Dejavu

Ночной клуб в центре города, предназначенный для ублажения клиентов самыми разными, зачастую необычными способами — одно из самых любимых мест Сонхва, где глава одной известной фирмы давно занесен в VIP список. Пак входит в здание и слышит привычное «Добро пожаловать в Dejavu» от девушки, следящей за внешним видом: она выдает маски клиентам, чтобы те могли скрыть часть лица. Обычно после этой фразы следуют вопросы «Вы пришли к конкретному человеку?» или «Вам помочь определиться с выбором?», но блондин с самого первого прихода отклоняет оба, так что ему их не задают. Мужчина проходит в просторный зал с приглушенным освещением, где играет приятная музыка, под которую извиваются у шестов парни и девушки на радость тучным, уже облысевшим — в большинстве своем — мужчинам, вальяжно рассевшимся в дорогих креслах: клуб исключительно для людей с деньгами, все услуги здесь отнюдь не дешевые. Сонхва занимает свободное место с наилучшим обзором на круглые подиумы, специально оставленное для него, и смотрит пока еще скучающим взглядом на двух парней и двух девушек, танцующих на пилоне. Он подпирает подбородок рукой, в то время как несколько мужчин выходят из зала, заинтересовавшись предложенными вариантами. Они идут в длинный коридор — Пак уверен в этом, — чтобы снять комнату на время и одного из четырех человек. Одни мужчины уходят, а на их место приходят другие; в этот момент останавливается песня и с подиумов спускаются танцоры, уступая место следующим. Стоит новым подняться на возвышенности, как в них впивается сразу несколько пар голодных глаз, жадно осматривающих каждый миллиметр полуобнаженных тел. Внимание Сонхва притягивает только один человек — парень, которого Пак раньше не видел. У танцора черным подведены глаза, а на губах ярко-красная помада, идеально подходящая его лицу. Парень бегло осматривает клиентов, чуть задерживая взгляд на Сонхва. Они смотрят глаза в глаза всего несколько секунд — заигравшая музыка их прерывает, — но этого достаточно, чтобы Пак понял — вот оно. Парень ходит вокруг шеста, и только сейчас Сонхва замечает высокие туфли на каблуках сантиметров двадцати, не меньше, но с ними русоволосый выглядит крайне выигрышно в своем изяществе: он резко приседает, берясь руками с накрашенными ногтями за пилон, и поднимается, выгибаясь в спине, призывно оттопыривая зад в обтягивающих и очень коротких черных шортах. Пак следит за каждым движением, за малейшим изменением на привлекательном лице, а танцор изредка бросает на блондина взгляды. Он забирается выше по шесту, наклоняет голову и делает шпагат, демонстрируя прекрасную растяжку. Из зала уже выходят мужчины, хотя прошло совсем немного времени с начала песни, но Сонхва остается, желая досмотреть танец — хотя то, что вытворяет этот парень, мужчина бы явно танцем не назвал — до конца. Парень медленно опускается на колени, после чего снова выгибается, грудью касаясь подиума. Теперь он неотрывно следит за реакцией блондина, не переставая двигаться. Он чувствует на себе буквально раздевающий взгляд голубых — клиент наверняка надел линзы — глаз, и решает акцент сделать на этого мужчину, исходя из изменений на чужом лице. Русоволосому нравится, что его хотят так открыто: парень уже выделил этого клиента на фоне всех остальных, хоть он как и все был в маске, и теперь добивался лишь одного — чтобы тот его выбрал для себя на вечер. Он любил секс — грубый, нежный, страстный — любой — и был уверен, что блондин даст ему то, чего он хочет. Музыка заканчивается, и Сонхва сразу с места поднимается под пристальный взгляд кофейно-карих глаз. Он идет в конец коридора, где слева и справа находятся комнаты для особенных клиентов, одна из которых в конкретные дни всегда свободна для него. У стены стоит девушка за стойкой, из раза в раз задающая одинаковые заученные вопросы. — Кого вы выбрали? — Парня с красной помадой, — отвечает Пак, уверенный, что она поняла, о ком идет речь: Сонхва еще ни разу не видел в клубе ни одного парня с такими губами, ибо большинство предпочитает накаченных, ненакрашенных спутников. — К сожалению, его уже заказали, — брюнетка просматривает записи в книжке, останавливаясь на одной строке. — Отменяй, — девушка поднимает непонимающий взгляд на блондина, но тот лишь достает деньги: она видит Сонхва не в первый раз, но до этого не было случаев, чтобы он отменял чей-то заказ. — Я дам больше. Беру его на полтора часа. Он кладет несколько стодолларовых купюр на стойку, наблюдая, как вычеркивается одно имя и вместо него пишется другое. — Приятного вечера, — говорит она дежурную фразу, но Сонхва уже не слушает. В бордовой комнате находится черная двуспальная кровать, зеркало, стол с выложенными на нем секс-игрушками и прочая мебель, которой здесь практически не пользуются. Освещение такое же тусклое, как во всем клубе, но стоит Сонхва сделать шаг, как свет и вовсе гаснет, погружая комнату во тьму. Блондин слышит размеренный приближающийся стук каблуков по паркету, но не поворачивается, позволяя танцору начать игру. Он чувствует, как с него снимают маску, как шелковая лента ложится на его глаза, как завязывается плотный узел на затылке; ощущает пьянящий аромат чужого одеколона, когда парень всем телом прижимается к нему сзади, кусая Сонхва за мочку, выбивая из блондина судорожный выдох. Русоволосый отходит, снова включая свет и беря что-то со стола — Пак слышит металлический звук, но понимает, что это наручники, лишь тогда, когда те защелкиваются за спиной на его запястьях. Парень невесомо пальцами скользит по позвоночнику, спускаясь вниз, выправляет заправленную кипельно-белую рубашку из дорогих зауженных брюк, не забывая холодными руками касаться горячей кожи якобы случайно. Сонхва такой контраст нравится, заводит; ему интересно, что будет делать танцор, потому что до конца ему вести игру блондин явно не позволит. Танцор обходит мужчину, вставая перед ним так близко, что Пак чувствует чужое неровное дыхание на своих губах, но понимает, что поцелуя не будет — одно из правил клуба предписывает, что поцелуи не разрешены между работниками и клиентами, но, к его огромному удивлению, русоволосый относится к категории людей, которые привыкли правила нарушать. Чужой юркий язычок проникает в его рот, и Сонхва с готовностью напористо отвечает, отчего парень удивленно мычит в поцелуй. Пак чувствует, как алые губы растягиваются в улыбке, пока танцор ластится к нему, параллельно расстегивая пуговицы. Русоволосый пытается перехватить инициативу в мокром поцелуе, задать темп, но вскоре сдается, отдаваясь опытным ласкам. Он изредка вдыхает воздух через нос, посасывает чужой язык, стягивая с подтянутого тела рубашку. Танцор чувствует чужое возбуждение в паху, намеренно трется о него, заводя блондина еще сильнее. Стоит русоволосому сжать член сквозь ткань в руке, как Сонхва кусает его, заставляя отстраниться. Второе правило клуба — не разговаривать с клиентами — танцор также нарушает, оглядывая результат своей «работы». — Тебе идет моя помада, — произносит он, замечая на чужих губах красные следы. Ему нравится то, как дышит блондин — сбивчиво, быстро, — так же дышит и он сам, пока в открытую любуется клиентом: алая лента на глазах, точеный подбородок, ярко выраженное адамово яблоко, дергающееся при глотании — все это манит, приковывает к себе, и парень не может оторвать взгляд. — Сними наручники, — низко говорит мужчина, скорее приказывая, на что русоволосый лишь улыбается — Сонхва слышит эту улыбку, когда танцор отвечает ему: — Если не кончишь, пока я буду отсасывать — сниму. «Какой самоуверенный», — думает Пак, слыша, как расстегивают ширинку и спускают черные брюки. Парень опускается на колени, все еще через боксеры касаясь члена. Он облизывает головку через плотную ткань, проходится по всей длине ствола. От слюны ткань намокает, и теперь форма пениса виднеется отчетливее. Русоволосый дразнит Сонхва, смотрит за реакцией, отмечает приоткрытые в едва различимом дыхании губы и опускает боксеры на щиколотки. Парень берет полувозбужденный член в ладонь, массирует другой рукой яички — медлит, проверяя терпение и выдержку блондина. Он проводит языком вокруг головки, чуть надавливает на уретру, чувствуя вкус выступающей смазки, обводит каждую выступающую венку и лишь спустя несколько долгих секунд берет орган в рот. В темноте обостряются ощущения, что играет на руку русоволосому и против Сонхва, превращая все тело в одну эрогенную зону. Воображение мужчины рисует картинки, сильно схожие с действительностью: он представляет, как красные губы обхватывают член, как по-блядски смотрится на коленях парень, и это возбуждает его сильнее, чем он рассчитывал. Воздух в комнате словно накаляется, распаляя и без того разгоряченных мужчин. Танцор берет член в рот на всю длину, помогая себе рукой, надрачивая в такт движениям головы. Он с хлюпающим звуком вынимает пенис, как только чувствует, что блондин на грани срыва: он действительно собирался толкнуться бедрами в теплоту рта, чтобы буквально вытрахать из парня всю уверенность, но русоволосый прочитал его без особого труда. Вместо этого танцор проводит головкой по своим губам, размазывая смазку, чтобы через некоторое время снова вобрать член. Парень чувствует, как твердеет член с каждым посасыванием, как набухает головка, и, сконцентрировавшись на процессе, упускает момент, когда спадает с чужих глаз атласная повязка. Внимательный взгляд голубых глаз впивается в него сразу же, как Сонхва привыкает к освещению — это занимает совсем немного времени, учитывая его тусклость. Русоволосый чувственно постанывает, отчего по члену вибрации проходятся, и Пак ловит себя на мысли, что до этого парня так никто не делал, а зря: это возбуждает еще сильнее, и теперь блондину действительно приходится сдерживаться, чтобы не кончить и не толкнуться в желанную теплоту. Первое удается, последнее с треском проваливается, когда танцор снова проходится по уретре языком. Почувствовав неожиданный толчок и не успев придержать чужие бедра руками, русоволосый задевает зубами чувствительную плоть, слыша болезненное шипение сверху, и сразу член убирает, закашливаясь. На глазах выступают слезы, и он смотрит наверх, вместо ожидаемой повязки сталкиваясь с потемневшим взглядом. Пенис в его руках уже стоит колом, когда русоволосый поднимается с колен, отпуская орган, и тянется за поцелуем. Сонхва ему этот благодарственный поцелуй дарит: гораздо более медленный и нежный, чем предыдущий. Пак отступает на шаг, сталкиваясь с непониманием на чужом лице. Помада размазалась, но так блондину нравится даже больше. — Я победил, — торжествующе улыбается Сонхва, отчего русоволосый фыркает, доставая из заднего кармана шорт ключ. Он медленно обходит обнаженного мужчину, и как только раздается щелчок наручников, блондин хватает за запястье танцора, отчего тот ойкает. — А теперь играем по моим правилам, — он оборачивается и валит парня на стоящую позади него кровать, нависая сверху, а танцор будто этого и ждал: он с готовностью падает на мягкий матрац, подставляясь под чужие руки. На русоволосом только короткие шорты и туфли; последние Сонхва не снимает, а первые поспешно стягивает, отмечая, что на парне нет белья. — Все для тебя, — весело говорит он, лучезарно при этом улыбаясь. Танцор запрокидывает голову назад, открывая вид на молочную — пока еще чистую — шею. Правило третье — никаких засосов, но кого это ебет? Сонхва с готовностью припадает губами сначала к подбородку, скользя губами, а затем и к коже, намеренно засасывая ее так, чтобы остались следы. Он оставляет свои метки на ключицах, груди, выбивая хриплые стоны из танцора. Парень зарывается руками в блондинистые волосы, широко раскидывает ноги — благо, растяжка позволяет, — мечется на кровати, пока Пак медленно — также, как и он — вбирает член в рот. Пак обычно не отсасывает здешним парням, но то, как сделал ему минет этот танцор, заставило блондина сделать исключение. От удовольствия русоволосый поджимает пальцы на ногах и стонет в голос: звукоизоляция в комнатах прекрасная, но даже с ее отсутствием он бы не сдерживался. Танцор сжимает блондинистые волосы, двигая чужой головой так, как ему приятнее, и Сонхва позволяет ему это делать ровно до тех пор, пока парень не начинает выгибаться и двигаться интенсивнее. Пак отстраняется, тянется к стоящим на тумбе презервативам и смазке, и снова смотрит на растрепанного, загнанно дышащего парня, видит затуманенный помутневший взгляд из-под ресниц, и думает, что этот танцор — настоящее сокровище даже для такого элитного клуба. — Как тебя зовут? — спрашивает он, уже натянув презерватив и размазав смазку по плотному колечку мышц. Правило четвертое — нельзя называть свое имя ни работнику, ни клиенту, однако: — Хонджун, — с придыханием отвечает русоволосый, расслабляясь, чтобы Пак мог его растянуть. Пальцы входят без особого труда — дома парень игрался с собой, подготавливаясь к вечеру. — Сонхва, — блондин вынимает пальцы и приставляет к колечку возбужденный член. — Пак Сонхва, — он одним резким движением входит в Кима, выбивая весь воздух из его груди. Русоволосый громко стонет, выгибается дугой, пока мужчина вдалбливается в него — быстро, чувственно, — задевая простату практически при каждом толчке. На лбу и шее появляется испарина, и волосы неприятно липнут, но Хонджун игнорирует это, когда выстанывает чужое имя раз за разом. Он царапает чужую грудь, оставляя на ней красные полосы, прижимает мужчину за бедра к себе. Еще ближе, теснее, так, чтобы и миллиметра не осталось. Хлюпающие звуки вперемешку с громкими стонами и громкими выдохами наполняют комнату. Сонхва выходит из податливого тела лишь затем, чтобы перевернуть Хонджуна на живот, заставив встать в коленно-локтевую позу, однако Ким в спине выгибается, призывно оттопыривая зад, и Пак, не жалея силы, ударяет по нему ладонью, отчего кожа сразу краснеет. Хонджун теряет голову от всего, что делает с ним этот мужчина: ему нравится, когда тот заносит руку для очередного удара, нравится, когда раздается звук смачного шлепка, но больше всего ему нравится чувствовать член, сжимать его в себе, слыша гортанные стоны сзади. Сонхва снова вдалбливается в него, сжимая бедра так, что наверняка останутся синяки, но Хонджуну плевать: он кусает простынь, сжимает ее в кулаках, пока Пак насаживает его на себя. Киму хочется плакать от наслаждения, от приближающегося оргазма, но стоит ему подумать, что он сейчас кончит, как его член плотным кольцом обхватывают чужие пальцы, не позволяя этого сделать. Русоволосый воет от бессилия, мечется по кровати, но Сонхва не отпускает: он кусает чужое плечо, отчего танцор вскрикивает, и зализывает место укуса. Еще и еще — чувствует скорую разрядку. Он отпускает чужой покрасневший член лишь тогда, когда изливается сам, не выходя из Хонджуна. Семя последнего пачкает черную простынь, и парень обмякает на кровати, пока Сонхва вынимает член и снимает презерватив со спермой, завязывая в узел. Он бросает его на пол и поднимается под пристальный взгляд пытающегося отдышаться Кима. — Уходишь? — спрашивает он, замечая, что Пак поднимает разбросанные вещи. — Мне работать, тебе тоже. — Я сегодня первый день вышел, — говорит Хонджун, не желая оставаться в тишине. — Я заметил, — весело хмыкает Сонхва, надевая помятую рубашку и переводя взгляд на все еще лежащего парня. — Ты еще придешь? — русоволосый пытается скрыть надежду в голосе, но ему очень хочется услышать положительный ответ, однако блондин ничего не обещает. — Может быть, — он улыбается уголками губ, и парень понимает — придет. Обязательно придет. Пятое правило — не встречаться с клиентами, но и на это правило Хонджун плюет, когда через месяц увольняется и уходит навстречу ждущему его Сонхва.