Узор

Стив знал, как Баки ненавидит механическую руку. Да, это уже не та, что ему сделала ГИДРА, но сама тяжесть металла напоминала ему о всех тех убийствах, что он совершил. Барнсу часто снятся кошмары. В основном — его жертвы. Уснуть без снотворного практически нереально. Солдату не нравится то, что ночью он становится уязвимым, но на Базе Мстителей вроде бы безопасно, и он постепенно мирится с необходимостью принимать лекарства. Когда однажды утром вместо привычного черного металла Баки видит на бионике узор из тонких разноцветных линий, он ненадолго замирает, рассматривая его, после чего идет разбираться с автором творчества. Виновник нашелся быстро — на Базе был только один художник, и он вполне мог додуматься сделать нечто подобное. Стив даже не отрицает, что это его рук дело. На вопрос «Зачем?» он отвечает, что «хотел как лучше» и смотрит на него этим-своим-взглядом. Баки никогда не мог сердиться на него, когда он так смотрел, и просто молча идет отмывать краску. Инцидент повторяется через месяц, затем еще раз и еще. Барнс каждый раз недовольно бурчит, долго отмывает руку, потому что краска плохо сходит с железа, а после целый день хмурится стоит только Роджерсу попасть в поле его зрения. Но молчит. Потому что понимает, что именно пытается сделать Стив, и он благодарен. Внутренне. Но внешне ему не нравится ходить с легкомысленными рисунками на бионике. Всё-таки репутация тоже не последняя вещь в жизни. После пятого раза он все же просит Капитана прекратить. Тот сразу же соглашается. Баки чувствует подвох и практически не удивляется когда однажды снова просыпается в узорах. Как назло, у них был срочный вылет и времени на то, чтобы смыть краску, уже не оставалось. Творчество скрывается под кофтой с длинными рукавами и, к счастью, остается незамеченным остальными. Вернувшись после миссии, Барнс первым делом прячет краски Стива и возвращает их только через неделю, получив обещание, что это было в самый последний раз. Прошло еще полтора месяца. Недовольное «Серьезно? Опять?» было первым, что услышал Стив, как только Баки появился утром на кухне. Взгляд невольно скользнул к левой руке друга, на которой красовался рисунок из смайликов. — Понимаю, что ты думаешь, но это не я. — Тогда кто? — задал резонный вопрос Барнс. Сэм, Наташа и Питер, которые в это время завтракали, тихо наблюдали за мужчинами, стараясь не привлекать лишнего внимания. Стив выглядел растерянным, не зная, что ответить. Обвинять других без доказательств было не в его правилах. — Это я, — робко выдавил Паркер, когда молчание стало гнетущим. Все взгляды тут же направились на него, отчего парню стало еще неуютнее, и он непроизвольно сгорбился. — Я… думал это поднимет вам настроение. Вы в последнее время были таким грустным. Простите, — тихо закончил Питер, смотря куда угодно, но не на Барнса. Тот несколько секунд буравил парня недовольным взглядом, после чего тяжело вздохнул, понимая, что он не может на него злиться. Паркер, как и Стив, просто хотел помочь. Баки понимал это и старался принять, хоть и не привык пока к подобной заботе. Тем не менее, у него остался еще один вопрос. — Это тоже ты? — уточнил Баки, показывая на кривую надпись «Сокол рулит!». — Это уже я, каюсь, — не стал отпираться Сэм. — Решил помочь парню, но рисую я паршиво. А так еще и дружеское напоминание обо мне останется. По лицу Сокола было видно, что он ни о чем не жалеет, и это раздражало Барнса сильнее его ужасного творчества. Отношения у них с Уилсоном не заладились с самого начала и с тех пор скакали от просто нейтральных до взаимной пассивной агрессии, включающей в себя подколы и небольшие пакости. Прежде чем Баки успел подобрать слова, чтобы в рамках приличий донести до Сэма, что он думает о его художественном вкусе, голос подала Наташа: — Я себя прямо оторванной от коллектива чувствую. Все уже на этой руке отметились, кроме меня. — Трое — это не все, — осторожно поправил Стив, следя за реакцией друга. — Из присутствующих здесь — все. Баки несколько раз хмуро осмотрел собравшихся и тяжело вздохнул. Спокойно жить ему теперь в любом случае вряд ли дадут. Лучше разобраться с этим сразу. — Хорошо. Один раз. Каждый что-то нарисует, и больше мы к этой теме не возвращаемся. Никогда.

***

Барнс лежал на кровати, смотря в потолок. День был тяжелый. О своем решении Солдат пожалел почти сразу же. Ему не нравилось оживление вокруг него, а нездоровый энтузиазм Уилсона так и вовсе настораживал. Общее собрание, которое Баки с чистой совестью пропустил, длилось довольно долго. Почему-то к его шуточному предложению отнеслись не менее, если не более, серьезно, чем к обычным миссиям. Это напрягало Барнса, но отступать было уже поздно. Когда к нему в комнату заходят Стив с несколькими упаковками краски и подозрительно воодушевленный Старк, Баки предпочитает ни о чем не спрашивать, ни на кого не обращать внимания и вообще отключиться от происходящего, погрузившись в книгу, которую недавно дал ему Паркер. Мстители заходили по одному, со смешками осматривали чужую работу, возились со своей частью «шедевра» и уступали место следующему. Последним был Стив, который доработал рисунок, объединив отдельные элементы в одну композицию. Только после этого Барнс отложил книгу и стал осматривать бионику. На этот раз рисунок будто дополнял темный фон металла и не казался таким уж неуместным. С некоторыми оговорками разумеется. Итак, спустя несколько часов мучений Баки, наконец, оставили в покое. Сразу после того как Роджерс вывел из комнаты обиженного Тони, который так и не дождался реакции на их коллективное творчество, которым он с самого начала очень гордился. Лежа в кровати, Барнс вытянул руку перед собой и еще раз осмотрел рисунок, похожий на модель звездной карты. О том, кто именно что нарисовал, можно было только догадываться по цвету, форме и мелким деталям, но это было не так уж важно. В любом случае он планировал завтра же избавиться от узора. — Это какой-то кошмар, — тихо пробормотал Баки, задержав взгляд на улыбающейся звезде в очках и опустив руку обратно на кровать. На следующий день Барнс заметил, что тяжесть железной руки не ощущалась так сильно, как всегда, а чувство вины, которое обычно появлялось при взгляде на бионику, сменилось каким-то другим, названия которому мужчина подобрать не мог. Мстители тоже вели себя по-странному дружелюбно, будто и не было никакой вражды несколько лет назад. Стоило им заметить Баки, как обсуждение стало оживленнее, а Старк снова попытался выяснить его мнение по поводу рисунка. Обычно Солдат старался держаться подальше от шумной компании, но сейчас ему было уютно среди них. Он даже честно сказал, что рисунок — кошмар, и с едва заметной улыбкой наблюдал за попытками Тони доказать, что Барнс просто ничего не понимает в искусстве. Узор Баки решил пока оставить.