Утренние росы или как проснуться не с тобой

— Хорошо, давай ещё раз и по порядку, — раз за разом повторял стажёр.  — О, Господи! — вскрикнул Гаскарт, дёргаясь на стуле, — Мы просто шутили, это все шутка. Мы не брали денег, не ебемся за бабло, ничего такого, это просто безобидная студенческая шутка! И этот кардебалет продолжается уже почти четыре часа… То ли проблема была в психозе и нервах Алекса, то ли в моем молчании и отстраненности от ситуации, то ли от несчастного стажёра. Кстати о стажере. Я отдаленно понимаю всю эту систему, что ради того, чтобы не умереть с голоду, начинающим сотрудникам полиции нужно заниматься хоть чем-то. Ну, даже вот проституток гонять. НО ВЕДЬ Я-ТО НЕ ПРОФУДРА! Парень, занимающийся нашим «делом» был буквально на пару лет старше. А ещё фамилия у него была странная - Баракат. Араб что ли? За четыре часа я успел осмотреть его вдоль, поперек и наискось: очень высокий и длинноногий, темно-каштановые волосы торчком, широкие брови, карие глаза, большой нос с горбинкой, небритый. Стандартная форма сотрудника полиции: вся в пятнах то ли от кетчупа, то ли от других видов соуса, неглаженная, да и вообще еле сходиться на его широкой груди. При всем этом, он был ещё и очень уставший, все время потирал переносицу и виски, плюс ко всему этому ещё и тугодум страшный.  — Понимаешь, я торчу с вами уже четыре часа и все ещё не могу понять, почему Мистер Боствик сидит прямо передо мной в юбке. Я закатил глаза, глубоко выдыхая. Знаете, что ещё странно? А то, что нас, считай как особо опасных, заковали в наручники к стулу. Выглядело это то ли как порно, то ли как криминальный сериал.  — Ну, может быть мне нравится просто? — выпалил я, нарочито громко, — И вообще, у нас свободная страна! Захочу — буду голым ходить, а захочу — в юбке. Баракат снова положил по два пальца на виски и помассировал, а потом упёрся руками в большой дубовый стол:  — Да пожалуйста-пожалуйста, а то меня ещё за гендерные разделения припашут. Проблема в том, что в одной комнате с Вами был некий Мистер Фуэнтес.  — Наш друг! — тут же перебил Алекс, — Я втираю тебе это уже четыре часа! СПАТЬ ХОЧУ ОЧЕНЬ, ВКАТЫВАЕШЬ?! — Гаскарт достаточно повысил голос до крика, выражая полное возмущение. Кажется, его нервам окончательный и бесповоротный пиздец.  — При этом Мистер Фуэнтес утверждает… — и тут нерадивого стажёра перебили. Дверь резко распахнулась и в комнату зашёл тучный полицейский, на вид лет сорока, он с ходу басом заорал:  — Джек, какой же ты тормоз, ну-ка иди сюда! Хорошо, в наших отношениях появилась новая ветвь — мы узнали, что нашего ущербного детектива звали Джек Баракат. Шел пятый час, скоро я узнаю, как звали его собаку в детстве, вот весело-то будет. Так называемый Джек тут же напустил на себя вид испуганного котенка и пошаркал к старшему по званию, а секунду спустя тяжёлая дверь за ними закрылась, и мы с Алексом остались сидеть все так же закованными в наручники в темной комнате, слабо освещаемой светом единственной потолочной, блять, лампочки.  — Замечательно, теперь он ещё и свалил не пойми куда, — Гаскарт попытался привстать, но когда наручники отдались неприятным скрипом при соприкосновении с ножкой стула, то мы оба недовольно скривились.  — Пиздец, — многозначительно выдал я, оглядывая комнату раз за разом, — Мы были чертовски близки к нужной сумме. Я уже почти всхлипнул, либо от обиды, либо от того, что деньги жалко, а потом дверь снова открылась. Насколько позволяло положение, я обернулся к двери. А что? Вдруг спасение? Ну, собственно, ничего подобного, зашёл наш товарищ стажёр, лицо которого видеть мне уже явно не хотелось. Разница была лишь в том, что он был не в своей замызганной форме, а в серой футболке, черной кофте и джинсах, улыбаясь.  — М-м, съебываешь? — натянув издевательскую улыбку, прошипел Алекс.  — Не подскользнись на первом повороте, будь аккуратнее, солнце, — съязвил я, в упор смотря на Джека. Тот лишь рассмеялся и выудил из кармана огромную связку ключей:  — Нет, я, конечно, могу оставить вас тут, перевести в обезьянник, доложить начальству, но я, вроде как, планировал вас выпустить, — он перекручивал в руках ключи, осматривая один за другим, — Ну, нет так нет, — медленно посеменил к двери Баракат. Краем глаза, я буквально видел, как Алекс борется со своей гордостью. В конце концов, он прекрасно знал, что я за свои слова не извиняюсь из принципа, пусть и просижу в обезьяннике. Да хоть в суде! Но унижаться не буду. Собственно, именно поэтому мой друг отражал, что сейчас ему позориться за двоих. Гаскарт нахмурил брови, сморщил нос, сжал губы, а потом еле слышно прохрипел:  — Куда пошел? Открывай, — звучало оно так, будто виноват, скорее Джек. Тем не менее, Баракат развернулся обратно и просиял в улыбке, но далеко не пошел освобождать нас от наручников. Он сел на край стола и, чуть покачивая ногами, в упор смотрел на Алекса:  — Открою, если скажешь, что я милый. Тут я и выпал. И вот это создание вы называете доблестным полицейским? Нет, я против геев не имею ничего, но этот-то настоящий пидорас! Гаскарт опешил не меньше. Он вытаращил на стажёра глаза, потом непроизвольно дёрнулся от стула. А я был уверен, что если бы не наручники, то он бы явно втащил этому неродивому пикаперу.  — А отсосать тебе не надо?! Сними эти блядские наручники и мы разойдемся как в море корабли! Парень опустил глаза в пол и рассматривал свои кеды, начиная тихо говорить:  — Ну, вообще-то нет, у меня смена закончилась, а начальство сказало смотреть по ситуации, — Джек поднял на нас глаза и глупенько заулыбался, — Они дали мне право решать, отпустить вас или нет, поэтому сейчас все зависит от меня, — он приподнял широкие брови и перекосил губы.  — Иди в щёчку поцелую! — издевательски сморщился Гаскарт, а парень послушно собрался спрыгнуть со стола, — Ты дурак что ли блять?! Просто выпусти нас нахуй или я просто тебя убью! Улыбка с лица Бараката не то что не сошла, а он растянул губы ещё шире и пригрозил пальцем:  — Аккуратнее со словами, Мистер Гаскарт, иначе сядете за угрозу сотруднику полиции при исполнении, — из заднего кармана джинсов Джек достал маленькую стопку денег, начиная их размеренно считать. Повернувшись лицом к Алексу с немым вопросом в глазах, я уловил его тихое «Наши же деньги».  — Эй! Верни, не твое! Это мы заработали! — вскрикнул я, подаваясь вперед.  — Да? А каким путем? Тут 1600 долларов, интересно, правда? Если я доложу начальству, то меня, может быть, повысят, — мечтательно протянул он. По правое плечо от себя я услышал глубокий вдох, а потом полилась тирада:  — Да милый ты, милый! Просто солнце! Жизнь мою освещаешь, просто класс! Вот такой вот человек! Огонь! Будь у меня руки блять не закованы, я бы показал одобрительный жест! Ну, самое яркое в мире солнышко, открой нас и верни денежку, и всем будет хорошо и просто прелесть! Только мой друг завершил свою пламенную речь, как мы с Баракатом прямо-таки покатились со смеху. Все ещё продолжая ржать, стажёр начал подбирать ключи к наручникам и уже через пять минуты мы схватились за почти посиневшие запястья, молча, но с красноречивой ненавистью, продвигаясь к выходу, пересчитывая каждую копейку денег.  — Больше никакой Патриции, пошукаем по заначкам, — устало проговорил я, шагая босыми ногами по асфальту.  — Или стырим, — не менее вымученно выдал Алекс, лениво шаркая.  — Ну, у кого снова стырим? Еб вашу мать, — за спинами мы услышали до противного знакомый голос. Да-да, за нами уже стоял Баракат, да такой бодренький, что я его даже возненавидел на секунду.  — Господи блять, снова ты-ы-ы, — простонал Гаскарт, сморщившись.  — Ага, в конце концов мне реально стало интересно, почему ж он в юбке, — Джек ткнул пальцем на меня, а я недовольно скривился.  — Не твое собачье дело, ещё дело заведёшь, ну тебя нахуй, — выдал я.  — Хотел бы — давно завел, — звучит достаточно логично, но от того ли человека? — Ладно, дай попробую угадать.  — Ну, попробуй, — усмехнулись мы в голос. Вот что-что, а ТАКУЮ ситуацию сложно угадать.  — Не верю не единому слову про шутку, правильно? — мы синхронно кивнули, — Ровно так же не верю, что это просто твое любимое занятье в юбке шляться, — я смутился, но кивнул, — Реально проститутка леди-бой? — отрицательно замотали головой, — Метод конспирации? — «в какой-то степени» ответил Гаскарт. Джек взъерошил волосы и потупил взгляд под ноги, а я тем временем принял для себя, что видеть этого недо-полицейского не хочу и, тут же достав телефон, начал печатать: «Мы должны послать его далеко, надолго и трехэтажно, он меня задрал. Нет, ПМС я не заразился в женской одежде, молчи. » Я ткнул телефоном в лицо Алексу, а тут усмехнулся, прочитав мое сообщение. Он развернулся к Баракату и лыбился во все зубы:  — Солнышко, мы тут посовещались, — кареглазый прокашлялся, привлекая внимание Джека, — В общем, ты нахуй идешь. Мы чешем в общагу, эта пиздючка, — Гаскарт ткнул пальцем на меня, а я наморщил нос, — В сраной юбке, а ты нас уже заебал так, что жопа болит. Поэтому пиздуй пожалуйста христа своего полицейского ради! — он отдал показушную честь, а я поднял вверх свою убогую розовую пачку, а потом мы, рассмеявшись, усвистали в закат, оставив удивлённого Джека изумляться о одиночестве посреди тратуара. Без приключений мы добрались до общажития, тихо прошмыгивая в свою комнату.  — Какой херней ты меня намазал в этот раз?! — заорал я, как только закрыл дверь, судорожно счесывая с себя штукатурку, которую так хотелось смыть. Алекс заржал, а потом пару секунд смотрел на мой уже размазанный макияж:  — А по-моему оранжевые тенюшки смотрелись просто прекрасно на твоих голубеньких глазках! — пропел он, ложась на кровать, — Слушай, королева Патриция, а где еще 400 долларчиков стырить можно?  — А я что, ебу что ли? — и тут я завис. Вик? Может ли он помочь? Я совру последний раз, а потом просто заблокирую его контакты и все, мы больше никогда не пересечемся. Но сказали ли ему, что мы мошенники, да ещё и парни? Я выудил из кармана ту самую маленькую бумажку, на которой и был написан номер, а потом дрожащими пальцами напечатал «Приветики! Это Патриция, нужна помощь, можешь помочь?» Все еще держа телефон в руке, я пошёл в ванную:  — Пожелай мне удачи, если все пройдет, то деньги будут, — кинул я через плечо.  — Если ты собрался снова дрочить на Кэмерон Диаз, но ещё и на камеру, то я не желаю, чтобы ты занимался этим в нашем душе! — вскрикнул Гаскарт.  — Учись зарабатывать де-е-е-ньги, — протянул я, захлопывая за собой дверь. Только я успел зайти в ванную и пару секунд посмотреть на свое прекрасно-замечательно-волшебное личико с размазанным повсюду оранжевым макияжем, как на телефоне тут же сработало уведомление. От чего-то вздрагивая, будто бы он меня через экран ударит, я разблокировал телефон, а там красовалось милейшее сообщение, а позже завязалась переписка: Вик: Привет! Да, конечно. А что случилось? Ты в порядке? Келлин: Я бы не сказала, что чувствую себя хорошо, поэтому и пишу. Вик: Воу, это все полицейские, да? Келлин: Агасики, нервы и все такое, типа обострение на нервной почве. Я сейчас в больнице и мне продиктовали список лекарств. Знаешь, это просто писец! Я так напугана! Вик: Кошмар. Такая, как ты, не заслужила всего этого ужаса. Скинь фотку списка, я попытаюсь найти какие-нибудь лекарства. Келлин: Ооооууу. Понимаешь, у меня камера разбита, а написать я не смогу, так рука болит! Вик: В какой ты больнице? Может быть приехать могу? Келлин: Оу, тоже не получится. Знаешь, может быть ты можешь перечислить мне сумму на карточку, а потом я сама все куплю. Я верну все до копеечки. Вик: Хорошая идея, сильная девушка! Сколько? Келлин: Ну, 400$ было бы хорошо, я думаю… Вик: Ого, жуть цены. Хорошо, подожди секунду. Потерев руки друг об друга я написал номер карточки, а уже спустя минуту мне пришло уведомление «На ваш личный счет перечислено 400$». Радостный, я вылетел из ванной и, смотря в экран, закричал:  — Алекс! Все! Два касаря! Я не отчислен!  — Ого, а ты не в пачке, оказывается, — услышал знакомый голос я. Подняв глаза от телефона, я увидел порядком подпитого Бараката, сидящего рядом с Алексом, а рядом с ними батарея из бутылок пива. Что? Когда?!