Гарри Поттер и программирование

— А Вас, Поттер, я попрошу остаться! — произнес с ухмылкой до боли знакомый женский голос. Как только толпа окончательно рассосалась, Гарри развернулся в сторону кабинета профессора ЗОТИ, прикрывая все еще истекающий кровью нос. Только он переступил порог владений любимого профессора, как дверь, расположенная за ним, резко и с громким звуком закрылась. Наложив несколько заглушающих и отвлекающих заклинаний на только что захлопнувшуюся массивную дверь, Тонкс провела уставшего и раненного гриффиндорца в свои покои. Гарри хорошо их запомнил, равно как и их владельцев, которые преобразовывали их под себя как хотели: начиная с Локонса, когда покои и кабинет были просто усыпаны его портретами; Амбридж, которая сделала из покоев, как выражался Рон, «розовую блевотню с котиками», заканчивая ныне покойным Люпином, который был полной противоположностью оным — Ремус предпочитал во всем строгий стиль, от одежды и манеры преподавания. Поттер отметил, что покои несколько преобразились за несколько лет: после нахождения в них Амбридж и Кэрроу-брата были кардинально преобразованы. Как-то в августе Тонкс рассказала поподробнее о том, чем будет заниматься дальше.

Воспоминания Тонкс, примерно август 1998-го…

Договорившись с МакГонагалл насчёт отлучек из Хогвартса по выходным, дамы отправились в кабинет, который был отчасти захламлен личными вещами последних владельцев. Отсеяв среди хлама личные вещи Снейпа, Минерва отлевитировала их в некогда пыльный, а теперь используемый для нововведенного предмета, кабинет, в покоях которого и собирался поселиться бывший слизеринский декан. Решив выплеснуть накопленный за многие годы стресс, и имея на руках личные вещи неприятных им людей, дамы растопили камин, и по очереди принялись сжигать то, что посчитали хламом — начиная от дневников и личных вещей Кэрроу, которые с воодушевлением отправляла в топку Тонкс, заканчивая забытым когда-то кровавым пером, обоями и тонной розовой пушистой одежды Амбридж, которая летела в топку из рук МакГонагалл так, что казалось, что та одежда сможет потушить пламя камина. Последним из «хлама» полетела розовая кофточка, которая, к удивлению Тонкс, была расцарапана до безобразия. Дора недоумевала, почему Минерва, бросая эту кофточку в камин, пустила скупую слезу. — Прощай, моя любимая когтеточка… — еле слышно проговорила МакГонагалл. — Ну, не царапать же пол или стены мне, в конце концов. — рассмеялась старшая женщина, отвечая на немой вопрос молодой коллеги. Не сразу осознав, о чем вещала Минерва, Тонкс рассмеялась искренне, словно вернулась в детство. Немного еще понаблюдав за пламенем камина, Минерва попрощалась с Дорой и, приняв образ полосатой кошки, помчалась из кабинета по своим делам. Тем временем новоиспеченный профессор начала осваиваться в покоях и не теряя ни секунды, зачаровала стены покоев в желтый цвет…

Наши дни

Комнаты покоев выглядели умеренно яркими, не отдавали приторностью какого-то одного цвета, но и не были подобием кислотного коктейля цветов. Гарри отметил хороший вкус своей возлюбленной. Он как-то даже шутил на тему того, что в девушке просится наружу дизайнер. Его мысли были бесцеремонно прерваны заклинанием… — Эпискеи! — произнесла Тонкс. Носу Гарри вдруг стало очень жарко и тут же — очень холодно. Гарри поднял руку и осторожно пощупал нос. Вроде все было в порядке. — Дурак ты, Гарри, — возлюбленная села рядом с Гарри и немного потрепала его и так уже растрепанную шевелюру. — Из-за чего хоть дрался-то? — с неподдельным интересом она принялась расспрашивать Гарри. — Да так… Сцепились с Хорьком на уроке у Снейпа, он докопался до слова «условно». Ну и не преминул отвесить колкость насчёт того, что я с тобой условно… — не желая произносить конкретно, о чем шла речь, Гарри прокашлялся. — Каким был засранцем на моём последнем курсе, таким и остался, — Тонкс это только заставило улыбнуться. Почувствовав, как ее руки стремятся обнять Гарри, он усмехнулся и не оказал никакого сопротивления. — Дора, мы… Можем обсудить то, что произошло на Хэллоуин с нами? От удивления Тонкс на секунду замерла, но согласилась поговорить с ним, хоть и не сразу, но одобрительно кивнув. — То, что ты ко мне тогда приставала — я тебе действительно нравлюсь? Или это говорил алкоголь? — прикрыл глаза Гарри, пытаясь сконцентрироваться. — Ай! Дав небольшой щелбан, Тонкс усмехнулась еще раз. — Глупыш ты, конечно же я искренне. Кто бы тебе потом подмигивал все время после бурной ночи, если бы это не было искренне? — выдержав небольшую паузу, Тонкс продолжила: — Хотя, признаюсь, я последний месяц себя корила за то, что на тебя стала поглядывать, как на будущего мужа… Мама отнеслась с пониманием к моему выбору и одобрила его. Ты бы видел меня тогда, я была готова со стыда умереть… — девушка в который раз залилась смехом. — Дора, ты же читала сказку про Дары Смерти? Помнишь о Воскрешающем камне? — Да, конечно, но… К чему эти вопросы? Гарри молча вынул из пальца свой перстень и указал на камешек, который украшал его. — Он в моем владении и я… Я недавно разговаривал с Ремусом. Тонкс прервала объятия и было по ней видно, что она заволновалась. Непроизвольно парочка ее волос приобрели седой оттенок, а зубы принялись слегка грызть ноготочки. — Я тоже думал, что мне с того света придёт тирада или парочка смачных лещей. — похлопав по плечу переволновавшуюся возлюбленную сказал Гарри. — Но Ремус дал свое благословение на наши отношения, хотя и очень сожалеет, что не может сделать тебя счастливой сам. То, что я — крестный Теда, очень сильно повлияло на его решение. Дора преобразилась вновь — пропали седые пряди, волосы вновь заиграли фиолетово-розовыми оттенками, а в глазах отчетливо читался блеск хищницы-собственницы. Единственное, что не могла менять девушка — выражение лица, доставшееся по наследству от одной из сестер Блэк. Этот взгляд Гарри хорошо запомнил за время попойки. Взгляд, от которого не скрыться, которому лучше не сопротивляться. Последнее как раз сейчас и выполнял гриффиндорец, отдаваясь волне эмоций и нараставшего возбуждения…