Научиться заново жить

      Тычок локтём под рёбра — и я со всего маху врезаюсь в мутное окно общественного транспорта. За что так жестоко? Даже в автобусе прикорнуть не дают… Поворачиваюсь, если не обругать, то хотя бы посмотреть, что за существо меня толкнуло, и натыкаюсь на извиняющиеся глаза подруги. Хотя мы скорей коллеги, нежели друзья.       — Прости, Крис. Я не думала, что ты так стукнешься. Ты просто уснула, а тебе на следующей выходить, — она так смешно округлила глаза и надула щёки, что я не удержалась и хихикнула. И так каждое утро: вместе отрабатываем ночную смену в баре, вместе едем на одном автобусе домой, и вместе едем вечером на работу. Вообще, я могла бы и пешочком, мне не далеко, но после смены на каблучищах и сидеть больно, не то, что ходить. Ещё и спина побаливает… Сейчас бы на диванчике разлечься… — Эй? Кристин? Ты чего, опять засыпаешь!       — Ой, да. Спасибо, — скоро выходить, поэтому я аккуратно перелезаю через девушку, но что-то идёт не так, и я падаю вперёд, едва успевая удержаться за сидения. Опускаю взгляд на обувь. — Ну-у да-а, шнурок развязался, — поспешно завязываю бантики на любимых белых кедах, которыми я очень горжусь, ведь купила на первую зарплату! Бегом несусь на выход, пока водитель не тронулся дальше. Едва успеваю и, наконец, свежий воздух. — В работе ночью есть свои плюсы — ты не ложишься спать и не просыпаешь пары в универе, а потом, правда, спишь на самих парах, — философским тоном пробормотала я.       Я стояла на остановке минут пять, вглядываясь в изумрудную листву парка. Жить на окраине города не так уж и плохо — домов меньше, а деревьев больше. Иногда я готова была отказаться от цивилизации и жить в каком-нибудь бору в избушке. Останавливало меня только отсутствие в лесу сигарет: они моя любовь и ненависть уже много лет. Достаю одну и зажигаю, блаженно жмурясь. Крепкий, но одновременно и расслабляющий дым оставляет сладкое послевкусие.       Пора домой. Со вздохом отворачиваюсь от любимого сквера и иду в сторону железобетонных новостроек. Восходящее солнце слепит глаза. Как же я задолбалась.

***

      Поднимаюсь на пятый этаж, проигнорировав лифт. Паранойя вкупе с клаустрофобией не дают спокойно даже и думать о передвигающейся по этажам коробке. Кстати о паранойе, мне кажется, или кто-то зашёл в подъезд? О боли в ногах я забыла мгновенно, пулей взлетая вверх по ступенькам, и вспомнила о ней только сидя в прихожей собственной квартиры. Фух, пронесло…       — Кристюш? Это ты? — седая голова бабули выглянула из кухни, улыбнулась и исчезла. — Доброе утро! Тут Барселона под ногами крутится, сходи, выгуляй. Я как раз оладьи напеку.       — Ну, ба-а… Я только пришла! Я устала, оголодала и скоро одичаю. А ведь мне сегодня к первой паре, — я так и сидела, подпирая дверь, и ныла, пока ко мне не прибежала моя радость — чем-то отдалённо напоминающая немецкую овчарку — Барселона и принялась лизать руки. — Ну, ладно-ладно, сейчас пойдём, дай только умыться и чай захватить.       В ванной я попыталась улыбнуться своему отражению. М-да, лицо выглядит помятым, светлые кудряшки растрепались, а глаза покраснели из-за отсутствия сна, но так даже неплохо: зелёная радужка правого глаза стала казаться ещё ярче на фоне красных сосудиков, а вот левый карий, почти чёрный, глаз выглядел ещё более колючим. Пара минут спустя — и лицо выглядит свежее, а волосы приняли более прилежный вид. С глазами всё гораздо сложнее. Тут нужен сон, а времени на него у меня нет. Барса нетерпеливо тявкнула из коридора, и я поспешила расстаться с красоткой в отражении. По пути, захватив поводок, рюкзак, первую попавшуюся под руку книгу, термос с чаем и собаку, я, обувшись, вышла в холодный подъезд. Сердце снова замерло, но теперь-то я не одна, значит всё в будет в порядке.       Выйдя из подъезда, первым встречным оказалась бабулька-соседка. Она шарахнулась от моего взгляда, впрочем, ничего нового. «Ведьма» — пробурчала она себе под нос и интенсивно заплевалась на асфальт. Ну, хоть не проститутка. И на этом спасибо.       Барселона потянула меня сразу в сторону парка. Там, пользуясь тем, что людей нет, отпустив собаку, я устроилась на одной из скамеек и взглянула на тёмную обложку книги. На ней золотилась надпись: «Магические обряды и традиции древних народов» и подпись: «Р. ан-Риттар». Этот невероятно интересный сборник сказок бабушка подарила мне на пятнадцатилетие, и я до сих пор люблю его перечитывать, хоть я давно уже не подросток. Книга была напечатана красивым шрифтом, со всякими завитушками и маленькими ажурными рисунками. Это создавало свою атмосферу и наводило на мысль, что книга рукописная, но этого просто не может быть, хотя переплёт явно сшит вручную, да и желтоватый оттенок листов…       Да нет, быть не может, что сейчас кто-нибудь занимается таким. Хотя дело занятное. И, наверное, очень прибыльное, хотя и ценителей таких вещей сложно было бы найти… Так, что-то совсем у меня мысли уплыли.       — Уж лучше бы тетрадь с Анькиными конспектами захватила, — грустно проговорила я. — Когда мне ещё те каракули разбирать?       — Эй, Крыса! — даже не оборачиваясь, я понимаю кто это.       — Пошёл ты, — чётко произнесла я, поднимая глаза на высокого парня, ведущего на поводке шикарного чёрного немецкого дога. Я невольно задержала дыхание, любуясь. Пёс идёт с таким достоинством, какое не всегда встретишь в людях, а тем более в его дохляке-хозяине. Такое ощущение, будто это он выгуливает тощего Виталика, а не наоборот.       — Такая невежливая, совсем не меняешься, идиотка, — подходя к скамейке, процедил парень.       — Я тебе ясно сказала, что видеть тебя не могу, вали, давай! — холёный красавчик меня раздражал. Хотелось прибить его и забыть. Этот глупый индивид мог вывести меня одним только видом! Не понимаю, где были мои мозги полгода назад, когда я влюбилась в него!       — Ой-ой, какие мы злые, я балдею! — он хотел что-то ещё сказать, но тут из чащи, куда убежала моя Барса, донёсся леденящий душу вой… — Твоя дворняга воет? Вот кто мне спать не даёт… — пренебрежительно бросил он.       У меня же всё замерло в груди от таких звуков. Я сорвалась со скамейки и как можно быстрее побежала туда, куда меня зовёт Барселона. Вслед мне доносились ядовитые замечания парня и глухой лай его пса. Казалось, что они оба смеются. Но думать над этим времени не было, я неслась как лань, гонимая страхом. Барса выла надрывно, не переставая.       Продравшись через неухоженные кусты, я увидела ровную круглую поляну, по границе обложенную светлым камнем. Барса лаяла и рычала на середину поляны, иногда переходя на вой. Моё присутствие она и не заметила. Она словно обезумела: с пасти у неё срывалась пена, а глаза безумно остекленели. Она неотрывно смотрела на висящее в центре поляны ярко-синее полотно, по которому по окружности, не прекращая, пробегали ослепительные разряды тока, производящие такой шум, что заглушали вой моей Барселоны. Настолько они были яркими, что мир померк и словно накрылся серой тенью.       Я бросилась к своей собаке, но она, поджав хвост, убежала вон из круга. Я тоже побежала, но натолкнулась на невидимую преграду, и меня отбросило к центру поляны.       Перед носом ударила молния, я закричала от неожиданности, и, словно почувствовав моё приближение, круг, похожий больше на водоворот густого синего тумана, стал пульсировать и ещё агрессивнее бросаться молниями, которые только чудом меня не задевали.       Я вновь хотела побежать за Барселоной, но увидела, что деревья сближаются, образуя непроходимую ограду вокруг этой злосчастной поляны. Я сидела, поджав ноги, смотрела, как шевелится крона сосен. За моей спиной, метрах в пяти, искрило то самое синее нечто. Я, боясь обернуться, смотрела на деревья и поняла, что они, остановившись, срослись в непроходимую стену, ветки немыслимо переплелись и слились в одно целое.       — Бред, ха-ха, — я паниковала. — Я сплю, точно сплю. Сейчас меня разбудит Аська, я сойду с автобуса и пойду домой, — я вновь нервно хихикнула. — Там меня будет ждать моя Барса… Барселона! — сипло крикнула я, сорвалась с земли и бросилась на ограду из деревьев. — Пусти! Барса! Бабуля! Помогите! Вита-а-аля! — я ободрала руки об кору сосен, но не прекращала попыток прорваться.       Внезапный порыв ветра раскрыл и перелистнул страницы выпавшей из моих рук книги. Увесистый рюкзак за моей спиной внезапно потяжелел и оттянул назад, к сияющему вихрю. Сильный ветер, ударивший меня в грудь, сбил с ног. Чудом не сломав шею, я перекувыркнулась через плечо и вцепилась ногтями в короткую траву поляны, пытаясь хоть как-то пересилить притяжение электрического завихрения.       Я уже не пыталась кричать, слова уносил сильный поток воздуха. Передо мной лежала моя книга, страницы которой перелистывались яростью ветра, только очень тяжёлая обложка не давала ей сорваться и улететь.       Только я подумала об этом, размышляя, как сунуть её в сумку, как книга всё же подлетела и ударила меня уголком в лоб и пропала, попав в синее нечто. Нечто, вспыхнув, поглотило книгу! Я знала это точно!       Внезапная боль вспыхнула на лбу на месте удара и ударила по вискам. Вскрикнув, я вскинула руки к лицу, потеряв всякую опору. Перед глазами заплясали чёрные мушки, и почти сразу меня ослепил яркий голубоватый свет, я потеряла чувство пространства и зажмурилась. Страшный треск, как у старого телевизора, а затем внезапная гулкая тишина оглушила меня, и я не сразу поняла, что лежу щекой на холодном мраморном полу. По красивым золотистым прожилкам прыгали яркие голубые искры.       — Вэш! Зови Ведуна, придурок! — как через вату, услышала я, прикрывая глаза, настолько искры были ослепительными.       — Оно может быть опасно! — я лежу и чувствую, как мир вокруг меня крутится, как лопасти вертолёта.       «Как с похмелья» — невесело подумала я.       — Вали Велл, я сама разберусь! — резкий женский голос прозвучал так близко и громко, что я поморщилась. Точнее попыталась поморщиться, потому что моё лицо словно замёрзло.       Ко мне кто-то подошёл и перевернул на спину, от внезапной боли в левом плече открыла глаза и закричала. Передо мной взметнулись чьи-то рыжие волосы.       — И лекаря найди, она ранена!