Блазар

Квентин вынужден был признать, что после случившегося не мог относиться к монстру как прежде несмотря на все свои старания. Нужно было как можно быстрей разрешить эту головоломку с богами и теперь у него появилась дополнительная мотивация. Однако за свои сорок с половиной жизней Квентин успел кое-что понять о себе, он неизменно терпел поражение в борьбе со своей сентиментальностью, а значит по-другому на монстра смотреть уже не получится. На прелестную Алису не получилось, хоть она и оказалась кающейся, но все же, сучкой эпических масштабов. Чувства к ней теперь глубоко засели ядовитой занозой в сердце Квентина и с этой реальностью ему похоже придется провести остаток своих дней. Которых может оказаться не так много, если он не возьмёт себя в руки и не прекратит сводить каждую свою мысль к беспокойству за Элиота. Рано или поздно монстр это почует и им очень повезет если его ревность ограничится чьими-то сломанными конечностями. Это вело к другой сложности, чертовски непросто избегать кого-то довольно-таки всемогущего. С этой целью Квентин практически зарылся в горы трудов об античности, пока Джулия параллельно переводила символы полузабытого шумерского диалекта, но долго так продолжаться не могло. Когда монстр в своей непревзойденной манере проявил нетерпение, Квентин дрожащим голосом предложил скормить ему Рейнара. Идея Джулии не понравилась: — Он будет для него бесполезен. Не вижу смысла. — Нам нужно время и нужно его отвлечь. — В итоге он только разозлится, Кью. — Лучшего варианта у нас пока на примете нет. Джулия в задумчивости нахмурила брови: — Может быть, но я сейчас кое-что вспомнила о Рейнаре. У него неравнодушный отчим. — У которого пасынок не может смотаться с Земли, — осенило Квентина. — Точно! — Думаешь, мы сможем через него достать Аида? В смысле, мне бы не хотелось рисковать благополучием всего подземного мира. — Посмотрим, но половина плана у нас уже есть. Может удаться достать других богов и подземный мир оставить в покое. Они переглянулись: — Заклинание поиска? — Заклинание поиска, — согласилась Джулия, — но сначала нам нужна Марина. — Зачем? — удивился Квентин. — Не только у монстра есть счеты с богами и нам может пригодится помощь человека способного достать амброзию. Джулия отправилась на поиски Марины, оставив Квентина приглядывать за монстром, который сейчас представлял леденящее душу зрелище. Он спокойно сидел в кресле покрытый кровью разносчика пиццы. Часом ранее этот бедолага имел несчастье доставить их заказ. С уходом Джули воцарилась почти полная тишина. Квентин выждал какое-то время, прежде чем решится её нарушить. Он выдохнул и подошел к источнику их проблем держа в руках чистое полотенце и миску с водой. Монстр это заметил и улыбнулся. — Ты колдовал, Квентин? — Да, — нерешительно ответил Кью, — я убрал в прихожей. И почистил её. — Он был раздражающий, — скривился монстр и добавил более воодушевленно, — но пицца хорошая. — Я рад, — только и выдавил из себя Квентин, мысленно зарекаясь заказывать еду на дом и уж тем более позволять монстру приближаться к входной двери. — Можно мне теперь тебя привести в порядок? Невыразительно и требовательно одновременно личина Элиота впилась взглядом в Квентина: — Зачем? — Хочу позаботится о тебе… и заодно смыть немного крови. Монстр благосклонно улыбнулся и придвинулся на краешек кресла. — Хорошо…— облегченно выдохнул Квентин. Он подошел к монстру, встал перед ним на колени и поставил на пол миску с водой. Квентин намочил краешек полотенца, чтобы вытереть с лица Эллиота пятна уже запекшейся крови. Получалось не так плохо, как он предполагал, хотя под плотоядным взглядом монстра дыхание будто само замирало. Максимально деликатными движениями он привел лицо Элиота в порядок и принялся омывать его руки. — Почему ты это делаешь? — прозвучал голос монстра над его ухом. — Осточертело видеть тебя в крови. Квентин очень старался не соврать и надеялся, что его голос не сильно выдавал в нем раздражение или страх, любую из этих эмоций. Монстр усмехнулся: — Ты забавный. Ты хотел дотронуться до меня. Квентин поднял на него глаза понимая, что не зря старался держаться на расстоянии последние дни. Монстр всегда безошибочно чуял его слабость. — Можешь прикоснуться если хочешь. Квентин немного поразмыслил, хотя стоило подумать гораздо дольше, прежде чем положить кровавое полотенце. Он осторожно перебрал завитки волос, что падали на лоб Эллиота и аккуратно заложил их ему за ухо. В голове Квентина застучало барабаном от мысли, что возможно он последний раз видит лицо Элиота вот так близко и спокойно. Шанса попрощаться может и не представится, ведь они, положа руку на сердце, большую часть времени понятия не имели, что делают, а сейчас на него смотрел Элиот, пусть даже он и не был собой. На мгновение Квентин увидел то, что хотел видеть и оставил разумные доводы без внимания. Он поцеловал его. Кем бы тот ни был, для Квентина он сейчас являлся Элиотом, хотя наваждение спало мгновенно, ведь поцелуй был ни на что не похож. Он будто припал губами к тысячелетней статуе. Ожившей тысячелетней статуе, но не разделившей его порыва. Это ощущение тут же отрезвило его и Квентин все прекратил. Он прижался лбом ко лбу Эллиота полный сожаления и прошептав какие-то извинения собирался уйти, но не тут-то было. Монстр, а теперь Квентин точно понимал, что это монстр, схватил его за шею и вновь притянул к себе, впиваясь заново в рот Кью. Квентин запаниковал и попытался оттолкнуть монстра, но тот перехватил и отдернул от себя его руку. Квентин почувствовал, как пальцы начали неметь и не знал, что еще сделать, кроме как перестать сопротивляться. Он попытался расслабиться, пока в жилах у него бурлил адреналин. Сердце колотилось и кости запястья вот-вот затрещат, но главное спокойнее и не дергаться. Всё же Квентин пробовал отвечать на этот удушающий поцелуй до последнего. Женский голос откуда-то из-за спины на доли секунды опередил его собственный крик боли: — Какого хрена?! Монстр не сразу выпустил Квентина из своей хватки, но раз уж его отвлекли, ослабил её достаточно, чтобы тот мог дышать. — Ты в порядке, Кью? Это была Джулия. Конечно, это была Джулия. — Да, все хорошо, — как можно более безмятежно отозвался Квентин. И монстр просто исчез. Колдуотер задыхаясь повалился на пол, пытаясь прийти в себя. — О боже, Кью! Что произошло? Джулия подлетела к нему причитая и помогла подняться. Она усадила его в то же кресло, где минуту назад сидело нечто с личиной Элиота. Тогда-то Квентин и заметил, что в комнате с ними находится еще одна бледная как смерть девушка. — Привет, малыш, я Марина, — представилась она. Квентин кивнул и ничего не ответил. — Выглядит он хреново, будто рота сторонников арийского превосходства пустила его по кругу и не раз, — заметила она подойдя ближе. — Марина, прекрати, — огрызнулась на нее Джулия. — Ну прости, дорогая, ты же должна понимать, какая эта услада для моих глаз, — промурлыкала Марина и плюхнулась на диван. — Подожди… Что? — Квентин непонимающе заморгал, пытаясь осмыслить услышанное. — Не бери в голову, красавчик, — улыбнулась Марина. С кухни вернулась Джулия и принесла ему стакан воды. Она сидела рядом и отмалчивалась пока Квентин жадно глотал воду. Видимо подбирала слова, прежде чем начать: — Кью, я поняла, что не спрашивала тебя про то время, когда вы с ним были только вдвоем, — она замялась, подступая к животрепещущей теме. — Он делал тогда что-нибудь с тобой? — Нет, Джулс, нет! Точно ничего такого, о чем ты подумала, — поспешил заверить её Квентин. — Он всегда ограничивался тем, что ломал мне что-то. Обычно это была рука или нога. То, что произошло, это моя ошибка. — Поверить не могу какая он здесь тупая мокрощелка, — не выдержала Марина и закатила глаза. — Мозги поимей, он тебя силой удерживал. Ты нас за слепых идиоток держишь? Квентин посмотрел на Джулию и понял, что она разделяет мнение Марины. — Джулс, пойми, я не знаю, когда боги его заперли, но явно до наступления у этого создания божественного аналога пубертата. Он живет как бестелесная сущность с начала истории. В нем никак не проявляется всё что связано с плотским. Не проявлялось, — поправил с опаской себя Квентин, вспоминая, что у монстра вполне уже начали формироваться некие вкусовые предпочтения, связанные с едой и тем, не менее продолжил, — очень важно, чтобы ты мне поверила. Не думаю, что его вообще интересует секс. — Тогда какого хрена, Квентин! За каким чертом, ты на него полез?! — Я не знаю! Не знаю! Прости. Я только поцеловал его и всё. Это больше не повторится. Мне хватило. Меня как будто дефибриллятором пытали, — он выдохнул, потирая пострадавшую руку, — и мне нужен лед. — Какой же ты придурок. — Да, злись на меня, потому что, если ты будешь злиться на него, он воспримет тебя как угрозу и размажет твою богоподобную задницу по стенке будто вишневый джем. — Богоподобную? — иронично фыркнула Марина. — Я получше видала. — Это он буквально, — напомнила ей Джулия и вернулась к перепалке с Квентином. — А теперь ты послушай меня, Колдуотер. Сейчас у него есть вполне полноценное тело и, если он кого-то трахнет, это будет наша проблема, с такими последствиями, которые ты себе и представить не можешь. Раз уж так вышло, что ты его любимый питомец, следи чтобы он держал свою потенциальную катастрофу в штанах и завязывай с половым воспитанием. — Я уже это понял, уверяю тебя. — Хорошо. Теперь займемся Рейнардом. Пусть нашему постояльцу будет с кем развлечься и кого убить помимо нас.

***

Даже такая гнида как лис похоже был в курсе новостей и попытался исчезнуть с волшебных радаров. Они вычисляли его примерное местоположение до тех пор, пока не пошла какая-то магическая рябь. Рыжий догадался замести следы. Дальше дело было посложней. Квентин не знал, что ей пообещала Джулия, но Марина согласилась помочь им и даже не возражала раздобыть ещё божественной наркоты, хотя предупредила, что времени на это уйдет больше, чем они могут представить. Квентин что-то такое предполагал и надеялся ускорить процесс как мог. Чего он не ожидал, так это то, что через два дня после случившегося Монстр возникнет перед ним с ног до головы покрытый кровью и попытается его схватить. — Твою мать!!! Квентин подпрыгнул от ужаса. Густая красная жидкость стекала с человеческой фигуры на ковер в лучших традициях кошмаров Стивена Кинга, а монстр продолжал тянуть к нему руки: — Квентин, я испачкался. Поцелуй меня. Кью стало подташнивать от металлического запаха крови, которым он сам мгновенно пропитался. Он чувствовал, что его рубашка мокрая от прикосновений монстра и сообразил, что на нем тоже не вода. Ему стало плохо. Впервые в жизни он понял, как это боятся вида крови. Вернее, боятся покрытого ею с ног до головы Элиота, пытающегося заключить его в объятья. — Подожди, подожди. Стой! — осадил его Квентин, — у меня есть идея получше. — Правда? — Да, — как можно уверенней подтвердил Квентин и продолжил, преданно глядя ему в глаза, — но для этого нужно снять всю одежду. На Квентине остались только подвернутые джинсы. Он достал из стиральной машины их одежду и переложил в сушилку. Потом он сразу вернулся в ванную, где монстр продолжал млеть в горячей пенной ванне при свечах. Хоть что-то общее у Элиота и этого существа оказалось. Элиот любил так проводить время и со своей тягой к драматизму называл такую обстановку — суицидальным антуражем. Квентин сел у изголовья ванной и продолжил водить пенной губкой по плечам, принадлежащим Элиоту. — Почему бы просто не использовать заклятье? — томным голосом осведомился монстр и его глаза принялись переливаться зеленым светом. — Ты меня научил тому, что боги любят, когда всё для них делается человеческими руками. Я подумал, что и тебе это будет полезно. Сказав это Квентин смыл пену с груди Элиота и скользнул взглядом между его лопаток. Не хотелось признаваться, но Квентин уже явно растягивал процесс, который, в целом, успокаивал и отдаленно напоминал что-то нормальное. Его отвлекли гипнотические потоки красных разводов, что стекали с волос Элиота по гладкой коже. И все это на ряду с легкой монотонностью занятия, обеспечило Квентину некую передышку. Но рано или поздно голову пришлось бы все же вымыть. Кью начал перебирать пряди волос взбивая на кудрях Элиота розовую пену. Хотя его не переставал волновать один вопрос: — Чья это была кровь? — Не волнуйся, — сказал монстр, сдувая с пальцев мыльные пузыри, —он был уже мертвый. — Кто-то убил его до тебя? — Я был в Мексике. Мы искали вашего друга. Он прятался среди местных мелких богов. Весьма крупная популяция там набралась. У них занимательные обряды поклонения. Можно облачиться в содранную кожу только что принесенной жертвы. Очень авангардно. — Ты оставил там Джулию одну? — Нет, — монстр сделал над собой усилие, чтобы припомнить какие-то мелкие детали, — с ней был еще высокий… и еще одна. Он почувствовал тревогу притормозившего с массажем головы Кью и добавил: — Они в порядке. Я там всех распугал. — Спасибо. Монстр улыбнулся. Квентин предупредил его, что нужно закрыть глаза, а то от мыла может щипать и промыл ему волосы до скрипа. Потом он обошел ванную и сел сбоку на мраморный пол, чтобы полюбоваться своей чистой работой. — Ты так заботишься о своих друзьях, — заметил монстр, глядя на него, — почему тебе не все равно? — Мне нравится о них заботится. — И обо мне тоже? — Конечно. Ты сам говорил, что мы друзья. — А Элиот? — Я уверен, он бы тебе понравился. Квентин даже не вполне шутил, предполагая такое. — Он пытался меня убить, — напомнил монстр. — Он испугался и думал, что защищает меня. Мы же тогда о тебе ничего не знали кроме того вздора, что боги твердили нам. Люди ведь всегда боятся того, что они не понимают. Это легче чем приложить немного усилий. — Вы вообще всего боитесь. Вас такими создали. Бесстрашные вы богам были не к чему. Такие никому не поклоняются, — саркастично выдал монстр. — Ты так думаешь? — Ох, Квентин, я это знаю. Я был там. Монстр заинтересованно глянул на Кью. — Ты боишься меня, Квентин? — Ты же знаешь, что нет. — Но я же могу убить тебя, — возразил монстр. — Это можешь не только ты. Знаешь кто был виновен в большинстве убийств сейчас и от начала времен? Другие люди. В плане убийств, мы богов давно заткнули за пояс. Мне что теперь всех боятся? — Это правда. Ты представитель самого смертоносного вида, — констатировал монстр, — это мне и кажется занимательным. Вы такие хрупкие и разрушительные одновременно. — Среди нас есть и такие кому бы могла понравится твоя сегодняшняя выходка с кровью. — Было весело, — улыбнулся монстр. — Я рад. Но в будущем тебе незачем обливаться кровью если что-то вдруг понадобилось, достаточно только попросить. Мы же друзья. — И ты выполнишь просьбу? — Да. — Тогда поцелуй меня, Квентин. Квентин приподнялся с пола и навис над Элиотом. Звонкую тишину нарушал только плеск воды. Этот поцелуй грозил многим, но ничего не произошло. Лишь то чего они хотели. У Квентина отлегло от сердца. Возможно, связать себя обещанием на этот раз, было правильным решением, потому что его пессимистичный настрой в данный момент не оправдался. Было гораздо меньше зубов, и ведущая роль в поцелуе всё также оставалась за ним. Его нежный монстр пускал ноздрями воздух, когда их губы соприкасались и был податлив к поцелуям. Квентин почувствовал себя похотливой ящеркой, приползшей в солнечный день погреться на руины древнего святилища. Он дал своим рукам волю и стал совершать сладострастные движения. Увлеченно он покрыл поцелуями подбородок Элиота, линию его челюсти и шею. Монстр встрепенулся и сел. Глаза его мерцали потусторонним светом, грозя прожечь душу Кью насквозь. Рука Элиота скользнула по обнаженному торсу Квентина в точности повторяя движение, которым Квентин наградил его минутой назад. Эллиот приподнялся и глубокомысленно лизнул Квентина в шею. Теперь монстр выглядел скорей озадаченно, чем возбужденно. — Ты на вкус как Каспийское море, — произнес он и снова лег, скрывая под водой места куда так просилось множество поцелуев. Квентин прикрыл глаза, понимая, что хоть все и обошлось этими вполне невинными лобзаниями, но в сердце своем он уже нарушил слово, данное Джулии. Кью постарался привести свое дыхание в норму. По крайней мере если монстру кто-нибудь понадобится, это практически наверняка будет сам Квентин. Уж такое развитие событий точно не пройдет мимо их внимания. В этом даже можно было найти некое подобие плюса. Если им вдруг понадобится напитаться божественной силой, решение будет под рукой. Откровенно говоря, Кью понимал, что творит черт-те что, но окинул монстра взглядом, прикидывая реальность такого развития событий и ту силу что он может в себе ощутить. — Я давно хотел спросить, — начал Квентин пока вспышка нежности между ними не сошла на нет, — у тебя есть имя? — Не знаю. У меня его забрали. — Я не хотел тебя рассорить, сожалею что ты его не помнишь, но возможно, только возможно, это и не так плохо. — О чем ты? — Твои родители забрали у тебя все: твою память, твое тело, свободу. Они заперли тебя, пока остальные боги снаружи распускали слухи о тебе. Стоит ли после всего этого держаться за имя, которое они тебе дали? Вселенная бесконечна. В ней миллиарды имен. Ты можешь сам выбрать себе любое и их власть над тобой возможно ослабнет. Монстр не ответил, но Квентин готов был поклясться, что такое на ум ему не приходило. Немного остыв от чувственных переживаний Кью заметил, как на руке Элиота выступила гусиная кожа и понял, что они оба уже какое-то время мерзнут. Закутав тело Элиота в пушистое полотенце, он задержался, чтобы спустить прохладную воду в ванной. Красноватые потоки устремились ко дну водоворотом и на секунду небытие уставилось на Квентина всепоглощающим взором единственного глаза, утягивая в бездонные недра часть его сознания. Голова наполнилась множеством картин. Всеми сразу. Квентин судорожно вздохнул и схватился за бортик ванны. Видения с Элиотом стояли перед его мысленным взором. Он пытался с ними совладать, но потом галлюцинация проникла в его пальцы, позвоночник, живот, заставляя кровь словно вскипать и жечь его тело изнутри. Он ощущал, как упирается руками в стену пока Элиот сжимает его бедра и шепчет будто над ними потрудился греческий скульптор. Он чувствовал на себе тяжесть тела Элиота, когда они лежали под незнакомыми филорианскими звездами. Элиот развлекался, прося придумать названия созвездиям и делал все, чтобы в голову лезли только скабрезности. Бурлящие наваждения погрузили окружающий Квентина мир во тьму. Он успел подумать о проклятье прежде, чем силы покинули его, и он оказался на полу не в состоянии пошевелиться, а потом и вовсе отключился.

***

Реальность вновь явилась ему тяжестью в голове и будь он проклят если думал, что испытывал до этого момента похмелье. В дополнения ещё шли увесистые шлепки по щекам. — Давай, Кью, приходи в себя. Квентин понял, что пока он спал, кто-то попрыгал у него на груди и сделал шокирующе болезненный вдох: — Джу-ли, — прохрипел он. — Вот молодец! Видишь меня? — Что? — Сколько пальцев, Кью?! — Не знаю… три? — Близко, — констатировала Джулия и опустила руку с прижатым большим пальцем. Она кастанула пару заклятий. Начала с обезболивающих чар. Ему стало значительно лучше. Квентин попытался сесть и тут же рухнул обратно на подушки. Он понял, что очнулся уже в постели. — Тихо, уж лучше лежи, — покачала головой Джули. — Не сработало? — Легкая версия заклятья Вирсаладзе. Ему нужно время, чтобы подействовать. Как только у тебя усилится восприятие цветового спектра, значит аноксия восполнена. Квентин попытался сфокусировать взгляд на своей ладони: — Ого! — Да, — согласно кивнула Джулия, — а ты думал, почему перед многими вершина Эвереста предстает неописуемо прекрасной? Иначе бы шерпы заколебались вытаскивать оттуда такое количество трупов. Приготовься осознать, что всю жизнь проходил все равно что дальтоником. — Как обнадеживает, — пробубнил Квентин. — Ты помнишь, что с тобой случилось? Квентин не сразу, но припомнил всё, что было связано с наваждением или проклятьем и поморщился: — Ничего необычного. Я, как всегда, был либо в депрессии, либо без сознания, либо ранен, либо умирал. — Он в порядке, — раздался насмешливый мужской голос. — Я даже как будто скучал по твоему нытью. — Пени, — встрепенулся Квентин и на этот раз успешно уселся, — ты что здесь делаешь?! — Спас твою задницу. Опять! — Он перенес тебя из ванной, Кью, — объяснила Джулия, — там все было заполнено гелием. Еще немного и ты бы не проснулся. — Не за что, мудила, — вставил Пени. — Гелием? Откуда вы знаете? — Уж поверь нам, мы знаем. Джулия верещала как мышь найдя твой без двух минут труп на полу. Сама чуть не вырубилась, пытаясь тебя вытащить. — Квентин, что там произошло? — Нечего. В смысле, Элиот материализовался посреди комнаты весь покрытый, ну вы знаете. Я его отмыл, — Квентин замешкался, а потом решил сказать, как есть. — Он меня поцеловал. Сам не заметив, как соврал он продолжил: — Когда я открыл водосток свечи погасли и я помню, как упал. Я там лежал и не мог пошевелиться. У меня начались галлюцинации, а потом я отключился. — Миловались в окружении свечей, — уточнил Пени. — Похоже на обряд поклонения. — Да, чем-то похоже, — согласилась с ним Джулия. — Вы издеваетесь! — откинулся в кровати Квентин и закрыл глаза рукой. — Чувак, я не осуждаю, но фу, — с издевкой скривился Пени. — Ха-ха, очень смешно, Пени, — смертельно серьезным тоном произнес Квентин. — Какого черта он вообще был в крови? Это правда, вы ловили Рейнара? Почему не сделали все так, как мы и планировали? — Мы хотели, но ненадолго его местоположение стало четким, а монстр это увидел. Он рванул туда. — Мы рванули за ним, — добавил Пени. — Что там у вас случилось? — Много всего, но главное Джулия заклеймила Рейнара. Теперь если он хотя бы подумает об Аиде, мы узнаем, — не без гордости сказал Пени. — Есть шанс, что он кого-нибудь призовёт? — А куда денется. Твой любовный интерес ему для начала ноги переломал и это он еще не старался. Приходи уже в себя и соберись наконец. Нам предстоит навалять очередному богу. Не помешала бы и твоя помощь. Пени вышел из комнаты проверить, не успела ли Марина провернуть какую-нибудь подлость, пока их отвлекала ситуация с Квентином. Джулия осталась сидеть на краю кровати демонстрируя озабоченность. Квентин даже смотреть на неё сейчас не мог, не говоря уже о задушевных беседах. — Честное слово, Джулс, я в порядке, — наконец прервал он молчание. — То, что ты смогла совладать с Рейнаром, гораздо более волнительно, чем я вырубившейся на полу. Ты просто молодец, Джули. — Спасибо, — улыбнулась она, — меня до сих пор внутри потряхивает. Пришлось импровизировать, но мы сделали это. Хорошо, что я заклинание подготовила заранее. — Нам всем теперь не мешало бы подготовиться. — Кстати об этом, Кью. Есть мысли по поводу гелия? — Пока не очень. Может это подсказка? Джулия заглянула в свой смартфон: — Похоже ты прав. Газ назван в честь солнечного божества. — Еще это второй по распространенности элемент во вселенной. — Откуда знаешь? — Факультатив по Менделееву. Открой таблицу и увидишь. — Круто. Практически весь гелий образовался сразу после большого взрыва, — пальцы Джулии замерли над экраном. — О боже! — Что такое? Квентин заглянул ей через плечо и увидел на телефоне загруженную таблицу. — Разве ты не видишь? Джулия увеличила начало таблицы и на них выпрыгнула заглавная «Н» под номером 1. — Квентин, это мы. — Подожди, а разве не углерод? — Конечно, если выжить из человеческого тела всю воду, то останется в основном углерод, но половина атомов нашего тела — это водород. — Дарящий свет. Думаешь поэтому его заперли? — По-моему, это слишком буквально, но причина должна была быть существенной, — размышляла в слух Джулия. — Что, если у его родителей могло не быть другого выбора? — У всемогущих древних протобогов? Квентин был явно скептически настроен по поводу высказанной теории. — Им пришлось выбирать, Кью. Возможно, детки грозили перебить друг друга, как наши предки сделали с неандертальцами. — Вообще-то они их частично ассимилировали. — Ну, да! Повезло той жалкой кучке, которых выебали, а не сожрали. И мы сейчас не о безволосых приматах говорим. Свары тех созданий могли разорвать вселенную. — Значит, ты говоришь, что кого-то пришлось скрыть во тьме? Поселить в красивом замке и назвать своими ошибками, что бы к ним туда никто не совался. Пока другие чада резвились. Искусственный отбор. — Не удивительно, что все боги разбежались. Вернулся их разъярённый старший брат. Им теперь не поздоровится. — Почему ты думаешь, что он старше? — Квентин, младших всегда любить легче. Если сомневаешься можешь спросить у моей сестры, кого бы, по её мнению, заперли наши родители. — Ого… Теплые у вас отношения. — Квентин… Мы буквально выпустили погибель богов. — Джули с опаской глянула на него, — не уверенна, что мы правильно поступаем, помогая ему. — Джулс, ты не обязана меня поддерживать, но я не перестану пытаться помочь Элиоту. Я дам этому… существу, все что оно захочет. Я дам ему его тело, дам сожрать мой рассудок, дам разорвать меня. Мне уже все равно. Я уже умирал. Спорим в итоге мир даже не заметит еще одного, вновь прибывшего, сияющего бога. — Прекрати твердить про свою смерть! — не выдержала Джулия. — Без сознания ты и то вел себя вменяемей. — Тогда не мучайся и дай мне побыть одному. Джули рассержено взглянула на него, встала и направилась к двери, но одернулась что бы все же попытаться вправить ему мозги: — Ты спрашивал, с чем не смогли совладать всесильные создатели? Это любовь, Кью. Персефона молила меня, чтобы я сохранила жизнь её ублюдку-сыночку и не смогла расправиться с ним сама. Сомневаюсь, что её родители перенесли бы, если их любимые отпрыски начали уничтожать друг друга учитывая, что они сделали, когда не стало Эмбера. Они зависимы от любви, Кью, вот почему монстр выбрал Элиота. Ты единственный из всех встречавшихся мне людей, сохранил способность к безусловной любви, а Элиот единственный, кто кинулся тебя защищать. — Что ты хочешь этим сказать? Мне не следует спасать Элиота? — Я хочу сказать, что эта штука внутри него нуждается в тебе. Я хочу сказать, что ты их понимаешь лучше, чем можешь представить. Воспользуйся этим, но помни, что у нас, людей в отличии от них было множество поколений и тонны плохих решений, чтобы принять в себя скорбь. Я очень надеюсь, что ты окажешься прав насчет мира, но если нет, то настанет время плохих решений, а это мой конек. От богов ждать помощи нам не придется и будь я проклята если отдам им еще и тебя! С этими словами она вышла, оставляя Квентина рассматривать калейдоскоп красок, что взвился в воздух от злости Джулии и пронесся за ней шлейфом через всю комнату.