Пособие о любви и ненависти

— Куриный рулет! — Стэн поставил на середину стола плоскую тарелку с угощением. От приготовленного блюда на всю кухню несло печенным мясом и специями на травах. У старика сегодня было замечательное настроение, поэтому, — что не очень часто, — он решил побаловать племянников чем-то особенным.       Признаться, Диппер был приятно удивлен. Он как раз не ел с полудня, поэтому уже хотел поскорее приступить к трапезе. Однако перед тем, как наложить себе кусок рулета, взгляд парня вперился в сестру, которая выглядела так, будто совсем не собиралась есть.  — Нет аппетита? — Поинтересовался Стэн, опускаясь на стул рядом. Мэйбл тут же вздрогнула как после резкого пробуждения и посмотрела сначала на старшего Пайнса, а затем на младшего. Оба смотрели на неё с ожиданием.  — Есть! — Слишком громко выдала она и после, поняв как это было сказано, добавила, но уже тише: — Просто задумалась.       Стэнли молча взял её тарелку, по-отечески ухаживая, а Диппер продолжал сверлить близняшку подозрительным взглядом. Она поймала его на себе, выглядя при этом несколько сконфуженно. Будто бы ей довелось сделать что-то, за что бы она могла чувствовать себя виноватой. Он медленно прожевал еду, а потом, наиграно улыбнувшись, заговорил.  — Что-то я не заметил карамельного латте, как только ты вошла в Хижину.       Вероятно, он хотел подловить её на лжи.       Мэйбл растерялась, забегав глазами по столу и стараясь не привлекать излишнего внимания Стэна к своей персоне. Ещё бы немного, и она бы подавилась на ровном месте. Вовремя перевела дыхание, улыбнулась, и быстро проанализировала ситуацию.       Нужно ли было говорить, что Билл специально поджидал её там, у кофейни? Диппер не одобрял Сайфера даже в качестве друга со стороны. Вряд ли он одобрит то, что она вообще начала общаться с ним… А общением это можно считать? Билл раскидывался сплошными угрозами и указаниями, либо же разговаривал на нотах сарказма и паясничал, когда не нужно.  — Выбрала кокосовый раф. — Сообразила Мэйбл. — Выпила его там же. Хотелось постоять на солнышке, а не в Хижине, в которой стены ещё даже не прогрелись с начала весны.       Диппер недоверчиво хмыкнул, но более говорить ничего не стал. Мэйбл была не в том настроении, и это факт. Он знал, когда она врет, а когда говорит правду. И судя по мимике, нервной жестикуляции рук, он был прав в своих догадках.

***

 — И что же там было? — Диппер склонил голову набок, смотря на сестру в некой заинтересованности. — На самом деле ты не заходила в кофейню, не так ли?       Сама же Мэйбл раскинулась на собственной кровати, думая, что съела она больше, чем хотелось бы. Дядя Стэн очень старался угодить, поэтому она съела всё, что он накладывал ей. Теперь основной задачей было переварить это и не умереть от переедания.       Девушка подняла усталые глаза на брата, размышляя над тем, довериться ему или соврать. Хотя, если подумать, она склонялась больше ко второму, потому как про наркотики ему знать необязательно.  — Да. — Для начала честно ответила она. — А потом встретила знакомого и мы немного поговорили. Как видишь, вернулась я как раз к ужину. — Мэйбл слегка улыбнулась, обозначив, что всё в порядке. И Диппер, судя по ответной улыбке, поверил ей.       Ей нравилось, когда она могла так легко провести его.       Ну, почти.       Он вздохнул и приблизился, а после опустился на её кровать. Рассматривал сестру где-то с минуту, пока не решил коснуться рукой её ноги и провести касание до талии. Он не отрывал руки какое-то время, видя, что Мэйбл позволяет ему, и улегся рядом. Они смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, а потом Мэйбл, словно ласковая кошка, прижалась к Дипперу и вытянула руку, чтобы обнять его в этом положении.       Пайнс улыбнулся, думая, что немного сна им не помешает, поэтому, накрывшись одеялом, попытался заснуть. Мэйбл засопела спустя нескольких минут, а он неожиданно для себя задумался. Вечно перед сном есть много чего, над чем стоит подумать.       Воспоминания шли к пятилетней давности, когда им было всего по четырнадцать. Он на момент подумал: с чего же всё началось? С чего он вдруг решил поцеловать её когда-то, дать обещание, любить до определенного времени? С чего началась его «свободная» любовь?       Ах, да.       Свободная.       Диппер прикрыл глаза и нервно выдохнул, вспоминая то давнее время.       Произошло это в Рождество.       Родители были в отпуске и приехали в Гравити Фолз, чтобы провести канун праздника в кругу семьи. Семья, конечно, небольшая, но мистер и миссис Пайнс не любили пропускать дни, когда можно было собраться. Мэйбл за пару часов до вечернего сочельника была со своим парнем, мама готовила рождественский ужин, а Диппер помогал отцу украшать главный зал.       Потом Мэйбл вернулась. Лицо было в мазках туши, которую она растерла во время слез; сама она была продрогшая от холода. Диппер заметил это, когда она дрожащими руками снимала с себя пуховую зимнюю куртку.  — Что случилось?  — Он признался мне в том, что ставил на меня в споре! — Воскликнула она всё ещё осипшим от плача голосом. — Он сказал, что я хорошая, и что он не хочет мною пользоваться. Сказал, я для него слишком маленькая и… ребёнок. — Диппер не успевал отвечать, а Мэйбл продолжала. — Я понимаю, что он не мой человек, и что он в разы старше, но мне так больно. — В завершение своих слов она захныкала, закрывая лицо руками.       Диппер расстроенно вздохнул и коснулся её подрагивающего плеча. Он потянул её к ванной комнате, чтобы остальные, пока заняты своим делом, не видели Мэйбл в таком состоянии. Заставил её умыться как следует, вычесал её растрепанные волосы, подождал пока она переоденется и, наконец, вошел в их общую комнату.       Дело оставалось за малым. Успокоить, выяснить что произошло.       В действительности, он предупреждал её. Парню восемнадцать лет, ей — всего четырнадцать. Очевидно было даже для него: это ничего хорошего не сулит. Но сестра, сильно увлеченная им, никого не слушала. А от родителей и вовсе скрывала.       Он знал, что так будет. Но не ожидал, что так скоро и прямолинейно. По сути, о споре он мог вообще не рассказывать и объяснить по банальщине, что, мол, остыло и всё тут. Хрен с ним, не Диппера беда, что он такой тупой.  — Хочешь, ты больше не будешь встречать таких тварей? — Пайнс потянулся к ней, взяв обе её руки в свои. Легкими движениями больших пальцев он слегка потер её пальцы и улыбнулся в искреннем добродушии. Мэйбл недоуменно уставилась на него, не понимая, что тот имел в виду под «больше не будешь».  — О чем ты?..  — Я уже около месяца думаю о том, чтобы попробовать «свободные» отношения. То есть, — он приготовился объяснить свою позицию, — ты можешь общаться с кем угодно, но не позволишь себе быть с кем-то, подсознательно зная, что отношения у тебя уже есть. Ты будешь со мной, я буду с тобой. Но только до того времени… — он поднял на неё свои голубые глаза, — пока у тебя не появится человек, в котором ты будешь уверена. Только тогда можно будет всё закончить. И, понимаешь, ты не будешь нести потерь до того момента. А любовь… — Диппер чуть придвинулся, — ты будешь иметь всегда.       Мэйбл хотела поднять вопрос инцеста, но передумала тогда, когда брат закончил свою речь. Звучало заманчиво, разумно. Она не будет обжигаться об других, у неё всегда будет ухаживающий за ней человек и поцелуи, и при этом нет обязанных ограничений. Диппер не будет ей что-либо запрещать. И он был надежным.       Потому что он брат. Он не предаст.       Диппер нервно дернулся, как от пощечины, и резко поднялся с кровати.  — Я-я… не имел ничего такого. Просто у меня тоже есть человек, с которым мне, ну, не светит быть вместе. — Он посмотрел на быстро заморгавшую в любопытстве Мэйбл. — Ты, возможно, поймешь меня. После случая с Крисом, этим ублюдком, так точно. Я для той девушки как бы тоже… Ребенок.       Мэйбл хихикнула и встала с кровати напротив брата.  — Хорошо. — Ответила она, посмотрев на него несколько по-другому. — Я согласна попробовать.       Так это началось, если память не подводила.       Диппер поморщился, как от противной еды. Мэйбл размеренно сопела, уложив голову на его плечо, а он всё вспоминал. Он был тем ещё ребенком, раз предложил это. Это было странно, неясно, непривычно. Идея поцеловать собственную сестру казалась безумной. А уже через неделю он поцеловал её на кухне во время совместной готовки. И сам он уже даже не сомневался в том, что всё будет хорошо.       Так и пролетели эти годы, а они до сих пор в свободных отношениях. Вместе. Для них это нормально, даже что-то вроде привычки, но другие могут пальцем у виска крутить, обвиняя их в инцесте, поэтому главным пунктом этого обещания друг другу была конфиденциальность. По крайней мере, они придерживались её все эти годы. Доверие всегда было крепким.       Оттого он и заволновался вдруг, что она что-то впервые за столь длительное время скрывала от него.       Диппер посмотрел на потолок и одновременно ласково провел рукой по волосам сопящей рядом сестры. Воспоминание о Сайфере нагнало его совершенно внезапно, ведь упоминания свободной любви приводят и к нему. Ну, его же Мэйбл считает «тем самым»?       Он вспоминает, как тот проходит по коридору универа мимо него, и вдруг улыбнулся самому себе. Тотчас на ум пришло осознание, что Билл никогда не полюбит Мэйбл. А значит, что она будет со своим братом. Хотя бы ещё несколько лет он хочет, чтобы она чувствовала себя нужной и любимой.       Хотел бы он, конечно, чувствовать себя таковым с Пироникой.       Диппер прикрыл глаза, задержав дыхание.       Речь шла не только о принципах и обещаниях, но и о чувствах. Разумеется, у него после данного договора с сестрой появились чувства. Он нуждался в ней. Поначалу несильно, а затем одержимость быть нужным ей взяла своё, и Мэйбл пошла ему навстречу. Поэтому, наверное, он жутко ревновал, когда понял из рассказов Мэйбл, что та влюбилась в некоего Билла Сайфера.       Пайнс хотел узнать что этот парень из себя представляет. А затем стал чаще видеть Пиронику. Мэйбл давно с ней дружила, но не часто приводила в дом, и не столь часто показывалась с ней на его глазах. Поэтому он в большинстве случаев не выходил поздороваться, когда предоставлялась такая возможность. Но последний год… он как не свой.       «Она такая милая…»       Он тут же вздрогнул, пожалев об этой мысли. Будто даже думать о ней было чем-то запрещенным, но желанным. Хотя раньше ему не мешало думать о ней даже в пошлом плане. Быть может, что-то поменялось.       Ей было двадцать четыре. Ему — девятнадцать. Разве Пироника могла бы… к примеру, полюбить его когда-нибудь?       Нет. Ну, конечно же нет.       Скулящее чувство сжало грудную клетку. Он удивился тому, как быстро мысли о сестре превратились в это.       Диппер решил забыться сном. Он натянул повыше одеяло, обнял Мэйбл и постарался забыть обо всех своих мыслях.

***

      На следующее утро Пайнс проснулся и спросонья попытался нащупать рукой сестру. Однако вместо этого он смял простыню. Мэйбл в постели не было, и тогда он кинулся к будильнику, надеясь лишь на то, что он не проспал. Дисплей телефона показал время, за полчаса до будильника. Диппер сонно осмотрелся и потер глаза, фокусируя зрение на соседней кровати. Та тоже была пуста.       Быть может, Мэйбл решила встать пораньше, чтобы накраситься, как это бывало иногда. Но когда ноги уже несли его вниз по лестнице, он понял, что дело было не в этом. Скосив взгляд вправо, он застал её у плиты, а вдохнув поглубже — почувствовал приятный аромат. Не часто он видел, чтобы она готовила. Да ещё и с утра.       Диппер тихо приблизился со спины и запустил руки под талией, чтобы обнять её. Она слегка вздрогнула, успокаиваясь той мыслью, что дядя Стэн спит и не увидит этой картины. Руки брата слегка сжали её бока, и она тихо засмеялась, потому что было щекотно.  — Доброе утро. Ты сегодня рано. — Голос был низким после пробуждения и хриплым. — Готовишь нам завтрак?       Мэйбл помолчала несколько секунд.  — Доброе. — Ответила она. — Да. Я отварила спагетти и уже заканчиваю грибной жульен. Только это обед для Билла.       Руки Диппера тут же расслаблено опустились, а неприятная ревность появилась быстрее, чем он мог подумать.  — Хорошо. — Ответил он, опускаясь на стул. Мэйбл проследила за его действиями. — Тогда с тебя чай. — Пайнс хитро улыбнулся. — С тремя ложками сахара.       Она усмехнулась.  — Будет выполнено, босс.

***

      Сделка с неизвестным клиентом. Не сказать, что совсем уж повезло. Билл не любил клиентов, которых не знал. Было куда проще, когда попадались знакомые — те, кто побаивается его, те, кто спокойно проводит сделку и те, кто любит нарываться на конфликты. Последний тип клиентов есть только в том случае, если они не знают его. Они ищут сложный путь решения, подобно Бэнсону в начале недели.       Билл ненавидел сложные сделки.       Но одна была. Сегодня за двором университета в половину двенадцатого дня. Время было уже около того, поэтому он, пробиваясь через толпы студентов, спешил выйти на улицу.       Не знала Мэйбл, как ей не повезет, если она застанет его именно сейчас. А она застала, неся в руке легкий цветной пакет с приготовленным обедом. Пироника несколькими минутами ранее подбодрила её, наполнила решительностью. Однако Мэйбл почти была уверена, что решительность проснулась в ней после вчерашнего момента, когда Билл проявил к ней немного… добра?       Так ли это должно называться?       Он шел размеренным шагом, поэтому ей пришлось едва не бежать, чтобы оказаться рядом с ним. Сайфер заметил её присутствие лишь краем глаза, но предпочел игнорировать.  — Привет. — Она поприветствовала его, улыбнувшись уголками губ. Он не смотрел на неё, поэтому Пайнс продолжала гнуть свою линию. — Найдется минутка?  — Мне сейчас некогда. — Холодно отрезал он.       Мэйбл, как бездомный котенок, надоедливо плелась за ним до самого выхода из университета. А когда они оказались на улице — она заметила, как много студентов отдыхали на свежем воздухе. Перемена была длительной ближе к полудню. Впрочем, как и всегда.  — Это не займет много времени, просто послушай меня.       Билл останавливается, молча ожидая. Пайнс обрадовалась и достала контейнер с угощением.  — Это тебе. Возьми, пожалуйста. Пироника говорила мне, что ты не берешь с собой обед, поэтому я решила сделать это для тебя. — Она дрожащими руками протянула довольно простой контейнер без закрепления.       Сайфер мгновенно вспыхнул от злобы, покосившись на огромные часы универа и ещё раз убеждаясь в своем опоздании. Его раздраженный взгляд прошелся по Пайнс. В какой-то краткий момент он вновь почувствовал то, как сильно не выносил её.       Он взял контейнер с её рук, крепко обхватив пальцами дно, но не коснувшись крышки, и резко замахнулся, запуская контейнер прямо ей в лицо.  — Я же сказал, что мне некогда. Оставь меня в покое, надоедливая сука!       И не проявив интереса к тому, какой у неё нелепый вид, ушел.       Рядом находящиеся студенты уже несколько минут наблюдали за этой сценой. Мэйбл стояла с раскрытым от шока ртом, в испачканной одежде и теперь уже грязными волосами из-за брызга жульена, что попал на неё. По лицу стекало всё, что только можно — и еда, и косметика. Она сколько могла, столько стерла с себя это голыми руками, оставаясь стоять на месте со смешанными от боли происходящего чувствами. Её руки дрожали в такт ногам, она буквально ощущала нужду в том, чтобы присесть и тут же разрыдаться.       Ещё никто и никогда её так не унижал.       Она не вытерпела того, как все на неё смотрят, и вбежала в универ, чтобы скорее попасть в уборную. Том, заставший ситуацию с самого начала, погнался за ней, чтобы помочь. И догнал её как раз рядом с уборной, из последних сил схватив за запястье, заставив её замереть.  — Не смотри на меня, Том! — Голос был едва срывающийся к рыданию. — Я выгляжу отвратительно.  — Я видел. Позволь помочь. — Он выглядел обеспокоенным, беглым взглядом осматривая её испачканную одежду. — У меня есть влажные салфетки и дезинфицирующий бальзам. Бальзам поможет убрать запах.       Мэйбл посмотрела на него своими стеклянными голубыми глазами и кивнула, не говоря ни слова. Казалось, что ещё слово — и она станет истерически реветь. Как не крути — Билл заставил её почувствовать себя неудачницей куда больше, чем являлась на самом деле.       Взяв бальзам, салфетки, она вошла в уборную и с ужасом взглянула на себя в зеркало. Умылась, намочила волосы, смывая с них все свои старания, и вновь посмотрелась в зеркало. Правда, в этот раз она заметила на правой щеке небольшой фиолетовый синячок. Билл, вероятно, не жалел сил, когда запускал контейнер так, что его уголок задел её.       Она терла салфетками белую рубашку как только могла, но по итогу жирные пятна остались. Смыв ещё немного всё с помощью бальзама — она смогла избавиться от запаха грибов. Привела в порядок обувь, на которую тоже попали капли, и грустно хмыкнула, смотря на них.       Что ж, это любимые туфли.       Она закончила приводить себя в порядок и вышла из уборной, где её до сих пор продолжал ждать Том. Он тут же повернулся и осмотрел её, но одобрение в его красных глазах Пайнс не заметила. Одежда всё равно выглядела ужасно, а переодеваться было просто не во что. Физической культуры не было ни у её группы, ни у группы Пироники, поэтому даже футболки она не найдет.  — Сближаться с Биллом опасно. — Том ободряюще провел рукой по её плечу. — Он не принесет тебе счастья, у вас не будет брака и детей, как ты о том нафантазировала. Поэтому постарайся забыть. — Мэйбл посмотрела ему в глаза. — Это мой тебе совет.       От него пахло дезинфицирующими средствами, оттого она почувствовала себя ещё грязнее. Она поёрзала, не зная, что делать дальше.  — Не ходи на занятия. Ты можешь просто уйти. Либо переждать где-нибудь, пока обсохнет рубашка, а потом отправиться домой. — Крайтон вдруг вспомнил. — Преподаватель биологии на больничном. У него нет заменяющего, поэтому ты можешь побыть там. Только не задерживайся, иначе кабинет запрут.  — А почему его тогда держат открытым? — Поинтересовалась Мэйбл.  — Во второй части кабинета есть склад. Некоторые учителя пользуются им, чтобы оставить там сданные на проверку лекции. Ну, знаешь, чтобы у них было больше места в кабинете.  — Хорошо. Пожалуй, пережду там какое-то время. К тому же я и так хотела побыть одна…  — Я тебя провожу.       Том ласково улыбнулся, а Мэйбл подумала, что это неплохая идея. Если бы она шла одна — многие бы просто тихо обсуждали её, и ей было бы стрёмно попадаться им на глаза. А когда рядом друг — куда спокойнее.  — Спасибо за поддержку, кстати. — Она пошла за ним, а он вежливо кивнул.  — Не за что. Мы же друзья.

***

 — Эй, ты! — Пироника едва успела заметить его перед последней парой в коридоре и, уже несясь чуть ли не со второй части кампуса, начала кричать. — Подойди сюда, сейчас же!       Билл закатил глаза и остановился, ожидая того, что она хочет ему сказать. Не так часто она окликает его в университете, чтобы рассказать что-то. Только вот в этот раз он чувствовал, что это должно быть нечто весомое, раз она не смущалась повышать голос.  — Что-то случилось? — Парочка неприятных мыслей, касаемо её или Сильвера всё же засели у него в голове, когда он задавал этот вопрос.       Но когда сестра приблизилась, он смог более четко рассмотреть её строго уверенную походку, сведенные у переносицы брови, в беспорядочном виде волосы и, — самое главное, — злые желтые глаза.  — Какого черта я узнаю последней о твоих приколах? — Она едва не пыхтела и при том прерывисто дышала. Вероятно, Пироника активно его искала по всем этажам. — Зачем ты запустил в Мэйбл то, что она делала для тебя? Почему ты ведешь себя, как конченный мудак? — Она, казалось, была готова высказать ему всё на глазах других студентов, пускай в этой части здания их было не так много. — Она всегда терпела то, что ты делал, а когда впервые в жизни она подумала пойти за тобой — ты позоришь её на глазах у всего университета.  — Я говорил, что опаздываю. — Также равнодушно ответил он. — На сделку с новым клиентом, если тебе интересно. Мне не было дела до того, чтобы наполнить свой желудок какой-то отравой, что она приготовила.       Пироника как-то странно смотрела на него, вспоминая лицо Мэйбл перед тем, как пойти к Биллу, а потом в какое-то мгновение замахнулась и дала ему пощечину. Не сильную, а, скорее, показательную.  — Ты ведешь себя отвратительно. — Словно плюясь ядом, прошипела Пироника. — Знай об этом мама, она бы тотчас возненавидела сына, который в её глазах всегда был лучший.       Билл стиснул зубы. Сестра всегда знала, куда надавить, чтобы у него появилась совесть. На самую больную тему.       Она перевела дыхание и после спокойно заговорила.  — Птичка на хвосте принесла, что она отсиживается в кабинете биологии на первом этаже. После пар ты пойдешь и извинишься перед ней. — Она бросила ему что-то в руки и развернулась, чтобы уйти.       Билл не ответил, опустив взгляд на свою левую руку. Пироника подкинула ему ключи от того самого кабинета, сперев его с вахты.       Сайфер ухмыльнулся, глядя близнецу вслед.       «Вся в меня».

***

      Билл шел за Мэйбл лишь потому, что хотел убедиться в её хранении молчания. Не факт, что даже после таких унижений она будет держать рот на замке и послушно хранить его тайны. Он спустился на нижний этаж, как только была закончена последняя пара, и направился к кабинету биологии, полагая, что Пайнс всё ещё должна быть там.       Он нервно подергал ручку двери, а затем воспользовался ключами.       Мэйбл, находящаяся там, вздрогнула и обернулась на дверь. Она забегала глазами по кабинету, чтобы спрятаться, ведь это мог оказаться кто-то из преподавателей.       Она пробежала к третьему ряду и спряталась за колонной у стены, вжимаясь в неё спиной.       В следующий момент вошел Билл и запер за собой кабинет. После осмотрелся, будто что-то искал, а Мэйбл заинтересованно наблюдала за его действиями до тех пор, пока он не стал заглядывать под каждую парту.  — Где ты, грязнуля? — Довольно спокойным на удивление голосом произнес Сайфер. Он остановился у второго ряда, когда она выдохнула и показалась ему на глаза. Глаза её были красные и чуть опухшие, а на белой рубашке остались желтые пятна. — Ужасно выглядишь.       Она промолчала, обходя его, и опустилась на подоконник с другой стороны кабинета. Перед ней показался главный вид университета, усеянный красивыми цветами в клумбах.  — Чего тебе? — Спросила Пайнс, не смотря на него.       Билл продолжал молча смотреть на неё, осматривать испорченную одежду. Потом удосужился заметить синяк на её щеке, который стал ещё больше. Должно быть, было больно.       И действительно больно.  — Снимай рубашку. — Приказал Сайфер, на что голубые глаза Мэйбл удивленно округлились. Рот открылся в немом вопросе. Она посмотрела на него, как на умалишенного, хотя таковым он и являлся по своей дьявольской сущности. Желтые глаза вспыхнули в раздражении. — Что я непонятного сказал? Снимай рубашку.  — Зачем? — Она чуть надулась, смотря на него с возмущением и одновременно с сильным смущением.  — Если ты сейчас же не снимешь этот кусок тряпки, то я лично порву её на тебе. — Процедил Билл.       Мэйбл демонстративно, словно обиженная, встала с подоконника и стала в быстром темпе расстегивать пуговицы. Через минуту она сбросила рубашку на пол и зло уставилась на Билла, ощутив вновь, как тело охватывает дрожь. А Сайфер, пораженный самому себе, уставился на её нижнее белье и оценивающе взглянул на её грудь. Можно предположить, что она не такая плоская, какой кажется на первый взгляд.       Мэйбл простояла так несколько секунд прежде чем прикрыть себя руками.       Билл стянул свой собственный пиджак, собственно, оказываясь в рубашке и галстуке, и приблизился. Ногой он отшвырнул испорченную рубашку Пайнс.  — Руки.  — Да зач…  — Убери руки, пока я не вывел тебя на всеобщее обозрение, как какую-то шлюху после вечеринки в одном белье.       Она закрыла глаза, чуть нахмурившись и отняв руки от своего тела, пока он продевал рукава на её руки и доходил ими до плеч. Мэйбл также терпеливо ждала, пока он застегнет на своем пиджаке все пуговицы. Пиджак был ей весьма большим, зато хорошо прикрывал зону декольте и был прогретым от его тела.       Она порядком успела подзамерзнуть, пока рубашка на ней сохла какое-то время.       А ещё от него исходил аромат крепкого одеколона, который тут же ударил в ноздри, стоило пиджаку оказаться на её плечах. Мэйбл, закатывая рукава, ощупала его на себе под внимательным взглядом Билла. Пожалуй, в этот раз Сайфер выглядел сожалеющим. Хотя лично он сам ни за что этого не признает.  — Пришел убедиться, что я и дальше буду молчать? — Пробормотала Мэйбл, отведя взгляд. Билл же ничуть не стыдился этой правды.  — Увы.  — Ты же знаешь, я бы ни за что тебя не сдала… — Чуть тише сказала она. — Ведь ты нравишься мне.       Билл выглядел ошеломленным таким признанием, однако тут же взял себя в руки.  — Не говори вещей, которых не понимаешь. Я никому не нравлюсь. — Он ухмыльнулся с видом на зубы и засунул руки в карманы. — А тебя… я вообще ненавижу.       С этими словами он открыл кабинет, кинул ключи ей в ноги и ушел прочь.