Глушь

Огромное нечто… Хотя… Нет. Устало протерев глаза, форма объекта стала четче и перед ним восстал самый обычный огромный булыжник, больше похожий на мини-скалу. Он хотел было повернуться назад и восвояси уйти домой, проклиная небесных светил, но Торду показалось, что эта «скала» вздрогнула, а после послышалось еле слышное тяжелое сопение. Расшатанная психика творит и не такие чудеса. И было плевать, что возможно у него галюны и что стрелять в огромный кусок метеорита может рикошетом прилететь тебе в лоб. Но каково же было удивление, когда патроны ружья с легкостью входили в твердое.? Точно нет. В мягкое тело. Эта была последней каплей. И Торд потерял сознание… * * * — Повтори-ка еще раз, а то я не расслышал. — пара холодных стальных глаз смотрели прямо в душу маленькому Торди, пока сильные руки старшего подняли его за шиворот, перекрывая доступ к воздуху. — Я… я не… не х-хочу.- абсолютно такие же глаза (отличающиеся лишь немного голубоватым оттенком) виновато смотрели в пол, а маленькие слабые ручки вот вот хотели закрыть лицо, лишь бы избавится от лишних увечий. — Па-ап, ты только посмотри на это. — Что? Не-не-нет я передумал! Я буду… Я Маленькому Торди не дали договорить, а бросили обратно на табуретку, на что тот, начал вжиматься в нее, обвивая ногами ножки стульев и впиваясь ногтями в твердую поверхность. Нет, он не хотел плакать. Ему нельзя плакать. Но ему страшно. Страшно от того, что произойдет. И это неизбежно. Торди не заметил, как стал судорожно плакать буквально захлебываясь в собственных слезах, слыша тяжелые шаги отца. — Черт побери да что опять случилось! — недоверчивые карие глаза Асманда* внимательно осматривали комнату, пока взгляд не пал на маленького отпрыска и на зловещую ухмылку Рига**. — Опять та же самая история! Он отказывается! — Я… я… не… не-н-е… отказ-з-ыва-лся! Он не верит. Нет. Торди слишком много врет. Он никогда не будет ему верить. Словно хищник Асманд накинулся на Торди и без того напуганный ребенок взвизгнул. Пусть матери и не разрешалось влезать в разборки ее мужчин, но она не могла просто так стоять и смотреть, как ее младшему сыну сейчас переломают конечности и хребет. — Асманд! Прекрати немедленно! — ей приходится орать ведь так он не услышит. И услышит ли. * * * «Всего лишь, глупый сон» — именно об этом подумал Торд, пытаясь себя успокоить. Все-таки это первый его кошмар за год. Его сейчас ничего не волновало, даже то, что он проявив слабину завалился в грязь и после совсем недолгого сна все еще ощущал омерзительную субстанцию, застывшую на лице и руках. Помимо всего этого неприятная жижа успела попасть и за шиворот. Поморщившись от неприятного запаха крови, Ларсен*** пропустил удар. «Крови…» Нервно сглотнув к нему мутно начала возвращаться память. Ночь, непонятное «падение» в лесу, дом, дорога, грязь, борозды и что-то еще. Он присел и тут же нашел ружье лежавшее у него в ногах. Нет патронов. И наконец-то дошло. Торд быстро поднял голову, но той «скалы» уже не было, теперь можно точно утверждать, что это не кусок метеорита или булыжника. Все же надо быть начеку. Выйдя осторожно прямо в центр этого загадочного обстоятельства, можно было обнаружить немного влажную (!) землю, явно чем-то пропитанную. Кровью. Об этом говорили багровые пятна в более светлых участках. И лишь через несколько мгновений Ларсен увидел углубления в почве. Как будто кто-то втыкал что-то очень острое. Деревья тоже пострадали от этого «предмета», некоторые просто накренились, другие же были «спилены». И надо быть очень внимательным, чтобы увидеть намек на примерное расположение этого «нечто». Также было непонятно почему оно оставило Торда в живых. Или же оно совсем никого не хотело убивать. Бред. Или же поджидает идеального момента. Совсем рядом с происшествием (где-то 2-3 метра) можно было увидеть едва уловимые полосы (в виде крови перемешанной с грязью). И не теряя ни минуты Ларсен побежал по следу. Но он резко обрывается. И все. Больше зацепок нет. Совсем. Озадаченный Торд пытается вспомнить еще какие-то детали, да чтоб была проклята эта ночь! Возможно был бы это день или хотя бы утро, он бы точно запомнил бы еще что-то. Но Торд упускает главную деталь. * * * — Дэгни****, не лезь не в свое дело! Сколько раз я тебе говорил, тупая сука, не лезть туда где ты совсем ничего не понимаешь? Он сам должен это понять, а не прятаться за твоей юбкой каждый чертов раз! — Я не могу смотреть на то, как ты убиваешь — Нет, нет, нет и нет. Я пытаюсь его научить этой жизни! Он слишком слаб в отличии от Рига и Эирика*****. Если он был бы как Эирик… Ничего бы такого не было! Ты сама это понимаешь! Маленький Торди стоял за стеной в кухню и внимательно слушал отца. Лицо неприятно саднило, а несколько пальцев было вывихнуто. Торди безумно благодарен матери, что она не оставила его на растерзание, а оттащила разъяренного отца. Он уверен, Асманд проломил бы ему голову. Выдохнув мальчик направился себе в комнату, но как назло Риг решил спуститься вниз. Совсем не увидя Торди, он его случайно толкнул с лестницы и с огоньком в глазах смотрел, как бедный младший брат с плохо развитой реакцией не успевает схватиться за перила и сейчас глухо падает на деревянный пол не издав ни звука. * * * С того дня прошло несколько дней. Все шло своим чередом, лишь непонятная тревога иногда заполоняла его сознание. Он не знал, что делать с ней и надо ли с ней что-то вообще делать. Также его напрягали кошмары из детства. Обычно они снились около раза или два в год. А сейчас совсем не церемонясь заползали в его сны и до ужаса повторяли все события того или иного дня до мельчайших деталей. Это пугало. Слишком много груза. Надо отдохнуть. Торд сидел в самой отдаленной комнате и устало смотрел в окно, пытаясь что-то вспомнить или что-то найти. Роясь в своей памяти он вспоминал то, что давно хотел бы забыть, спрятать, сжечь. И слезы вновь накатываются на его глаза. Ему можно плакать. Он хочет плакать. И никто ничего ему не сделает. * * * — Мам? Торди виновато заглянул в спальню родителей без стука. Дэгни сидела уткнувшись лицом в носовой платок, беззвучно рыдая. Услышав родной голос она вздрогнула и оторвалась от мокрого платка. Ее лицо было опухшим, а глаза не переставали слезиться. — Что-то случилось? Дэгни жестом подозвала к себе Торди, а он быстро подбежал к матери заглядывая в ее глаза. Когда-то красивые серебряные и лишь с маленьким оттенком холодного металла глаза, превратились в красные с лопнувшими капелярами очи. Она крепко обнимала его рыдая в чистую рубашку, все еще не понимающего ребенка. — Э-эир-ри-ик, о-он он он-н Нет, Дэгни не сможет этого сказать. Слишком больно. Пусть Торди был маленьким, но очень сообразительным и сразу понял о чем идет речь. Эирик уехал совсем недавно. Где-то 4 года назад. Торди было всего лишь 6, но он все равно помнил Эирика. Высокий, нормальное телосложение, добрые карие глаза, звонкий смех, идеальный нос и короткие карамельные волосы уложенные в два рога. На самом деле, у всех Ларсенов была прическа в два рога, но как сказал Асманд они перестают держаться где-то до двадцати. И это было правдой. Эирик всегда шутил насчет этих рожек, он их любил и считал самым необъяснимым явлением на свете. Как говорится новой загадкой для мира. У Торди были такие же карамельные волосы как и Эирика (только чуть длиньше). Эири всегда говорил, что Торди его маленькая копия, только с голубыми глазами и очень милыми щечками. Риг же не был похож ни на Эирика, ни на Торди. У Рига были зловещие стальные глаза, непонятные клыки и порыв сделать какую-нибудь гадость. Волосы темно каштановые (как у Асманда) и была нездоровая зависимость от убийства. Он убивал все, начиная от белок и заканчивая попытками завалить медведя. Торди уверял Эирика лишний раз не связываться с ним, мол веет от него черной аурой да и читает очень странные книги, наподобии, Некромикона или легенд об Аркхеме. Эирик лишь смеялся и говорил, что это лишь увлечение наподобие хобби. Торди с нехотением соглашался отчаянно боясь Рига за его характер и страшные желания. Не дай бог переступить дорогу Ригу! Пусть Эирик и был с Ри лучшими друзьями, но он сам признавался, что его поведение иногда оставляет желать лучшего. Когда Эирику было 14, Ригу 12, а Торди 4, их впервые в жизни вывезли в город. Риг, конечно же, заинтересовался магазином огнестрельного оружия и Асманд, поощряя такой запал своего сына, купил ему новенький револьвер. Дэгни же купила Эирику и Торди леденцы в форме петушка. Это был самый лучший день двух братьев! После чего они все вместе (даже Риг) сидели в комнате Эирика и рассказывали свои впечатления об этом дне. Как же это было давно… Торди не мог поверить в это. Теперь он прижимался к маме и старался сдерживать свои всхлипы, все еще боясь гнева отца. Торди не заметил как их обнял Риг, он тоже рыдал и выл проклиная все на свете. После этой трагедии в семье стало намного тише чем прежде. Риг находился в апатии как и Дэгни. У Торди были смешанные чувства. Он хотел орать, рвать волосы, выть и плакать. И перед сном, он стал чаще вспоминать последние слова Эирика:» Мы еще увидимся, малыш! Я привезу тебе столько сладостей, что ты с табурета грохнешься! А потом мы с тобой уедем далеко отсюда и я куплю тебе огромного робота!» «Ты только дождись меня, а потом все будет еще лучше чем сейчас» — растерянно бегая глазами по Торди напоследок сказал Эирик растягивая неуклюжую улыбку. * * * " Ты только дождись меня…» — думал Ларсен, одновременно чистя зубы. Его вид никак не изменился за последние несколько лет. Все те же круги под глазами, длинные карамельные волосы… и пара рожек. Его это малость так напрягало, ведь они упали даже у Рига, когда ему было 24, а Торду будет исполняться 28 и его рожки наоборот только крепчают. Не менее странным было то, что Ларсен выглядел на 20-22. Он просто не мог поверить, что ему 28. Вроде вчера еще 25-летие праздновал, а сегодня один в своем доме с совершенно идеальной тишиной. Маленький аппетитный тортик стоял прямо перед ним, но что-то ему мешало съесть его, как ком в горле. Он не может. Он не хочет этого. Невольно Торд вспоминает, как ради интереса стащил у Рига Некромикон и как после этого чуть не схватил инфаркт, когда в его окно постучала ветка. Губы Ларса растягиваются в полуулыбку. Все же, как бы он ненавидел этот страшный и мрачный лес, он все равно останется для него родным, ведь Торд знает его даже лучше себя. * * * День близился к вечеру и ярко фиолетовая синева постепенно начала темнеть. На столе стоял тот же самый одинокий тортик с до основания сгоревшей свечкой в нем. Торд готовился ко сну, расстилая кровать и напевая народную норвежскую песню. Когда все было готово он не торопясь лег, отчаянно понимая, что тревога обострилась, но ему сейчас не до этого. И лишь через час своего чуткого сна он просыпается от повалившихся деревьев в глуши.