Дела семейные

— Ты не мой ребёнок, — и звучит эта фраза настолько жалко и расстерянно, что становится даже как-то даже смешно. Эго явно не до смеха, тот вертит пацана как куклу со всех сторон, рассматривает слишком уж придирчиво. Питер выглядит и того пришибленнее, он вроде как минут пять тому назад кинулся со своим элементальным бластером на перевес на предполагаемого папашку, когда тот начал угрожать Удонте. Короче, ситуация была до смешного абсурдной. Но это не мешало долбанному божку неадекватного разлива воспринимать всё максимально серьёзно. Большая часть команды Опустошителей предусмотрительно попряталась (кто успел и кто боялся Эго больше капитана, идиоты), остались только либо очень отбитые, либо преданные Удонте (тоже в принципе идиоты, но верные идиоты, а это уже плюс). — Нет, — Эго качает головой и наконец выпускает Квилла из своих цепких лап. — Ты точно не мой сын. Сколько тебе лет? — Четырнадцать, — в смысле четырнадцать? Пацану минимум лет пятнадцать должно быть. По срокам же… Йонду судорожно в уме подсчитывает возраст шалапая, которого он растит не первый год. Подсчитывает и понимает… реально четырнадцать. Квилл был младше всех деток целестиала, на год. Вот, что немного смутило капитана Эклектора, когда тот похищал это недоразумение с Терры! — Что вам от меня вообще нужно? Вы вообще кто?! Какого хрена… Эго даже не дослушивает, эпично и очень по-пидорски машет своим белым плащом и удаляется восвоясе очень и очень недовольный. Нет никаких разборок, нет воплей и криков, даже не следует уничтожения Эклектора после исчезновения бородатого хера с корабля Опустошителей. Головорезы потихоньку вылезают из тех нор, где они попрятались, Питер вертится юлой у всех под ногами, допытывается ответа, но на вопрос «какого хера», ответа предсказуемо не получает. Команда, вообще, теперь косится на Квилла как-то уж очень странно, со смесью облегчения и какого-то безмолвного вопроса. Да, вопрос был, один конкретный: — По ДНК шкет только на половину терранец, — херовина которую выдал Опустошителям в своё время Эго выдала этот результат, пацан был инопланетянином ровно на половину. Вопрос в другом, если это не сын целестиала, то чьего ублюдка ростил Йонду всё это время? Очень бледный и отчего-то взмокший Краглин поманил к себе нихрена непонимающего Питера: — Слыш, — старпом во все глаза смотрит на Звёздного. — У тебя какое второе имя? — Джейсон, — хмуро отвечает мальчишка. — В честь отца, мама, правда ударение, на «о» постоянно ставила… Да не важно! Крагс, что происходит? Какого хера этот облезлый тип в белом думал, что я его сын? — Парень, — Удонта смотрит в голубые глаза Квилла. — Радуйся, что он не твой папашка и брысь отсюда, иначе сожру! А вы, крысы космические, чего раскудахтались? Все по своим местам иначе стрелой по протыкаю, черти херовы! Опустошители в миг разбежались в разные стороны, словно и не было сегодня ничего необычного и странного. Видимо стрелы своего капитана они до сих пор до хера боялись! А это, как никак, приятно. Обфонтери бледной тенью маячил за спиной Удонты. — Джейсон, — пробормотал старпом. — Как короля Спартакианцев. А Квилл на него даже похож чем-то… — Заткнись, — тихо прошипел Йонду. Центаврианец прислонился спиной к стене и потер пальцами переносицу. Думать о том, что возможно последнеи шесть лет он воспитывает принца Спартакса, Удонта думать категорически не желал.