eine Erinnerung

Поздно, вечереет, зажжён камин, ужин съеден, тепло расходится по гигантскому особняку. Двое сидят у огня. Мальчик, делающий вид, что увлёкся чтением, и мужчина умиротворённый, похожий на птицу сидит, взирая на своего драгоценного сына. Он смотрит, как маленькие ручки медленно листаю странички, как грудка вздымается и опускается, как пламя мягким светом выделяет фигурку на фоне мрачного убранство комнаты, и убаюканный такой идиллей не замечает, когда мальчик поднимает глаза и задерживает свой взгляд на нём. Тишина. Молчаливая борьба продолжается около тридцати секунд, пока Освальд не понимает, что начинает проигрывать. Но быть поверженным в гляделки ему не хотелось, как и вообще проигрывать. Поэтому он корчит смешную гримасу и, услышав смех напротив, быстро моргает. Мартин, совершенно не ожидавший такого поворота событий, улыбается. Они бы могли ещё долго так сидеть в зале, если бы Кобблпот не вспомнил, как ворчал на него заместитель мэра и по совместительству его друг по поводу сбитого распорядка дня и в частности сна. Поэтому посмотрев на часы и мысленно огорчившись, что нельзя посидеть так дольше, Освальд улыбнулся сыну и сказал, что пора спать. На что Мартин недовольно скуксился, но спорить не стал и пошёл вместе с отцом в комнату. Там он переоделся в пижаму и лёг под тёплое одеяло, смотря, как папа подходит к его кровати и целует в лобик. А потом спрашивает: -Какую сказку ты хочешь, чтобы я прочитал тебе сегодня? Мартин быстро качает головой и смотрит на озадаченное выражение голубых глаз, берёт карандаш и пишет на блокноте: расскажи… Мальчик замечает, как взрослый в костюме замирает и, кажется, перестаёт дышать. Поэтому быстро дописывает и разворачивает блокнот, на что получает вздох облегчения и задумчивый взгляд. — А ты точно уверен? Может лучше сказку? Это длинная и немного грустная история. Кивок. И шуршание карандаша.  — Нет, всё же расскажи кем ты хотел стать, когда был маленьким. Как ты познакомился с дядей Эдом? Было написано корявенько с ошибками в двух словах, но очень старательно и на двух листочках. Освальд пропускает смешок и смотрит в серьёзные глазки сына. -Ладно, ладно. Только давай я сегодня отвечу только на первый вопрос, потому что уже поздно и я не хочу, чтобы у тебя завтра болела голова. Хорошо? А если захочешь я продолжу рассказывать завтра, договорились? Мартин довольно кивает и наблюдает, как Кобблпот приносит стул и садится подле кровати. Он поправляет задравшийся галстук, а потом ослабляет его, ненадолго замолкает. Становится понятно, что этот странный похожий на птицу человек усердно подбирает слова. Он с нежностью поправляет одеяло сына и приняв обычное положение на стуле прикрывает глаза, которые сейчас смотрели куда-то совсем далеко, и начинает говорить.        «Когда-то давным-давно я был как ты, но мне было где-то одиннадцать. Я ходил шестой класс готэмской школы в бедном районе и не замечал, как летят дни… Они все были одинаковыми для меня. Но…». Пингвин ненадолго замолкает, потерявшись в воспоминаниях, но корректируя курс мыслей продолжает, чуть нахохлившись. «Знаешь, иногда такое бывает, ты внезапно понимаешь, что нашёл любимое занятие, которым ты хотел бы заниматься всю свою жизнь.» Мягкий скрип половиц и любопытный взгляд из темноты остались незамеченным в то время, как Пингвин продолжал свой рассказ. «В моём случае это было для меня совершенно неожиданно. Помню, как я не обратил внимание на то, что вещала наша учительница и на то, что она раздала брошюры.» Как много он опускает, подумал никем незамечанный и примостившийся за углом Эд. «Только за обедом перебирая тетрадки я заметил её и прочитав понял, что хочу играть. Это была незамысловатая жёлто-красная бумажка с приглашением всем желающим вступить в театральный кружок и по желанию пройти кастинг на роли в предстоящем спектакле. Тогда я подумал, что хочу стать актёром. Помню, как я окрылённый этой мыслью рассказал это матери. Она так была рада моей заинтересованности чем-то и поддерживала меня в этом начинании», — сказал Кобблпот с теплотой в голосе и любовно смотря на это воспоминание. В этот момент человек в зелёном костюме невольно залюбовался блестящими от воспоминаний глазами и тёплотой всей картины за дверным проёмом в целом. Но внезапный сонный зевок вывел Освальда из воспоминаний и заставил посмотреть на засыпающего сына. Мальчик хотел что-то сказать, но ласковый и немного укоризненный понимающий всё взгляд так и говорил: засыпай, а завтра я тебе всё дорасскажу. И улыбаясь, мужчина погладил мальчика по голове, еле слышным шёпотом пожелал спокойной ночи и тихо, насколько это возможно для хромого, выходил из комнаты, выключая свет и закрывая за собой дверь. Конечно же это была очень упрощённая и смягченная версия всего происходящего с одиннадцетилетним Освальдом Кобблпотом. Странным, неклюжимы и обозленным на всех и вся мальчиком, вступающим на криминальный путь, но ведь такое и не расскажешь такое не кому. Далее вечер в резиденции мэра Кобблпота прошёл как обычно, то есть таким образом: Ольга акрыла на стол, мэр и его заместитель поужинали прощлись по тройке срочных вопросов, а в конце разошлись по своим комнатам. Но это только на первый взгляд. На самом деле, весь вечер самый влиятельный на тот момент человек в Готеме находился мыслями совсем не здесь из-за чего большая часть его ужина так и осталась на тарелке, а вино не пригубленно. А Эдвард Нигма, заметив некоторую рассеяность и отстранённость своего визави, решил списать это всё на переутомление. Но несмотря на такой вывод продолжал вглядываться в выражение глаз хозяина дома. Подслушав часть рассказа Кобблпота, он решил, что не смог бы представить этого властного и амбициозного человека в роли актёра, задатки есть, да слишком пылок. Правда ему было интересно услышать, как Освальд ушёл в мир разбоя и бесчестия, здесь он был на каждом углу, но остаться там, прижиться, стать не мальком, а чем-то покрупнее, даже пусть небольшой рыбкой, в этом мире было сложно. Так и разошлись они каждый в своих мыслях.