Зависимость

      Олбрайт больно. День за днём он уничтожает её. Нет, не физически. Морально. Вытаскивает из неё всё. Он хочет избавить её от всего, всех эмоций, всех переживаний, но в то же время ему не нужна пустая игрушка.       Однажды этот маньяк убьёт её. Бекки знает это. Даже сейчас, лёжа рядом с ним на одной кровати, в его рубашке.       Их отношения неправильные. Так не должно быть. Он не такой, как другие. Ребекка мечтала о хорошей жизни, как у всех: прекрасный муж, дети. Но тут на её пути появился он.       Снова.       И как всегда испортил все планы. Как бы она не хотела казаться сильной и смелой, этот монстр всё ещё видел в ней ту наивную девочку. Он воспользовался этой наивностью, а она влюбилась. Бекки всё ещё мечтала о той жизни, которую она себе придумала: семья, детвора, домашний очаг. Нет. Сейчас она уже не мечтает. Он разрушил её маленький мир до основания и создал на том месте своё княжество под названием «Безумие». А потом пригласил её в своё королевство, но уже под именем «Страх» и сделал её своей Королевой.       Королевой Страха.       Но это ли ей нужно было? Король и Королева были слишком разные. Либо Король не заслуживал своей Королевы, либо Королева была слишком слаба для своего Короля. Он — жестокий психопат и маньяк, который убивал без зазрения совести. Она — доверчивая и нежная девочка, которая поверила ему.       При этом…как же хорошо они сочетаются друг с другом.       Но не стоит путать её наивность со слабостью. Слабой она могла быть только перед ним.       Олбрайт тоже научилась убивать без всяких угрызений. Зарезать, задушить, отрезать конечности, обжечь плоть, вырезать органы. Теперь ей совсем не страшно. Теракты стали неотъемлемой частью её жизни.       А она продолжала его любить.

***

      Её огненно-рыжие волосы разметались по белоснежному шёлку простыней — Бекки до крови прокусывает губу, чтобы не закричать. Вцепляется ногтями в его плечи, оставляя красные отметины. Джонатан не стонет — приглушенно рычит в её ухо, словно загнанный зверь, вдавливая в матрас всем своим весом.       Крэйн целует её, стискивает зубами прокусанную губу, слизывая выступившую каплю крови.

***

      Чего она хочет?       Женитьба? Из Пугала никогда не выйдет адекватного человека. Доктору Крэйну не нужна нормальная жизнь. Дети? Скорее всего, она уже бесплодна из-за всех токсинов в её крови. Сейчас на неё не подействует ни один яд.

***

      Она помнит тёмный подвал. На стенах была кровь. На полу были трупы. Она молила его не убивать их.       — Ты чудовище! - кричит она.       — Ты знала, что будет. Я тебя предупреждал.       — Ненавижу тебя!       — Ненавидь, сколько тебе угодно.

***

      Бекки осторожно погладила спящего рядом мужчину по каштановым волосам.       За что? За что она его любит? Он удивительный! Вмещает в себя столько противоположностей: элегантность и безобразность, нежность и жестокость, здравомыслие и безумие, предусмотрительность и самолюбие, полная власть и подчинение.       Олбрайт привыкла, что он всегда главный. Всегда командует и управляет ею. Но Бекки это устраивает. Лишь иногда он ей сдаётся. И он до ужаса это ненавидит.

***

      Они оба любят тишину. Такую глубокую тишину, как сейчас. Но когда-нибудь тишина должна будет быть прервана.       — Спишь? - он задаёт вопрос резко, как-будто не только что проснулся.       — Нет.       — Почему? — краткословность тоже одна из её любимых черт его характера.       — Не могу.       — Ну иди сюда, моя девочка.       Она моментально оказывается в объятиях своего вечного мучителя, утыкаясь носом в его шею, вдыхает амбре резкого мужского парфюма, смешанного с запахом химических веществ.       Она поднимает голову, и две пары голубых глаз встречаются. В нос грянул аромат довольно крепкого коньяка.       -Я люблю тебя, Джонатан. — шепчет она ему прямо в губы.       -Я знаю.       Она смирилась, что никогда не услышит, того, что так жаждет услышать. Но она прекрасно знает, что он к ней чувствует. Может, он и не признает того, что испытывает.       Он любит её.       Иначе она бы сейчас не лежала рядом с ним, а этот монстр бы её не обнимал.       Она его девочка. Только его.