Comeback

9 марта — День Рождения Юнги. — Спасибо большое, ребята. Я правда очень рад, что вы есть. Спасибо за поздравления в мой день рождения. И ещё. Я видел, как Арми со всего мира сделали значимые пожертвования. Не думаю, что я делаю достаточно. — говорит свою заключительную речь Мин Юнги на трансляции в Vlive. — Я ухожу, — парень мило машет ручкой, а затем, как частенько бывает, застывает. Весело так, иногда играть с Арми — трансляция зависла и все. Это Мин, на удивление, находит забавным. После нажатия кнопки выкл., брюнет, вдохновленный общением с фанатами, принимается за создание песен. До камбека осталось совсем чуть-чуть, поэтому стоит поторопиться. Выпуск нового альбома должен был состояться в мае, но планы быстро поменялись. 12 апреля — день, когда от инфаркта умрут одновременно миллионы человек, сразу, все в 18:00. Мемберы активно готовятся к возвращению с новыми песнями, поэтому на отдых остаётся довольно мало времени. И эту маленькую частичку свободного времени Мин потратит на Чимина. — Хён, пойдём прогуляемся, — упрашивает Чим своего парня. — Ну же, у тебя День Рождения, поэтому я хочу угостить тебя чем-нибудь вкусненьким. — Ах, хорошо, хорошо, Чимин, уговорил, — не выдержав очарования Пака, соглашается на прогулку Юнги, — но ты же помнишь, главное — не палиться, — с вопросом на лице спрашивает брюнет, бросая свой взгляд на довольного Чимина. — Конечно, Хен, я и не прикоснусь к тебе. Ну, собирайся быстрее, — парень поторапливает Шугу, накидывая на того лёгкий бомбер и выводя из студии. — Чем займёмся? — спрашивает Мин, когда парни выходят на улицу. Здорово после столь долгого времени выбраться наконец на свежий воздух. Однако. Довольно темно. Зрение в темноте ухудшается, поэтому вся чёткость в окружающей обстановке пропадает. Линзы? Юнги не умеет их одевать. Всегда, обычно во время выступлений, ему помогает с этим делом стафф, но сейчас. Сейчас Мин похож на беззащитного котёнка. И только ради того, чтобы не упасть, парень хватает Пака за руку. Тот сначала вздрагивает от неожиданности, позволяя по коже пробраться волне мурашек, но, как не странно, быстро привыкает к теплу миновой ладони. «Главное — не палится.» — вспоминает слова Шуги Пак. Ага, попросил Чимина не подавать виду и не приставать, а сам. — Я хотел прогуляться в парке, в том самом, помнишь? — с надеждой в глазах задаёт вопрос Чим. Конечно, Юнги помнит. Было бы глупо и настолько по-идиотски забыть такую важную вещь. Этот парк — место первого поцелуя юнминов. Да, именно в том парке губы Чимина впервые нежно накрыли миновы. Хочется вспоминать это снова и снова, хочется, чтобы тело всю оставшуюся жизнь помнило вкус напористого языка блондина. — Хорошо, пойдём туда. Туда, где все началось, — с маленькой, еле заметной улыбкой на лице, пытаясь сохранять хладнокровие, проговаривает Шуга. Но от глаз блондина это, конечно же, невозможно скрыть. Пак лишь лыбится в ответ, а затем, словно ударом молнии, Пака осеняет. Парень понимает. Понимает, что слишком любит его… Пак понимает, насколько приятно от миновой ладони, насколько обжигает кожу дыхание брюнета, насколько все внутри сжимается от обычных прикосновений Шуги, поэтому лишь сильнее, будто весь мир в его руках блондин сжимает чужую руку. А ведь и правда… Весь мир. Вот это место. Они пришли. Становится неловко от тех воспоминаний, внезапно захвативший сердце обоих. Внезапно становится неловко от прошлого себя. То первое признание в любви, первый смазанный поцелуй и взгляд, с которым парни смотрели друг на друга — от всего в какой-то степени становиться не по себе. Но. Это же часть их истории, верно? Часть истории, которую они сочинили, вдвоём. — Совсем ничего не изменилось, — шепчет Мин. — все точно также, как в тот день. — Глаза Юнги скользят по лицу блондина: по его милому носику, глазам, в которых, как не странно, хочется утонуть навсегда, и пухлым губам. Губам, от которых внутри все переворачивается, бьётся и рвется на кусочки. Становится настолько душно, что даже расстегнутый настежь бомбер не помогает. Пак дышит прерывисто, закусывает нижнюю губу и сжимает ладонь Мина. Взгляд того устремлен на Юнги. И от этого сразу хочется умереть… Слишком тяжело становится жить в этом чёртовом мире. С этим чёртовым, сводящим с ума Юнги. — Чимина, — произносит тихо, еле слышно своими устами Шуга. — Мне сложно сдерживаться. Пойдём домой? Туда, где нас не смогут увидеть. Слишком поздно. Слишком поздно, ведь около лица, на расстоянии менее одного миллиметра, уже чувствуется чужое дыхание. — Хен, не думаю, что я продержусь до дома. А дальше начинается полный пиздец. Одна рука Чимина соскальзывает по груди Мина все ниже и ниже, останавливаясь чуть выше пояса и поглаживая дрожащее тело брюнета. Другая же, закрывается в волосах Мина, нежно перебирая прядки тёмных волос. Язык уже исследует рот Мина, напористо проникая глубже. Чимин слишком быстрый. Слишком резок и скор. И это доводит до мурашек. Чимин правда человек? Тогда. Почему он настолько идеален? Пак ангел, иначе как можно обьснить все, что творится в голове Шуги в это время? Наслаждение блондином прерывает странный звук. В нем Шуга сразу же, будто слышал это всю жизнь, узнает щелчок камеры. Потом ещё один, и ещё. — Нас разоблачили, — шепчет Чим, все крепче прижимаясь к плечу брюнетка и пытаясь скрыть лицо. — Что нам делать, хён? — парень поднимает испуганный взгляд на Юнги в надежде на то, что тот что-нибудь придумает, как-либо исправит все. Но Мин Шуга потерян ничуть не больше Чимина. — Что нам теперь делать, Чимина?