Shut up and sleep (with me)

Сейчас он смотрит на Джозефа, развалившегося на их двуспальной кровати, которую им придётся делить сегодня и думает: «Ну что за придурок». Не то, чтобы он так считал. Это особенности характера вокалиста, и нет, быть придурком в них не входит. Его Тайлер — это вечно мёрзнущая наглеющая тушка. Он, естественно, имеет совесть и сострадание, но очень любит это скрывать, особенно когда балуется. А он обожает баловаться. — Прости, дружище, но это ложе моё, — заявляет он с серьёзным видом. — Поспи на коврике. Но Дан не настроен играть с вокалистом, по крайней мере, не сегодня, так что он, вздохнув, падает прямо на свою половину, придавив раскинувшуюся руку и ногу брюнета. Тот в ответ только пищит и, убрав конечности из-под тела барабанщика, поджимает губы. — О, так ты не в настроении, — Джозеф строит притворно-обиженное лицо и отворачивается, оставив всё одеяло старшему. — Тогда спокойной ночи. — Глупый, ты же замёрзнешь, — Джошуа накидывает друга его частью одеяла, но тот уперто и гордо от неё отказывается: — Нет. — Тогда спи сладко. — Не подлизывайся ко мне. Я приеду домой и пожалуюсь Дженне, а ещё лучше — твоей маме, что ты меня не любишь. Да, лучше маме. Намного лучше, — он щёлкает выключателем лампу на своей половине и злобно добавляет: — Вот тогда ты и получишь. Ты у меня будешь знать, как мировую звезду не любить. — Продолжает обиженно ворчать парень, ёрзая на месте. — Неудобно. Это ты всё подстроил! Потому что не любишь меня. — Люблю. Вообще-то. — Я знаю, — мурлычет младший, угомонившись и уложив запястье на запястье на спинке кровати. — Ты тайно давно влюблён в меня, такого скромного и невероятно талантливого парня с тихого Огайо, но твои чувства остаются проигнорированными, и именно из-за этого ты никак никого себе не найдёшь. Ах, как же трагична эта история. Смогут ли главный вокалист и супер-звезда группы «Twenty One Pilots», Тайлер Роберт Джозеф и его наивный барабанщик быть вместе? Или это просто испытания судьбы? Об этом вы узнаете только в следующей жизни. — Он похабно хихикает, мотая ногами. — Ты наверняка уже замёрз. — Неа. И не замёрзну вообще без твоих ласк, неверный, уж будь уверен. — Тогда засыпай уже и докажи мне. — Без проблем. Свет гаснет и на половине Джоша, и комната погружается во мрак. — Spirits in the dark are waiting. — Тайлер. — I won't let them win, go quietly — Роберт. — I won't let them win, go quietly — Джозеф. — Be the one, be the one — Угомонись и спи. — To take my soul and make it undone Be the one, be the one To take me home and show me the sun — Спи, иначе я тебя заберу, но покажу не солнце, а полный трындец. — I know I know You can bring the fire I can bring the bones — Разве что мои. На которых ты сыграешь на моих похоронах если не угомонишься. — I know I know You make the fire in my bones and make it grow. — Я надеюсь, ты закончил. — Ты знаешь, кому посвящена эта песня? — Мне? — Нет, ты же меня не любишь. — Тогда не знаю. — Я тоже. — Это было ожидаемо. — Ещё бы. Проходит пару минут, и вокалист полностью затихает, наконец уснув. В комнате становится тихо, и этот гиперболизированный ребёнок оставляет старшего в покое, разрешив пару часов, так уж и быть, поспать. Сам то Джозеф закинется Ред Буллом поутру, но, так как Джош особой симпатии к этой химии не чувствует, ему придётся бодрствовать без этих всех благ. Так что барабанщик и сам спешит уснуть, пока этот бессовестный молодой человек снова не проснулся. Сон у него, кстати, очень чуткий, и младшему часто являются кошмары, от которых он может подорваться посреди ночи, так что зачастую Дана он берёт себе под бок чисто в качестве хранителя сна. Ну и грелки, естественно. Светает. За зашторенным окном ещё темновато, но первые очертания утра пробиваются сквозь пелену ночи, пролезая через штору в отельный номер. — Дженна. — Вокалист хмурится и хватает Джошуа за руку, вцепившись в неё короткими ногтями, отгоняя напрочь сон старшего. Молодой человек сжимает её так сильно, как только может, он сильно жмурится, и отчётливая линия рисуется меж его густых бровей. Из-под закрытых век проступают слёзы, и тихий стон срывается с его губ: «Нет». Затем возглас становится всё громче и напористее, как и хватка Джозефа, он мечется, но всё ещё спит, и барабанщик не может спокойно смотреть на это, но давно усвоил: не будить. Так будет только хуже, даже несмотря на то, что парень там переживает. И всё, что сейчас может Джошуа — аккуратно взять его за руку, чтобы тот чувствовал себя в безопасности. — Чего ты меня трогаешь? — ворчит вокалист, будто ничего и не произошло, лениво убрав руку. — Тебе фигня снилась. — Ага. А трогаешь чего? — Ничего. — Барабанщик вздыхает и отворачивается от Джозефа, снова фыркнув. — Спи. — Мне холодно, — Тайлер укоризненно пинает его, вложив в это действие очень много эмоций и посыла, Дан уверен. — Ты же под одеялом. — Да, но мне холодно, сделай что-нибудь, — младший снова пинает друга, и в этот раз пинок приходится ему прямо под зад. — Ты меня пнул? — Нет, я тебя очень быстро потрогал. — Потрогал мой зад. — Нет, я пнул тебя. — О как. — Джоош, — пищит вокалист, — если ты имеешь хоть капельку любви ко мне, ну сделай что-нибудь! Пожалуйста! Я не хочу умирать в этом гостиничном номере! Джооош! Несколько секунд молчания, за которые Дан, кажется, пытался вымолить ещё немного терпения. — Я могу сходить на рецепшн и взять второе одеяло или плед. — Боже, это так долго! -…принести тебе твою одежду… — А что-нибудь без нарушения нашей постельной идиллии? -… разбудить Марка и заставить его отдать своё одеяло. — Нет. Обними меня. — Скажи мне, когда я пропустил момент, в который ты стал таким капризным? — кряхтит Дан, снова отворачиваясь от друга. — Я заболею тебе назло и скажу нашим мамам, что так случилось из-за того, что Джошуа не захотел меня погреть в одном холодном отельном номере. — Осознав, что не получит желаемого, сетует Джозеф. — Всё, всё, Джош. Нафиг из группы. — Ты меня выгоняешь? — Да, нафиг из группы. Всё. Тебя нет. Всё. Джоша не существует. Он не реален. О, прямо в том фанфике, который мы читали, помнишь? — он внезапно заливается смехом, вспоминая, видимо, то ли сюжет того творения, то ли реакцию своего бро. — Да, и ты там в конце ещё своё будущее узнал, — бубнит сонный раздосадованный музыкант, комкая свою часть одеяла. — Мм? — Ты умрёшь, если не перестанешь бесить меня. Комната заполняется звонким смехом. — Но я просто хочу погреться! — весело перечит младший, отдышавшись. — Ты можешь погреться о меня, но я не буду тебя обнимать! Слышится тихое «о» и скрип не особо мягкой кровати перед тем, как тёплая тушка прижимается к дановой. — Ты совсем не смахиваешь на замёрзшего, — ворчит барабанщик, чувствуя горячие руки, передвигающие его собственную по их желанию. — Ага, я согрелся по дороге к тебе, но я ещё успею замёрзнуть, обещаю, — он оправдывается, устраиваясь сбоку и укладывая руку Джошуа в удобную для самого вокалиста позицию, и в итоге ложится на неё сам. — Только не прогоняй меня, моя половина кровати уже наверняка остыла. Дан даже ничего не успевает ответить, как Тайлер отворачивается от него спиной и, уткнувшись носом ему куда-то в бицепс и щекоча его кожу своим дыханием, засыпает. Невероятно, ведь ещё две минуты назад он всем своим видом показывал, что спать совершенно точно не собирается, а сейчас, под боком у Джоша вырубается за считанные секунды. По-гейски ли это? Конечно. Волнует ли это кого-то из них? Ни разу.