Will you be mine?

Прозвенел очередной школьный звонок, известивший об окончании уроков 11 Б класса. Кто-то ждал своих друзей, парней и девушек, а кто-то давно собрался и уже покинул кабинет нелюбимой математики. Исключение составил лишь Антон Шастун— миловидный, преуспевающий в области точных наук, застенчивый паренек, влюбленный в алгебру и геометрию а точнее в препода по уши. Выждав несколько минут, он подошел к своему учителю, когда в кабинете уже никого не осталось. —Арсений Сергеевич, у Вас есть минутка? —парень провел левой рукой по затылку, взглянув на своего наставника, стоявшего возле стола и выглядевшего сегодня особенно красиво. Синие зауженные брюки облегали стройные, слегка накаченные ноги, подобранный в тон пиджак прилегал к телу вплотную, обтягивая торс, а белая расстегнутая сверху рубашка подчеркивала легкую смугловатость кожи и тонкость шеи преподавателя. Шастун, одетый в черные джинсы, выгодно облегающие его ноги, белую футболку, слегка измятую к низу, и в накинутый сверху темный пиджак, почувствовал себя немного некомфортно из-за такого контрастирующего с учителем внешнего облика. —Да, Антон, ты что-то хотел? —сняв черные очки с переносицы и не отрываясь от проверки работ, даже не посмотрев на своего подопечного, спросил Попов. Такие внеурочные посиделки были уже обыденностью — такое общение между преподавателем и учеником сложилось за пять лет, которые преподавал Арсений у физико-математического класса одной из типичных московских школ. Шастун облокотился на ближайшую парту, положил на неё школьную сумку, и встряхнув ногами, обутыми в черные кроссовки, снова посмотрел на учителя, произнеся: —Ну, знаете, я тут в сборнике Сканави нашел задание, которое оказалось мне не под силу…—на этих словах математик отложил работу, которую до этого держал в руках, и вопросительно посмотрел на шатена. —Давай помогу, —немного растянув и приподняв уголки губ, сказал Арсений Сергеевич. Посмотрев на задумавшегося о чем-то своем ученика, преподаватель сделал шаг навстречу выпускнику и спросил: —Антон, покажешь задание? Шастун, наконец-то отвлекшись от раздумий насчет выбора своей профессии и роли своего наставника в становлении его как личности, слегка запоздало и бегло произнес: —А, да, сейчас, конечно. Только, —Шастун немного замялся, но продолжил под пристальным и легким взглядом преподавателя, — Арсений Сергеевич, я могу его только на компьютере показать. Учитель немного ухмыльнулся, но взяв стоявший до этого на учительском столе серебристый ноутбук, отдал его зеленоглазому шатену. Попов прекрасно знал, что у Антона отличные оценки по информатике, в которой он разбирался ничуть не хуже, чем в математике, оттого и доверял ему как учебную технику, так и личные гаджеты, иногда прося разобраться в той или иной неполадке. Арсений Сергеевич, сделав вид, что проверяет очередную работу, исподлобья наблюдал за парнем. Брюнету всегда нравился этот пиздецки эстетичный довольно симпатичный смышленый парнишка, который хранил в своей душе и в своих зеленых глазах вечного ребенка. Еще на самом первом уроке, когда новоиспеченный учитель познакомился со всеми учениками, больше всего ему запомнился Шастун. Этот выделявшийся среди своих одноклассников уже тогда парнишка, постоянно опускавший глаза и беспричинно хлопающий ресницами, пытавшийся помочь каждому, удивил Попова. Решая проверочную работу за половину отведенного времени, шатен тратил остаток времени на помощь соседке по парте, другу с соседнего ряда, да и вообще всем, кто просил помощи. Антон был одним из немногих, в ком за эти пять лет сохранились доброта к окружающим и душевная красота, которую Арсений Сергеевич не мог разглядеть в других сверстниках своего подопечного. Именно этим шатен и цеплял своего учителя. Оторвавшись от своих мыслей, математик отпустил дужку очков, которую незаметно даже для себя, начал крутить в руках. Тем временем юноша залез на парту, скрестив ноги, и, поставив рядом ноутбук, начал что-то быстро печатать, еле касаясь клавиш своими тонкими продолговатыми пальцыми, цепляя кнопки браслетами, в которых были увешаны обе руки. —Шастун, ну имей хоть какие-то рамки приличия, —твердо и грубо сказал учитель, чуть заметно наклонив голову. Антон лишь тихо, но с мягкостью и смехом в голосе, фыркнул: —Как скажешь, папочка. И Арсений это услышал. Впервые за долгое время он растерялся из-за фразы, произнесенной учеником, которая почему-то сильно его зацепила. Но пока собирался с мыслями, юноша уже соскочил с парты и поставил ноутбук на учительский стол. —Хорошо, Антон, сейчас посмотрим, — и голубоглазый брюнет, вернувшись на свое рабочее место, взглянул на экран. Спустя несколько минут преподаватель произнёс: —Бери стул и садись рядом, сейчас решим твою задачку. Шатен послушно расположился рядом. Через несколько минут математик начал тихо говорить: —Тут смещение на единичку вниз, а тут вверх…ага, вот здесь почти через половинку проходит…значит, приблизительно три четверти…и полтора, да. Так, а дальше? Пока Арсений разбирался с графиком, Антон внимательно рассматривал преподавателя. Легкие мозолистые пальцы, местами испачканные ручкой, перебирали клавиши на ноутбуке. Взгляд парня упал на шею. Отстающая и слегка расстегнутая рубашка перестала скрывать многочисленные родинки на теле учителя. Глаза Антона поднялись еще выше. Мягкий подбородок с небольшой ямочкой, пухловатые губы с небольшими трещинами, тонкий нос с отметиной от очков, узкие выдвинутые вперед скулы, ровный лоб, слегка прикрытый челкой. Наконец юноша посмотрел на глаза. Они были удивительны в эту минуту. Глаза человека, занимающегося любимым делом, увлеченного чем-то—они не могут быть не прекрасными. Эти же, обыкновенно имеющие преимущественно голубой оттенок, сейчас стали глубинным мировым океаном. Ощущение, что там бушевали тысячи морей и океанов и это почему-то не убивало, а, наоборот, радовало. Шастун снова опустил глаза. —Ага, а теперь горизонтально отражаем и…—Арсений улыбнулся и начал смотреть на график, который выдала программа. Решением уравнения, которые отдал ученик, было множество точек, образующих рисунок сердца. Внизу возникла подпись «Will you be mine?». Арсений смотрел на экран еще несколько минут, после чего повернулся и посмотрел на Шастуна, опустившего глаза. Внезапно даже для себя, Попов коснулся рукой подбородка Антона, отчего тот повернулся. Чуть наклонив торс вперед, чтобы оказаться ближе, брюнет нежно дотронулся своими губами до губ парня, и поняв, что его точно не оттолкнут, поцеловал с самой искренней нежностью парня, сидевшего напротив. Оторопевший от действий учителя, шатен не сразу ответил на поцелуй, но когда это произошло, Арсений Сергеевич, прижимая Шастуна к себе, заметил, что в глазах юноши сейчас было полное умиротворение и хвойные леса сменились лугами и полями, освещенными лучами солнца. Да, глаза Антона искрились и немного светились, но это от счастья. Разорвав поцелуй через пару минут, парень, улыбнувшись сказал: —С четырнадцатым февраля, Вас, Арсений Сергеевич. Учитель, тоже выдав неподдельную улыбку, ответил: —И тебя, Тош.