На три голоса

      Что делают все нормальные про-герои, отпахавшие полторы смены в агентстве, после триумфального завершения рабочего дня? Разумеется, тащат свои уставшие задницы домой, чтобы насладиться заслуженным отдыхом.       Что делал отпахавший полторы смены в агентстве Бакуго? «Наслаждался» пением Киришимы и Тодороки, затащивших его в дрянное караоке.       И ведь до квартиры, которую они снимали на троих, оставалось всего ничего! Надо же было этой сраной забегаловке попасться Киришиме на глаза. Задолбавшийся за смену Бакуго уже предвкушал горячий душ, горячий ужин и горячий секс, а после многочасовой сон, но в итоге он оказался здесь — в обшарпанной комнатёнке, за столиком, уставленным полупустыми бутылками пива. Знал ведь, что нельзя им потакать, но один чёрт повёлся на щенячьи глазки Киришимы и вкрадчивый голос Тодороки. Кретин конченый.       Превозмогая желание разнести тут всё в пух и прах парочкой взрывов, Бакуго приложился к пивной бутылке и хмуро подпер голову кулаком. Вот уже сорок минут он слушал, как его напарники в два голоса надрывались перед экраном, строчку за строчкой выдававшим тексты какой-то попсы. Точнее, надрывался Киришима — тряс отросшей шевелюрой и горланил в микрофон, эмоционально и громко, с душой. Не разобрать ни слова. Стоящий рядом с ним Тодороки пел монотонно и тихо. Тоже, в общем-то, ни черта не понятно. Дуэт мягко говоря отстойный. Ни слуха, ни голоса. Как им вообще хватило ума притащиться в караоке? Бакуго удручённо покачал головой. Мало того, что ухитрился влюбиться сразу в двоих, так эти двое ещё и редкостные придурки, позорящие его. Без шуток, он заслужил медаль за терпение тем, что не бросил дерьмоартистов здесь и не ушёл домой, предварительно повытаскивав из их курток кошельки и ключи от квартиры…       Звуконепроницаемая дверь комнаты открылась и на пороге нарисовалась одна из сотрудниц караоке. Пока она собирала опустевшие бутылки, Бакуго попросил счёт. Комната была снята на час, который, к счастью, почти подошёл к концу. Девица водрузила бутылки на поднос и кивнула. По идее, после этого ей следовало бы удалиться, но она мялась у столика, украдкой бросая жадные взгляды на поющую парочку.       Бакуго посмотрел на официантку мрачно и вопросительно.       — А это не… — девица наконец решилась открыть рот. — Это не Шото и Красный бунтарь?       Смазливая грудастая брюнетка, по виду вчерашняя старшеклассница. Таких млеющих фанаток у любого героя предостаточно. Вот только эта слишком уж откровенно пялилась. Бакуго решил, что она ему не нравится. Совсем.       — Не-а, это не они, — скучающим тоном ответил он. И добавил с нажимом: — Счёт.       Официантка залилась краской. Развернувшись так порывисто, что её короткая форменная юбка взметнулась чёрным вихрем, девушка направилась было к двери, но в последний момент притормозила.       — Скажите, вы ведь… — она оглянулась, красная и решительная, но Бакуго остановил её резким взмахом руки.       — Нет, я не он. Ты ошиблась, сестрёнка.       Под его колючим взглядом девушка как будто сжалась, испуганно прячась за поднос. Из комнаты она буквально выбежала, гремя бутылками и цокая каблуками.       Бакуго так и подмывало крикнуть ей вслед, что да, это действительно известные про-герои, плотно обосновавшиеся в первой пятерке геройского рейтинга. И он трахает их обоих. А они трахают его. Так что все вакантные места заняты, и мелким потаскушкам тут ловить нечего.       Вызвано такое желание было, разумеется, не ревностью, а количеством выпитого пива. Бакуго не имел склонности ко всякой сентиментальной херне. Просто очень не любил, когда кто-то пускал слюни на то, что принадлежит ему.       Поудобнее устроившись за столиком, он вернулся к роли единственного зрителя убогого шоу талантов. Ему неожиданно пришло в голову, что если абстрагироваться от пения Тодороки и Киришимы, то их «выступление» не так уж невыносимо. Залипшую на посетителей официантку можно было понять — эти двое радовали глаз. Глядя на них, весёлых, разгорячённых алкоголем и музыкой, Бакуго почувствовал смесь гордости и удовлетворения. Идиоты, конечно, но сильные и надёжные. Бакуго без тени сомнения доверял им свою жизнь и своё тело.       И задницы у них что надо.       Усмехнувшись, Бакуго допил пиво и нажал кнопку вызова персонала. Обслуживавшая их прежде девица показаться не рискнула, и с её стороны это было чертовски благоразумно. Вместо неё на зов явился угрюмого вида парень, заодно принёсший счёт. Перекинувшись с ним парой фраз, Бакуго дождался, пока официант выйдет за дверь, и крикнул, перекрывая шум музыки:       — Я доплатил ещё за час, клоуны. Будете мне должны.       Чёрт с ними, пусть развлекаются, раз им так доставляет кривляться и завывать в микрофоны. Всё равно завтра выходной.       Киришима выдал полный энтузиазма вопль, который многократно усилили колонки. Тодороки отреагировал более сдержанно, но по его улыбке было видно, что он доволен.       — Бакуго, чувак, подтягивайся! — Киришима призывно замахал микрофоном, свободной рукой обнимая Тодороки за талию. — Я видел в плей-листе песню на три голоса, мощную, для настоящих мужиков.       Всё это время прижимавшийся к нему Тодороки, которому алкоголь бил по мозгам сильнее, чем остальным присутствующим, тянул на одной меланхоличной ноте:       — Бакугоооооооооооо, — упавшие на лицо волосы сделали его похожим на участника бойз-бенда. Отбросив чёлку, он с фатальной серьёзностью заявил: — Мы должны спеть втроём.       — Идите на хрен, я не настолько пьян, — Бакуго подавился смехом и пивом. — Пока что, — добавил он, когда Киришима страдальчески простонал в микрофон, а Тодороки фоном издал печальный вздох.       В конце концов, этим паршивцам всегда удавалось вить из него верёвки.