мне тепло с тобою

Ты учишься выживать самой, потом учишься выживать с ней — в честно делённой напополам твоей однушке. Простое «приютить на время» хочется растянуть на дольше, а лучше — на всю жизнь, только никто никому об этом не скажет. Ты мысленно награждаешь вас обеих Оскаром — как отменно вы играете дружбу даже в мыслях, хотя живые, трепещущие девичьи души тянутся по-детски остро. Что-то становится привычным, что-то — родным. Да и откуда деньги на что-то вне дома у двух студенток, живущих на стипендию и подработку? Ты красишь ногти волнующе-матовым лиловым лаком, скрестив ноги по-турецки, потому что «хороший понт дороже денег», а ещё в голове что-то про понты и северное сияние. Ухоженность равно статус. Статус равно престиж. Престиж равен возможностям. Возможности равны деньгам. Она устало роняет пачку папок и каких-то листов вперемешку с тонкими книжицами в мягком переплёте прямо на пол, и вы обмениваетесь дежурными расспросами о прошедшем дне, мысленно строя грани, мысленно душа интерес. Ты легко лохматишь её волосы, на что она недовольно пыхтит, очаровательно морщится и жалуется на «патлы». На парикмахера денег нет, она неуверенно просит помощи, и в ходе долгих препираний выходит, что «волосы — не пальцы, отрастут». Вы долго устанавливаете сложную конструкцию из табуретки, полотенец и подушек, пародируя салонные мойки, на неё (с протестами) натаскивается твой халат и вот ты уже перебираешь ласкающими движениями её темные от воды волосы. Никто из вас не говорит, хотя знает, что лучше заговорить, чем если станет слишком поздно, но вы обе слишком во власти этой интимности для того, чтобы мыслить. Души настолько сильно обнажены, что ты кожей чувствуешь, как она плавится от кокетливо-заботливых движений пальцев в волосах под аккомпанемент яркого апельсиново-шампуневого аромата. Смыть, намылить, смыть — такие простые действия, но для вас в них столько чувственности, столько значимости, что дыхание перехватывает похлеще апельсинового шампуня. Ты наносишь кондиционер, не касаясь корней и химично-парфюмерный запах перекрывает ослепительный цитрусовый. Смыть, промокнуть полотенцем и вытянуть на середину ванной, чтобы было удобнее стричь. Несколько движений ножницами. Теперь мокрые пряди едва касаются линии челюсти, и она успевает лишь ахнуть, провожая взглядом обрезки. Ты долго сушишь маленьким, низковольтным феном её свежепочжикрыженную шевелюру, мучая, заворачивая и вытягивая волосики, под конец уже неспособная оторваться, потому что она кажется все совершеннее и совершеннее. Когда наконец выключаешь прибор, её тонкие, лёгкие волосы нежным одуванчиком щекочут щеки, и тебе так остро хочется зарыться в пушистую макушку носом и вдохнуть совсем-совсем свежий запах кондиционера, пахнущего по-салонному профессионально и под ним еле уловимый агрессивно-жгучий апельсиновый дух. Но ты держишься и лишь мягко разворачиваешь за плечи к зеркалу, все же будто невзначай пройдясь носом и на мгновение падая в жидкое блаженство, которое сидит у зеркала и смотрит неверяще-пристально. Ты нервно рассыпаешься в полных вины репликах, но она фыркает, рывком поднимается и в кружащемся объятье смазано прижимается губами к уголку губ, ведь вы можете сделать вид, что это был просто промах от щеки на пару миллиметров?