Утренние росы или как проснуться не с тобой

      Я практически бежал по коридору общежития: злость накрывала меня с головой, а однообразные бело-желтые стены моего временного жилья лишь изредка прерывались побитыми жизнью коричневыми дверями, которые сливались в один большой кавардак в моей усталой голове.       Одна, две, три двери. Я с размаху открываю дверь и залетаю в комнату, тут же уставившись на своего соседа: — Гаскарт, это полный пиздец! — проорал я, смотря на опешившего Алекса, который уже сел на твердой кровати. — Воу-воу-воу, — тот оглядел меня с ног до головы, — Келлс, выдыхай и по порядку, — он в свойственной манере откинул телефон и продолжил сверлить меня взглядом больших карих глаз.       Я пару секунд нервно ходил туда-сюда, а потом сел к себе на кровать, отпихивая рукой книгу, хаотично валявшуюся на простыни, а потом, наконец, ответил: — Боже, ну и как мне выплатить эти долги? — я тянул себя за черные волосы туда-сюда, зажмуривая глаза от безысходности, — Понимаешь, там же… Там же такая сумма! — я вымученно застонал. — А какой дедлайн? — задал вопрос Алекс, а потом словил на себе мой непонимающий взгляд, после чего тот пояснил, — Ну, сроки какие? Сколько недель?       Я нервно засмеялся и потеребил фенечки на правой руке: — Три дня! Гаскарт, не недели! Три дня и космическое бабло! — я подыскивал слова: в моей голове было слишком много мыслей, но все они были перемешаны в одну кашу, — Я просто… Две тысячи долларов! Алекс! — я почти перебежал к нему на кровать и потряс за плечи, а тот лишь положил руку мне на плечо, понимающе кивнув, — Я буквально на пороге вылета из сраного института! Да меня же не восстановят третий раз! Боже, ну где мне взять деньги? — я все ныл, а он лишь усмехнулся, — Ты пидор или да? Ты чего ржешь? У меня тут самая ебаная ситуация в жизни!       Алекс перевёл взгляд от меня, неспешно хлебнул энергетик из банки и заговорил: — Позвони родителям. Келлин, сейчас не время для твоих дурных принципов.       А вот это показалось мне самой больной идей Гаскарта за всё время. Да я бы лучше на панель пошел, нежели снова сообщил им об очередном косяке. «Мам, пап, ваш сын снова полный неудачник!» — Вау! Как же я сам не додумался! — саркастически гиперболизировал мимику я, — Алло, родители, ваш сын снова проебался и критически нуждается в вашей помощи! Да, все как обычно, я так и остался полным лохом! — подставив руку к уху, жестом изображая телефон, я истерически иронизировал все происходящее. — Работа? — уже менее уверенно генерировал идеи сосед. — Три дня и две тысячи, — напомнил я, — Такие деньги можно только на трассе заработать и то отсосав половине города! В конце концов, я похож на заднеприводного? — картинно подняв бровь и расставив руки, я не знал, куда себя деть.       Глаза Алекса вдруг загорелись живым огнем. Парень приоткрыл рот, взъерошил тонкие русые волосы и явно собирался подтолкнуть меня на полный тупизм. — Нет. Я ещё не настолько опустился и не стану проститутом, жигало или как их там, — выпучив глаза, твердил я, пока Гаскарт не перебил меня. — Мистер Боствик, мы нашли выход! — победоносно произнес он, подняв указательный палец вверх. — Нет! Нет! НЕТ! — повторял я каждый раз громче и громче.       Одна только мысль об этом всем пробивала меня и на смех, и на слезы одновременно: Келлин Куинн Боствик, сыночек богатых родителей, торгует своим телом, дабы его не турнули из института! По-моему замечательно! А как звучит: проститутка Келлиса? Или Келли? Фу, нет, так сестру мою зовут, это свинство уже. Минуточку, о чем я вообще думаю?! — Я предлагаю тебе выход: три дня унижения. Да и вообще, мы загримируем тебя так, что только я буду знать, что ты все-таки Келлин, а не Патриция, — он взял меня за концы достаточно длинных для парня волос и поднял их вверх, открывая уши. Я тут же пригладил «укладку», наведенную этим идиотом, — А там знай, да соси, — парень подставил руку ко рту, высунул язык и чуть почмокал. — Нет! Я не гей, Алекс, ты осознаешь вообще?! — меня бесило все происходящее, но выхода я не вижу.       Выгонят из института, снова унижения перед родителями, останусь гребаным бомжом. Три дня унижения, а дальше все как обычно. Вот черт. — А… Какой шанс, что я просто смогу договориться с «клиентами»? — я изобразил кавычки на последнем слове и умоляюще посмотрел на друга.       Кареглазый пару раз покачал головой, а потом выдал нечленораздельное «да… Почему бы и нет? Возможно. Наверное, такое бывает» и еще ворох слов, разобрать которых я не мог и, собственно, не пытался. — Ну, наводим марафет, Миссис Боствик? — улыбаясь во все 32, горлопанил Гаскарт. — Гори в аду, псина сутулая. Ты со мной? — щенячьими глазами я смотрел на него, почти плача. — Само собой! Я ещё не был сутенером, знаешь ли! — я скривился от такого контекста предложения, — Ну, ладненько, раз тебе не нравится, то не сутенер, а менеджер, — мы оба рассмеялись, а после Алекс спешно вылез из комнаты, отправляясь на поиски косметики и одежды для меня. Сегодня я Патриция, замечательно.       И десяти минут не прошло, как Алекс влетел в комнату так, словно от этого зависела моя жизнь.       Я обречённо оглядел вещи в его руках и по телу НЕ ТО ЧТО ПРОШЛИ, А ПРОСКАКАЛИ ГАЛОПОМ мурашки. С собой он припер набитую до отказа косметичку тигровой расцветки, белые туфли с шипами, розовую юбку-пачку, сетчатые, но плотные колготки, фиолетово-розовую кофточку с принтом леопарда и черный парик. — Ой дурак блять, — поорал в подушку я, дополнительно закрывая рот рукой. — А ну не орать, успеешь наораться сегодня! Я раздобыл са-а-а-мое лучшее, сейчас будем делать из Келлина истинную королеву, — он кинул вещи на мою кровать и потер ладони друг о друга, а я чуть не взвыл от этой одежды, которая вблизи выглядела еще хуже. — Ну, давай сюда своё еблицо, мне подсказали, что такое ТОПОВЫЙ мейк-ап, — друг хитро улыбнулся, я устало поднял глаза на него.       Мерно повторяя раз за разом «Ты пидорас, я тебя ненавижу», я все ещё сидел на кровати, подгибая ноги под себя, поддаваясь макияжу. Ах да, еще я ныл за эту жизнь периодически, пытаясь смириться с тем, что это полная дрисня. — Готово! — Алекс победоносно провел кистью с чем-то сыпучим мне по скуле и гордо протянул зеркало, — По-моему, чем не шлюха элитного класса? Даже без СПИДа еще пока! — он рассмеялся от своей же шутки, а мне вот очень хотелось плакать.       Я, преодолевая вьетнамские флешбеки в глазах, наконец-то поднял взгляд на себя. Боже мой, лучше бы я этого не делал… На моих огромных светлых глазах в три слова красовались черные тени и кривая розовая псевдострелка. Бледная от природы кожа теперь была очень даже желтой, потому что тональный крем был явно не в тон, да и пудра уже сейчас конкретно скаталась. Изюминкой и полнейшим трешем являлась глянцевая красная помада. — Боже блять, я ненавижу эту жизнь, — откинув зеркало не пойми куда, я снова заныл, хватаясь за голову. — Боец, не расклеиваться! — скомандовал Алекс, а потом достал из-под горы одежды тот самый черный парик и от души встряхнул его, что нас окатило пылью.       Он хаотично нахлобучил на меня парик и снова взглянул оценивающим взглядом: — Ну, Патриция же! Королева каждой трассы, элитная ночная бабочка!       Я устало рассмеялся и снова посмотрел на себя в зеркало, придвинув его к себе: хорошо, женственные черты лица мне никогда не помогали, да и тут, видимо, не особо. — Так, значит сейчас ты официально станешь королевой, когда влезешь в это дерьмо, — он указал пальцем на парад Барби, он же моя одежда на сегодня, — А потом мы пойдём покорять фонарные столбы и мужиков за 40, но смотреть я на это не хочу, поэтому у тебя 10 минут, чтобы из Келлина окончательно стать Патрицией.       Я двумя пальцами взял одежду, а первой мне попались те самые колготки, после чего я недовольно прошипел: — Я тебя ненавижу, скотина. — Ненавидь сколько хочешь, а я спасаю твою сраку от отчисления! — на этих словах он послал мне воздушный поцелуй и снова вылетел из комнаты.       Пока я натягивал одежду, которая, к слову, была мне точно по размеру, потому что параметры тела у меня далеко не Алексовско-Гаскартовские: и плеч широких у меня нет, и ноги женские, и ростом я не вышел: я успел смириться с судьбой и поныть на все, что двигалось. Ведь гори оно все в аду, а когда я поступал на графического дизайнера, то не думал, что стану проституткой, честное слово. — Ну не тормози, принцесса! Все трассы разберут, — пиная дверь ногой, услышал я голос Алекса, а потом его голова показалась из двери, и парень присвистнул, — Мать моя женщина, я б тебя тут и взял.       Я глубоко вздохнул, пытаясь не послать его далеко, надолго и нахуй. — Нет, серьёзно, вылитая телка же! — он поравнялся рядом со мной и по-дружески положил руку мне на плечи, — Дамочка, ваши каблучки не забудьте.       Уже молча я надел эту обувь дьявола и трижды ругнулся: каблук до страшного сдавливал всю ступню и давил на пятку. Мои ноги подкосились так же, как у Гаскарта при игре на гитаре и я чуть не полетел носом вниз, пока этот обалдуй меня не словил, а после не начал ржать: — Ладно, не принцесса, а королева! — он протянул мне руку, а я вцепился в него так, чтобы не нырнуть носом вниз. — Я тебя ненавижу, Гаскарт! — простонал я, пытаясь устоять на ногах. — Пока ты держишься и выдергиваешь мне руку — не смей такого говорить, — он поднял палец вверх в духе «жи есть» и мы наконец покинули пределы общежития.       Повезло нам еще в том плане, что общежитие по иронии судьбы находилось очень близко к отшибу города, а значит, что мотели, клубы и все из этого вытекающее в духе наркопритонов — это все было давно облазано студентами.       Знаете, все бы замечательно, если бы я не тащился сейчас по улице в короткой юбке, на белых шипованных каблуках и в парике, от которого нереально чесалась голова, держась за своего друга. Но это было не самое худшее. Я действительно боялся, нет, не так, просто не хотел «обслуживать клиентов». В конце концов, я не гей и если походить в юбке я еще мог, списав это на шутку, то вот ебаться с парнем по тому же принципу — это выше моих сил, даже при условии, что мне очень нужны деньги. — Гаскарт, я не хочу ебаться с парнем, вот хоть убей, — поставил я перед фактом моего «менеджера».       Тот раскатисто рассмеялся: — Келлин, ты ебач? Ты и не должен был, — тот пытался сдерживаться последние смешки. — Что? Минуточку… — Да тебе просто надо стырить деньги и свалить, глупый Боствик. В полицию он не сообщит, потому что сразу возникнут вопрос в духе «А вы знаете, что проституция запрещена в нашем штате?», — он изобразил сурового полицейского, а я рассмеялся, — Поэтому действуй по принципу «бери — беги», а я буду ждать снаружи.       Резко выдохнув, будто бы мне воздуха не хватало, я выпалил что-то в духе «ладно» и молча ждал своей участи. Две тысячи, три дня. Келлин, ты должен сделать это дерьмо.       Вот мы и дошли до какого-то клуба. Я встал около кирпичной стены, скрестив руки на груди. — Господи, ты проституток ни разу не видела? — сверлил меня взглядом Алекс. — Какого, мать твою, хуя, ты говоришь со мной в женском роде?! — после этого моя крыша точно поехала вниз. — Патриция, не злись, я в образе, — он взъерошил мои черные накладные кудри, а потом встал рядом, — Ну во-первых нужно опереться спиной на стену, — что, собственно, и сделал, — А потом смотри, ногу чуть вправо и булку в бок отодвигай, одной рукой ройся в телефоне, а второй накручивай свои сраные кудри на палец, — я не на штуку начал ржать над этой картиной. Ну, вы представьте, мой друг сейчас стоит около стены, отставляя задницу в сторону и покручивая свои волосы лишь для того, чтобы спасти мою неудачливую персону, — И… И на, это в рот, чавкай настолько громко, насколько совесть позволит, — он достал из кармана жвачку и протянул мне, — А ну-ка повтори!       Я сжал губы но, понимая, что пути назад нет, повторил все точно за Алексом. — Вот! Королева! А теперь стой тут и обольщай дальнобойщиков, а я пошел договариваться с номером, — сказал тот и скрылся за прозрачной дверью придорожного мотеля.       Так ко мне никто и не подошел. Стою и думаю «ну и дерьмище из меня даже стервоза», куда катится моя жизнь?       Из раздумий меня выдернул мужской голос: — Девушка, сколько час?       Сначала я опешил от того, что меня назвали девушкой, а потом вспомнил, как я выгляжу. Потом я выпал от того, что у меня действительно спрашивают стоимость, а потом осенило, чем я тут занимаюсь.       Я выглядел как олень в свете прожектора, серьёзно. Келлин, тряпка, а ну возьми себя в руки и будь Патрицией! — А… Э… — мямлил я, даже не решаясь поднять глаза и посмотреть на лицо потенциального клиента, я просто опустил взгляд вниз и смотрел на его ноги: стройные, не особо длинные, одетые в черные джинсы, рваные на коленках и кеды. По голосу и ногам я вывел, что он достаточно молод, а значит мои шансы стянуть бабла и убежать уменьшаются со скоростью звука, в конце концов догнать меня на каблуках не такая уж невыполнимая задача. — Сто! Сто долларов час! — я услышал хлопок двери и уже спустя секунду рядом стоял взъерошенный Алекс. — А не дохрена? — снова заговорил парень. — В смысле дохрена? Видишь, красивая какая! — Гаскарт указал на меня, а я просто пытался то ли не рассмеяться, то ли не покраснеть — Да и вообще Патриция у нас девушка хоть куда, я тебя умоляю, на весь город такую не сыщешь! — все расхвалил меня Алекс, да таким тоном серьёзным, словно он всю жизнь только сутенером и работал. — По рукам! — наконец сказал парень, а я от чего-то до того обрадовался, что наконец поднял глаза на него. Не сказать, что писанный красавец, но достаточно миловиден: смуглая кожа, значит приезжий, выглядит чуть старше меня, ростом еще ниже моего, вьющиеся каштановые волосы до плеч, пухлые губы и широкая улыбка, кольцо в левом крыле носа, широкие брови и теплые карие глаза, которые от чего-то выглядели такими красными и уставшими.       Новоиспеченный клиент тут же выудил из кошелька сто долларов и решительно взял меня за руку, уводя в тот самый мотель. — Второй этаж, комната 11! — закричал в след Алекс, а потом подбежал ко мне и прошептал, — Давай, Келлс, бери — беги, я жду тут! — он хлопнул меня по плечу и дверь захлопнулась.