, усаживаясь в машину.       Город был настолько красив, что девочка рассматривала каждую мелочь: памятники, старинные дома, знаменитые разводные мосты, к вечеру горевшие яркими огнями, широко раскинувшиеся реки. Шумное метро, из которого входили и выходили сотни людей. Она не была тут всего пару лет, но всё завораживало настолько, будто в первый раз. Скоро всё великолепие скрылось, и настал черёд скучных, плохо обустроенных райончиков. Серые коробки встречались на каждом шагу, дороги, где колеса автомобилей развезли грязь, жалкие детские площадки с покосившимися песочницами и еле державшимися качелями. Интерес отбило мгновенно, оставалось только пялиться на прохожих.       Около одной такой пятиэтажной коробки и притормозила машина Булатова. Дом с облетевшей бежевой краской и кирпичной пристройкой. Вместо асфальтированной дорожки — доски, которые разломились на несколько частей. Рядом куча хлама: разобранная мебель, какие-то обломки, бутылки и прочий мусор. В старые окна выглядывали старушки с одним вопросом: «Кто прикатил на дорогущей тачке?»       Поднялись по оббитым лестницам на четвёртый этаж, со сломанной ногой сделать это было крайне сложно, если учитывать, что лифтов в таких домах не предусмотрено. Иван остановился напротив квартиры №32. Из двери лезла вата, кажется, её поджигали, потому что на обивке остались следы копоти и обгоревшие куски ваты свисали. В подъезде пахло сыростью и подвалом, стены расписаны местными мальчишками, которые только и делают, что сидят на площадках с бутылкой в руках. Похоже, жители и не старались как-то закрасить, облагородить место, где живут.