Самое счастливое стечение обстоятельств

Поджав пальцы ног, высокий парень в яркой красной кепке нелепо запрыгал на месте, пытаясь согреться. Весна, ты точно весна? Антон вздохнул. Слишком часто термометр бывает обманчив, а он сам, напяливая лёгкие кеды, слишком самонадеян. Запахнув куртку, Антон раздражённо втянул носом воздух. Курить хотелось неимоверно, но дело это могло подождать: автобус имел особенность приезжать в самый неподходящий момент. Спустя ещё десять минут Антон начал подумывать специально достать сигарету и прикурить, чтобы сила вселенной, как всегда, показала ему средний палец и послала нужный автобус. Уже было потянувшись к карману, в котором болталась помятая пачка, он удовлетворённо хмыкнул. Шутки шутками, а метод-то работает… Автобус вывернул из-за угла, сверкая нужным номером и позитивной зелёной окраской. Все на остановке испустили облегчённый вздох, но Антон-то не дурак, знает, что самое сложное поджидало их всех впереди… Получив в живот капец какой твёрдой сумкой, он поджал губы, пытаясь просочиться к окошку, при этом не убив какую-нибудь миниатюрную старушку своим тощим телом и тяжеленными костями. С непосильным трудом, обтоптанными кедами и кучей новых синяков добравшись таки до своей цели, Антон примостился в уголке, облегченно выдыхая. Девушка, стоявшая рядом почти вплотную, смерила его неприятным взглядом, поморщилась и зарылась носом в свой дизайнерский шарф. Неужели перегар? Антон насупился и отвернулся. Подумаешь, блин… Понедельник — день тяжелый! Особенно для студента третьего курса, которому надо к первой паре, господи прости. Курить всё ещё хотелось, пусть не так сильно, как сегодня ночью. Сегодня ночью вообще много чего хотелось… Антону под дулом пистолета не прельщало воскрешать в памяти все подробности… К сожалению, некоторые из них и без его желания были поразительно свежи, как коровьи лепешки на полуденном солнце. В такие моменты Шастун невероятно жалел, что не обладает «талантом» забывать вписки после их окончания, как забывает страшные сны. Жить стало бы в тысячу раз легче. Выбравшись из забитого, как консервная банка, автобуса, Антон задрал рукав кофты, смотря на циферблат часов. Раздражённый вздох вырвался из его груди. Блять. Покурить уже не получится. В кои-то веки обожая свои длинные ноги, он понёсся на первую пару. Плюхнувшись на стул и утерев со лба выступивший пот, Антон вытащил помятую тетрадь и с трудом отыскал в рюкзаке ручку. Вспотевшей спине было до противного холодно, а остальному телу слишком жарко. В завершение перечня счастливых факторов прибавилась раскалывающаяся голова и пересохшее горло. Зашибись, «вовремя», но Антон и не думал удивляться. Проклятое шампанское. Редко кто после него нормально вступал в новый день. Благо, что Шастун вообще заставил себя подняться. Зарывшись в сложенные руки, Антон, заслышав хлопок двери, лениво приоткрыл один глаз. Самый противный и нелюбимый препод всего журфака, как всегда, проявил чудеса пунктуальности и солидно вошёл в полупустую аудиторию (предпоследний курс, первая пара, вы чего хотели?). Он вёл у третьего курса всего один семестр, но уже обзавёлся всеобщей неприязнью. Никто не называл его иначе, чем просто «препод». Это как-то особенно выделяло старого скрягу. Антон нехотя принял сидячее положение. Ну вот. И секунды вздремнуть не дали. Расправив плечи, он распахнул тетрадь, готовясь слушать и конспектировать. На журфаке нельзя позволять себе поблажки. Все знают, как сложно поступить на бюджет? Антон почти костьми лёг, сдавая сначала треклятое ЕГЭ, а потом такой же треклятый творческий конкурс. Отвратительные воспоминания. Результат, однако, не заставил себя ждать. Заветное бюджетное место было в кармане, и Антон три года добросовестно держал планку, не позволяя себе предать дело всей жизни. Ещё бы нервы служили с такой же верностью, но это Антон совсем дохера хочет. — Как все знают, летом вас ожидает очередная практика, да, — гнусавил препод, медленно расхаживая из стороны в сторону, как сторожевой, пытающийся не уснуть. — И, насколько мне известно, многие из вас всё ещё не определились с местом практики, да, — в излюбленной форме кивнул он сам себе, — поэтому сегодня я пригласил к нам главного редактора современного молодёжного журнала, в котором есть возможность попрактиковаться только лучшим из вас… Антон самодовольно улыбнулся. О да… он был лучшим! А иначе почему именно Антон Шастун заранее забил себе местечко в этом распиаренном хвалёном журнале? Точнее, не он, а замечательный декан факультета, вовремя замолвивший словечко, но не суть. Факт оставался фактом: именно в развлекательном журнале, лучшем из лучших, Антону предстояло проходить практику и показывать себя в самом положительном свете. Тогда, возможно, его заметят и пригласят работать на постоянке. Ну не красота ли? В таком журнале, да по специальности! Антон подпёр щёку рукой, бесстыдно мечтая. — Так вот, — тем временем продолжал кряхтеть препод, — Арсений Сергеевич Попов, главный редактор, да, милосердно откликнулся на моё предложение и согласился рассказывать вам о своём журнале, о себе и почему у него практику проходят только лучшие из лучших, да. Антон обвёл высокомерным взглядом оживившихся однокурсников. Раньше надо было думать! Он вот, чтобы сблизиться с деканом и получить все привилегии такого «взаимопонимания», ебался с учёбой двадцать четыре на семь три года подряд. Ибо нехрен думать, будто всё в этом мире само пойдёт к тебе в руки. Голова от самолюбивых мыслей начала раскалываться ещё сильнее. Антон поморщился, массируя виски. Кажется, кто-то сверху намекал, мол, харе звездиться раньше времени, Шастун, вся жопа впереди. Отбросив пессимистические мысли, Антон приосанился, ожидая, пока препод позовёт этого делового Арсения Попова. Потому что хорошему журналисту важно мыслить наперёд! Полезно послушать будущего начальника и заранее обратить на себя внимание. Наконец препод вернулся в аудиторию и остановился у двери, деликатно ожидая, пока приглашённый гость соизволит войти внутрь. И он вошёл. Антон в ужасе подался вперёд, судорожно хватая ртом воздух. Господи. Бога. Твою. В души. Мать. За что?! Нет, Антон, конечно, знал, что не святой. Острый на язык, излишне самоуверенный и самовлюблённый, у него было недоброжелателей столько же, сколько и друзей. А всё потому, что Антон не позволял себя использовать, но разве это, блять, плохо?! Какой оплошностью он заслужил такое наказание?! Высокий мужчина в дорогом отглаженном костюме уверенно прошёл внутрь и замер у кафедры, изучая студентов пристальным взглядом. Девушки синхронно издали мечтательный вздох, принимаясь расправлять плечи, выставлять вперёд грудь и наматывать на палец прядь волос. Чисто женские прибамбасы. Антон, сидевший в золотой середине, где всё видно и слышно наилучшим образом, в противовес им весь сжался, пытаясь сделаться маленьким и незаметным. Увы, длинные руки, ноги и туловище этому не способствовали совершенно. Момент, когда Арсений заметит его и узнает «героя» своей сегодняшней ночи, был лишь вопросом времени. Пиздец. Приплыли. Опустив голову, Антон зажмурил глаза и нервно сглотнул. Воспоминания накрыли с головой. Пошатываясь, Антон, периодически хватаясь и обтирая плечом и спиной ближайшую стену, бормотал себе под нос незамысловатый мотив популярной попсовой песни, отчаянно пытаясь вспомнить, на кой чёрт он вообще выперся на улицу. Холодрыга стояла нечеловеческая, и Антон впервые пожалел, что проигнорировал верхнюю одежду. Действительно, зачем ему, крутому парню, какие-то тупые куртки? Ему и без того было жарко от собственной охуенности. Да, Антон Шастун, если вы не поняли, порой был тем ещё нарциссом. Сейчас же мысли о себе любимом не грели, а лишь смешили. Пусть он и горячий, но до невозможного тупой. Кажется, он вышел за сигаретами. Но где их купить в час ночи? Матвиенко, сука, затащил на очередную вписку, а сигаретами не обеспечил, да ещё и бросил. Ух, гандон! Остатками здравого смысла Антон, конечно, понимал, что сам виноват в сложившейся ситуации, но это не отменяло того, что Серёги, крысы, рядом по-прежнему не было! Он был единственной причиной, по которой Антон начал всё это, и также был бы единственной причиной, по которой он мог закончить, не нарубив дров. Но Серёги не было. А потому Шастун всё-таки их нарубил. Еле передвигая ноги, он обнаружил себя на стоянке перед каким-то дохуя красивым зданием в окружении таких же дохуя красивых машин. Что это? Отель? — Пиздец, где я? — философски вопросил сам у себя Антон, подслеповато щурясь и пытаясь сфокусировать взгляд. Огибание машин превратилось в настоящий квест. Антон не сразу понял, что заблудился на стоянке. На стоянке, мать твою! Замерев в узком проходе, он огляделся. Справа стояла какая-то спортивная тачка вишнёвого цвета, а слева — чёрный тонированный Bentley. Антон был зажат между двумя показателями красивой безбедной жизни. Вот так дела… — Эй, парень, ты чего тут трёшься? — А? Чё? — медленно повернувшись, Антон пошатнулся, в поисках поддержки хватаясь рукой за гладкую крышу. Тачка разразилась оглушительной сигнализацией. Антон испуганно вздрогнул, отшатываясь. — Через плечо! — незнакомец в лакированных сверкающих ботинках вовсю мчался навстречу. Нахмурившись, Антон принялся напряжённо размышлять. А! Так это его машина! Отключив сигнализацию, мужчина подошёл почти вплотную. Антон сглотнул. Злющий-то какой, блин… Лицо покраснело, желваки из стороны в сторону заходили, венка на лбу того и гляди вздуется. Голубые глаза угрожающе засверкали, а губы поджались. Антон бы от страха и во вторую тачку врезался, не удержи его за локоть. — Ты чё делаешь? — потряс рукой он, желая высвободиться. — Больно, вообще-то! — А ты чё здесь чужие машины лапаешь, пьянь малолетняя? — в ответ оскалился мужчина. — Мне двадцать! — оскорбился Антон, чувствуя, как начинает закипать. — Да что ты себе позволяешь! Да я… я… я тебе сейчас врежу, усёк?! — и замахнулся свободной рукой. Пижон скептически приподнял бровь, разражаясь издевательским смехом. Антон окончательно взбесился.  — Протрезвей сначала. Или для тебя это привычное состояние? — издевательски протянул этот надменный мудак. — А тебя ебёт? — Меня — нет, но скоро закончится собрание главных питерских шишек и все они пожелают отправиться по домам. Думаешь, они обрадуются тебе рядом с их драгоценными машинами за несколько лимонов? Эти слова ощутимо отрезвили Антона почти в прямом смысле. Скуксившись, будто у него заныли все зубы разом, он ещё раз безрезультатно тряхнул рукой и, сдавшись, грустно вздохнул. — Ёбанные мажоры… Тоже хочу, чтобы единственной моей проблемой был бухой пацан, шатающийся рядом с машиной, стоящей больше, чем вся его жизнь. Незнакомец вдруг улыбнулся, качая головой: — Дурак. Я уже не говорю про то, что человеческая жизнь бесценна, но... ты правда думаешь, что быть богатым так просто? — Сложно, хочешь сказать? Ой, не пизди. — Большие деньги требуют большой ответственности. Каждый день, как на войне. Кругом одни завистники и конкуренты. В лицо улыбаются, а за спиной ножи точат, — мужчина закусил губу. Антон невольно ловил каждое слово. Видно, больная тема. — У тебя вообще есть друзья? — Есть, — он кивнул. — Один-единственный друг. — А-а-а-а, — многозначительно протянул Антон, отмечая, что крепкая рука давно не сжимает его локоть. — Я, может быть, хотел бы стать твоим другом. — Может быть? — переспросил мужчина, заинтересованно подаваясь вперёд. — Ага, — пожал плечами, — я тебя не знаю совсем, да и сложно это. Ты, наверное, будешь думать, что я из корыстных целей. — А ты, значит, нет? Антон помотал головой: — Для меня дружба — почти всё. Я ей очень дорожу. Втереться в доверие к человеку могу, а искренне подружиться с ним ради достижения своих целей — нет. В моей профессии это не ценится, ага… Мужчина фыркнул. Вынырнув из омута воспоминаний, Антон взлохматил волосы, бренча браслетами. Угораздило же… Самое обидное, что разговор Шастун помнил в мельчайших подробностях, а как ушёл — нет. Кажется, Арсений вывел его с парковки и лично передал в руки охреневшему Серёге. По крайней мере, друг с утра вспоминал именно это. —… Антон Шастун! Заслышав своё имя, Антон, очнувшись, судорожно заозирался. Однокурсник ткнул его в бок. — Антон Шастун, ты здесь, да? — ещё раз позвал препод. — Я здесь, — пробубнил он, громко втягивая носом воздух и буквально чувствуя, как в его макушку упирается пристальный изучающий взгляд. — Так выйди сюда, будь добр. Антон поднялся как в замедленной съёмке и, упорно не смотря на Арсения, опустил голову, шагая в сторону кафедры. На него пялились все. Несколько десятков пар глаз впивались иголками, а один и вовсе пронзал копьем. Пусть Антон давно привык к такому количеству внимания, сейчас он ощущал себя каким-то голым. Отвратительное чувство. — Быстрее, Шастун, — раздражённо подозвал преподаватель, махнув рукой. Антон, сгорбившись, уничтожил оставшиеся метры и встал рядом со стариком, исподлобья смотря на Арсения. Тот, справившись с удивлением, нехорошо ухмылялся. И чё такой довольный только? Конечно, не он бухой ночью практически прямым текстом предлагал свою дружбу незнакомому человеку и нёс какую-то околесицу. — Антон будет проходить летнюю практику в вашем журнале, — препод по-свойски приобнял Шастуна за плечо, — я решил, что вам стоит познакомиться заранее, да. Арсений улыбнулся совсем широко и максимально не по-доброму, как показалось Антону, и протянул ладонь для рукопожатия. — Приятно познакомиться, Антон, — и добавил еле слышно: — Нормально познакомиться. Антон съёжился и неловко пожал чужую руку, чувствуя, как его собственные пальцы стискивают в ответ. — Мне тоже, Арсений Сергеевич… Дальше Антон с туманом в голове прошёл обратно на своё место, вполуха слушая, что там рассказывает Арсений. Сосредоточиться не выходило, из раза в раз, как в бешеном кругу, он вспоминал пристальные голубые глаза, тёплую ладонь и белозубую улыбку. Вот зачем такой горячий начальник? Когда пара закончилась, он первым вылетел из аудитории, желая скорее добраться до туалета и ополоснуть лицо ледяной водой. Может, хоть она приведёт мысли в порядок. Вижу цель, не вижу препятствий — так Антон мог охарактеризовать своеобразный марафон. Только подозрительные взгляды парня у сушилки для рук остановили его от желания засунуть голову под кран. И благо, что остановили, потому что бумажных полотенец, как назло, на месте не оказалось. Выполнив парочку дыхательных упражнений и немного успокоившись, Антон мысленно обозвал себя слабаком и, задрав подбородок, покинул общественный туалет. Но как покинул, так и замер. Светлые глаза пристолбили к месту. Блять, как же трудно, оказывается, бывает просто дышать… — Успокоился? — Арсений дружелюбно улыбнулся, отходя от стены, на которую облокачивался, скрестив руки на груди. — Вы что-то хотели? — Антон сделал шаг назад. Путей к отступлению не было. Только если обратно в туалет, но это будет выглядеть максимально убого. — А ночью было на «ты», — с огорчением припечатал Арсений. — Не думал, что тебя так просто напугать. Убого? Ладно. Чёрт с этим. Зато в туалете есть кабинки, в которых можно закрыться. — Я не напугался. Просто удивился. — Антон отвёл глаза. — Вы странно влияете на меня. Попов приглушённо засмеялся. Он знал это и без открытых признаний. — Вообще, ты прав. Кое-что мне действительно нужно. Хотел узнать: ты всё ещё хочешь дружить со мной? Антон подвис, буквально чувствуя, как в голове работает загрузка, деление за делением приближая его к ответу. 67, 70, 75… — Э-э-э… 80, 86, 91 — Ну-у-у… Арсений терпеливо ожидал. 95, 98, 100 — Да-а-а? — протянул Антон, спрашивая у самого себя и прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Да! — Правда, что ли? — Арсений явно удивился. — И тебя не напрягает, что я твой будущий начальник? Не хочешь ничего поиметь с меня? — Если и иметь, то исключительно вас самих, — пробормотал себе под нос Антон, не сильно веря, что его услышат. Но его услышали. — Поразительная прямолинейность. Я восхищён. — Арсений изящно подошёл к мигом смутившемуся Шастуну. — Вот моя визитка. Сегодня вечером сводишь меня на свидание, а там посмотрим. Антон в шоке перенял картонный прямоугольник, смотря то на него, то на улыбающегося Арсения. — Класс. Теперь я могу считать, что выбил себе место через постель начальника. — Ты заранее-то не радуйся, — расхохотался Арсений, ни разу не выглядя задетым. — Во-первых, мне может не понравиться; во-вторых, работать ты всё равно будешь наравне со всеми, если не больше. Артистично вздохнув, Антон убрал визитку в карман джинс. — А жаль… Жаль, блин! — Однако, у тебя всё ещё есть шанс получить настоящий опыт, а не тупо таскать бумажки и кофе, как какая-то секретутка. — Арсений положил ладонь на тощее плечо, привлекая Антона к себе. — Я люблю итальянскую кухню. Так, на заметку. — Намёк понят, — осмелев, Антон резко дунул в чужое ухо, вдоволь насладился реакцией, по-мальчишечьи рассмеялся и торопливо удалился восвояси. Арсений проводил его заинтересованным взглядом. Казалось, что парочкой походов в ресторан и летней практикой тут дело не ограничится. Но разве он против? Жизнь главного редактора ведущего журнала города непроста и одинока, так почему бы её не скрасить? Антон Шастун мог справиться с этой задачей на все сто пятьдесят процентов.