Дар Богу дождя

      — Жрица!.. Жрица! — в храм забегает немолодая женщина, держа на руках дитя.       У алтаря, благоухающего травами и маслами, на коленях сидела девушка, которой этой весной исполнилось шестнадцать. Она медленно повернула голову, всё ещё пребывая в лёгком трансе, но, увидев ребёнка на руках женщины, она поспешно поднялась. От резкого движения голова немного закружилась, но жрица, стараясь не обращать на это внимание, быстро подошла к посетительнице.       — Молю, она не просыпается! — в голосе женщины ощущалось отчаяние.       — Тише, тише. Молю вас, успокойтесь, — девушка слегка облизнула губы. — Я сделаю всё возможное.       Девушка взяла ребёнка на руки и понесла его в дальнюю комнату, где жила сама.       С тех пор как её нашли у порога храма, стоящего в отдалении от посёлка, все называли её жрицей. Эти люди разрешили ей остаться в храме, где она и жила по сей день. Девушка не помнила себя, но не чувствовала дискомфорта от этого. Весь её мир был сосредоточен на служении Рэю — Богу воды.       Он в ответ на её молитвы одаривал жителей дождём и она преподносила ему дары от благодарных жителей. Но в последние несколько недель не было ни капли дождя, урожай погибал, так как русло реки находилось далеко от селения и обмельчало из-за засухи. А следом за растениями рисковали погибнуть и люди. Многие из жителей занемогли от нехватки чистой воды и могли умереть со дня на день.       Единственная, кто не испытывал неудобств в это время, была Рин — жрица храма — ко входу через каждые три дня подносили кувшин с чистой водой. Девушка была очень удручена тем, что местные жители тратят последние ресурсы на её благополучие, и, чтобы хоть как-то сгладить свою вину перед ними, девушка стала ещё усерднее молиться, часто проводя у алтаря по целому дню.       Женщина, что принесла девочку, была первой, кто попросил Рин о помощи. Девушка не могла отказать.       Отнеся ребёнка в свою крохотную комнатку, она вытащила из ниши кувшин с водой. Он был почти полным, несмотря на то, что последний раз его наполняли два дня назад. Рин осторожно смочила чистую ткань водой и поднесла её к губам малютки. Они были сильно потрескавшиеся и покрыты запёкшейся кровью.       "Зачем же доводить себя до такого," — девушка нахмурила брови, наблюдая, как маленькие капельки просачиваются между губ.       В этот момент она почувствовала на себе взгляд. Это могло означать только одно: нужно продолжать.       Положив на губы девчоночки скрученную ткань, другой конец которой она опустила в мисочку с водой, стоящей чуть выше, девушка встала и направилась к алтарю.       Нет. Она не почувствовала на себе взгляд Бога. Это был взгляд прислужника, которого к ней приставили ещё в детстве и который был одновременно стражем.       Подойдя к алтарю, Рин опустилась на колени и начала молитву...       Она сама себя урезала в воде, чтобы помогать жителям в таких ситуациях как эта, хотя она и не была уверена придут ли к ней. Губы Рин потрескались и неприятно кололись. Но девушка упорно запрещала себе пить больше необходимого, несмотря на просьбы жителей.       "Пока мои мольбы не услышит Бог, я буду равной людям," — решила она для себя.       В большом зале было тихо, Солнце грело спину, желая одарить бледную кожу своими лучами, но девушка с золотистым каре не спешила покрываться загаром. Каждый день она садилась перед алтарём на колени и тихо молила о дожде. Уже успевало зайти Солнце, когда она, наконец, открывала глаза. В такие моменты на глаза у неё наворачивались слёзы, а ноги, словно чужие, не желали держать хозяйку. Тогда девушка осторожно облокачивалась на алтарь и ждала, смотря через дверь на ночное небо, когда её ноги вновь смогут нести её. С каждым днём это время увеличивалось, а два дня назад ноги и вовсе отдались дикой болью, когда Рин попыталась ими шевельнуть, казалось, что их разрывают изнутри тысячи иголок. Девушка долго мучилась от этой боли, но никто не обратил внимания на тихие всхлипы, доносящиеся из темноты храма.       Рин открыла глаза. Не совсем понимая, где она и который сейчас час, девушка осторожно привстала на локтях. Её тело затекло от лежания на каменном полу, шея болела. Когда девушка обернулась, то увидела на небе каскад звёзд, провозглашавший начало ночи.       — Что?.. — сухие губы не хотели произносить слова, и звук вышел совсем жалким.       "Почему сейчас ночь? Я что уснула перед алтарём? Сколько я спала?" — вопросы почти сразу же закружились в испуганном сознании. Ещё никогда Рин не засыпала во время службы.       Девушка попыталась встать, но тут заметила на своих ногах шкуру какого-то чёрного зверя. Рин очень испугалась. В храм во время службы запрещено было заходить посторонним, и люди свято чтили этот закон, девушка была одна в большом помещении, освещаемом лишь луной и парой факелов над самым алтарём. Рин вновь посмотрела на шкуру.       Такой большой она никогда не видела. Вещь была тёплой, несмотря на прохладу ночи, а под её густым мехом ноги перестали болеть.       Девушка всё же поднялась на ноги и кинула взгляд на алтарь, намереваясь просить у Бога прощения за своё поведение, но замерла. На чёрном камне алтаря лежало платье...       Рин слышала эту историю от жительниц деревни, якобы каждый раз когда их деревня оказывалась в опасности, жрицы Бога воды добровольно отдавали себя в жертву, напевая песни в глухой степи и ища смерти от диких зверей. Слышала девушка даже рассказ о том, что два молодца должны были проводить её, после чего они наделялись силой немыслимой да умом прытким. Вот только рассказы потом от этих ребят плохие шли...       "Неужели... Больше нет другого выхода?" — спросила сама себя Рин, роняя слёзы на белое льняное платье с голубым поясом. Осторожно взяв в руки ткань, девушка вновь опустилась на пол перед алтарём и, подтянув к себе ноги, тихонько заплакала.       Луна успела пройти половину отмеренного ей пути, когда Рин подняла красные глаза от мокрого пояса и безучастно кинула взгляд на проход в свою комнату. Потом она поднялась на ноги и направилась туда.       Девчушка всё ещё лежала на кровати, но только спала. Её лицо приобрело слабые краски, а дыхание стало более глубоким.       Слабо улыбнувшись, Рин провела по полосам девочки.       — Прошу тебя, милая: когда ты откроешь глаза, отнеси этот кувшин с водой в деревню. Мне он больше не понадобится, — тихо прошептала Рин, аккуратно целуя девочку в лоб.       Всю оставшуюся ночь жрица тихонько ходила по храму, стараясь запомнить всё его убранство до мелочей, не сомневаясь, что и так всё помнит. Когда луна скрылась за горизонтам, а на землю опустилась самая тёмная пора ночи, предрассветная, Рин быстро надела на себя дарованное платье, с ещё не успевшим высохнуть поясом, подвязала волосы красивой аквамариновой лентой, надела на руки тяжелые золотые браслеты и, тихонько выскользнув из храма, побежала в лес.       Он встретил её неприветливыми криками птиц и пугающими шорохами в предрассветный час. Поплотнее укутавшись к шкуру, девушка устремилась в чащу, и, лишь однажды обернулась, чтобы в последний раз увидеть огни храма...       Она бежала очень долго, пока её сердце рвалось в груди, как птица в клетке. Дойдя до какой-то полянки, Рин остановилась перевести дыхание и долго вслушивалась в шорохи леса, пытаясь отыскать погоню.       — Малышка, ты что здесь делаешь? — донёсся со стороны поляны старческий голос. — Не похоже что по грибы да ягоды собралась. В таком на свидания ходят.       — Что вы, дедушка, — едва отдышавшись, отозвалась Рин. — Я сюда по делу.       — В такой-то час? — голос старика немного дрогнул.       — Да, — девушка подошла к старику и поклонилась. — А как вас дорога в этот лес завела?       — Да вот, люблю я, понимаешь, на звёзды посмотреть. Красивые они, как Боги.       — Как Боги? — вторила Рин, подняв голову к небу. — Возможно, только уж больно судьба у них незавидная.       — От чего ж? — искренне удивился дедушка.       — Они одиноки, — ответила девушка, посмотрев в глаза старику. — С сотворения мира и до скончания веков.       — Ха. Забавные ты вещи, девонька, говоришь, — продолжил старик. — Отчего ж они одиноки? Их же много.       — А от того, дедушка, что поговорить им не с кем. Все о чём-то своём думу думают, до других им дела нет.       — Эт чем это они тебя так обидели, что такую похвалу заслужили? — спросил дедушка, внимательно взглянув на девушку.       — Ничем, дедушка, просто... — девушка медленно подняла свою руку и долго рассматривала на ней золотой браслет. — Просто мы поклоняемся какому-то отдельному Богу. Каждый храм чтит своё Божество и не стыдится обругать чужое. Я не встречала ещё ни одного доброго упоминания о храмах других Богов. А наше отношение к ним... Не отражает ли оно отношение Богов друг к другу?       Старик долго молчал, обдумывая что-то. Потом он тихо рассмеялся и сказал:        — Что ж, девчоночка, возможно, ты права. Боги ведь несут в наш мир благополучие, а те земли что пали в немилость навсегда останутся пустынными... — хмыкнув, он продолжил: — Заставила же ты меня задуматься... Вот тебе совет, беги так быстро, как только сможешь, не останавливаясь, беги навстречу солнцу. Как только оно оторвётся от горизонта, ты будешь в безопасности. А сейчас ступай, погоня уже близко.       Прислушавшись, Рин узнала далёкий лай собак, доносившийся со стороны деревни.       — Спасибо вам, дедушка, на добром слове, — она вновь низко поклонилась.       Когда она скрылась за поляной, старик, что провожал её взглядом, произнёс, улыбаясь:       — И тебе спасибо за интересную беседу, Рин...       Когда через несколько минут на поляну выбежала свора собак вместе с охотниками, трава, примятая босыми ногами девушки, вновь стояла, а её запах был надёжно скрыт росой, опустившейся на землю...       Лёгкие горели, ноги подкашивались, тело норовило оступиться при каждом шаге, но девушка упорно гнала себя через лес навстречу солнцу. Оно уже поднималось над горизонтом, одаривая озябший мир своими яркими тёплыми лучами. Девушка не знала, что погони уже давно нет, что платье в котором она должна была предстать перед Богом давно запачкано и порвано, что ноги её до того истёрты и изранены, что оставляют багровые следы... Она не могла позволить себе ни секунды промедления. Ей нужно было бежать...       Вылетев на какую-то небольшую тропинку служившую, скорее всего, звериной тропой, девушка оступилась.       Больно ударившись ногой об корягу, Рин прокатилась по сухой земле, изранив и без того исцарапанное тело.       В этот момент взошло солнце и странное наваждение испарилось, забирая остатки сил. Девушка, тяжело и надрывно дыша, прислонилась к стволу дерева за своей спиной. Сил не было. Всё тело тряслось от ужасных нагрузок, а спазм охватывал пустой желудок, вынуждая девушку сжиматься в небольших конвульсиях.       Когда боль немного отступила, девушка смогла открыть глаза, но сил на то, чтобы вытереть пот с лица, у неё не было.       "Боже, пожалуйста..." — она сама не знала, о чём просит, откинув голову, она снова закрыла глаза, роняя солёные слёзы от усталости и жажды.       Сейчас ей всё казалось чуждым. Очень хотелось пить.       Подняв трясущуюся руку, девушка дотронулась до своего горла. Оно было настолько сухим, что сейчас, как бы она ни старалась, не смогла бы произнести ни звука.       Неожиданно недалеко от неё послышалось рычание. Когда она с трудом открыла глаза, увидела здоровенного чёрного пса, будто из своры Смерти. С белых клыков его капала слюна, а яркие жёлтые глаза угрожающе смотрели на девушку. Шкура во многих местах была прокушена и кровоточила.       — ... — девушка слабо улыбнулась, слегка наклонив голову, простое приветствие так и не смогло обратиться в звук.       Раненный волк встал в стойку, угрожающе рыча, и, низко опустив голову, посмотрел исподлобья.       У девушки почти не оставалось сил, но она медленно подняла руку и с трудом распустила шкуру, что хранилась на её плечиках. Одежда начала сползать по телу, обнажая шею, горло, жизнь.       Это простое действие отняло у девушки все силы и она, прикрыв глаза, безвольно опустила дрожащую руку.       — ... — "Пожалуйста, быстрее," — беззвучно молила девушка зверя, что медленно приближался, растягивая момент.       Вот прохладный нос ткнулся в шею Рин, обнюхивая. Девушка от страха сжала в слабых руках опавшие прошлой осенью листья и ветки, а потом подняла голову повыше, давая зверю простор для расправы...       Ничего не последовало.       Когда девушка это поняла, сил что-либо предпринять совсем не осталось, и она рухнула наземь.       Черный волк, что наблюдал за девушкой, довольно рыкнул. Потом спокойно подошёл к Рин и начал вытаскивать из-под неё шкуру, словно падальщик.       — Подожди, — на тропу вышел молодой парень, покрытый причудливыми чёрными татуировками. Его длинные волосы также были черны как крыло ворона, в ярко-жёлтых глазах прослеживалось звериное начало. — Она ещё жива, а значит, твоя шкура ей ещё послужит.       Волк недовольно глянул на парня, но вещь отпустил. Затем, повинуясь воле хозяина, зверь отошёл в сторону и сел на лапы, внимательно следя за обоими.       — Что смотришь? — донёсся до него тихий шелест листьев, лишь отдалённо напоминающий голос. — Могу я позаботиться о нашей гости? Ведь она единственная добралась до сюда.       — Пфе, — послышалось со стороны пса. Потом тот продолжил глубоким низким голосом: — Мне от этого не легче, шкура-то моя.       Парень не обратил внимание на слова волка, он был сосредоточен на худой девушке с едва различимым дыханием, которое даже траву не в силах всколыхнуть.       — Она очень ослабла...       — А ты сам попробуй бежать без продуху столько времени, — недовольно пробурчал зверь, передёрнув хвостом. — Не понимаю, почему мы не могли провести ритуал на той стороне?       — У неё сильная душа, — голос парня теперь звучал отовсюду. — Она единственная, кто решился убежать...       — Однако она всё равно попала к тебе в лапы, — презрительно заключил волк.       — Нет, Рассал, она бежала не от меня, у меня она искала спасения изо дня в день, из года в год. Она бежала от людей, что её обманывали, — парень, наконец-то, повернулся к собеседнику и осторожно опустился на траву рядом с девушкой. — Рассал, принеси воды.       — Чтобы вы позволили кому-то жить? Что с вами? Вас же забавляет наблюдать за предсмертной агонией людишек, — удивился волк, всё же поднимаясь.       — Вот такой уж я, — парень невесело усмехнулся, обнажая заострённые зубы. — Мне интересно, что она предпримет дальше...       Когда волк обернулся, на поляне кроме Рин никого не было. Тяжело вздохнув, зверь с сочувствием посмотрел на девчонку, что лежала под деревом.       Очнувшись, Рин не могла сказать, сколько она пролежала без сознания. Девушка была очень удивлена, что вообще проснулась. На землю опустились сумерки, и в лесу стал сгущаться туман, в нём изредка можно было заметить крохотные зелёные и синие огоньки.       Едва привстав на локте, Рин заметила большое количество листьев, на главной жилке которых скопилась вода. Девушка осторожно подняла с земли первый лист и, не задумываясь, опрокинула жидкость в рот.       Ничего вкуснее она в жизни не пробовала!       Горло обожгло как от кипятка, но девушка была рада этим ощущениям. По щекам полились слёзы боли и радости.       Выпив последний глоток, девушка попробовала заговорить. Голос получился хриплым, а горло неприятно засаднило.       "Ничего, Рин, нет нужды волноваться об этом. К людям тебе уже не вернуться," — подумала девушка, садясь.       В лесу с заходом солнца сделалось зябко, и Рин хотела укрыться шубой, но она оказалась очень тяжёлой, буквально неподъёмной. Решив не тратить силы, девушка оставила попытки.       Посмотрев вперёд, она утонула в изумлении: прямо перед ней простиралось большое идеально круглое озеро. Дерево, на которое опиралась спиной девушка, было последним из тех, что ровным кругом очерчивали водоём.       — Как красиво, — в восхищении прошептала девушка. Над озером поднималась белёсая дымка тумана, медленно наползая на берег. — Может быть здесь?       С трудом поднявшись, и продолжая держаться за ветвь дерева, девушка сделала шаг к озеру. Ноги её подогнулись и она рухнула на землю.       Со стороны леса послышалось глухое рычание. Рин обернулась и увидела чёрного пса, он внимательно следил за ней, оставаясь на месте. "Он наблюдает," — поняла девушка.       Сделав ещё одну попытку, Рин всё же смогла устоять на ногах. Широко расставив их, девушка прижала руки к груди, понимая, какую цену придётся заплатить...       Посмотрев в небо, она четно надеялась увидеть на нём дождевые облака, что могли бы принести спасение. Но сверху на неё взирали только звёзды, тогда Рин выдохнула, начиная молитву.       "О, Бог Дождя, молю тебя,       Благослови нас слезами милосердия," —       Просила жрица, предлагая себя в жертву. Её израненные руки, поднимались к небу, ища там поддержки словам.       — Позволь мне услышать их поскорее... — прошептала жрица, боясь смерти. Её ноги дрожали, а сама девушка чувствовала, как силы покидают её, обращаясь к Рэю.       "Обрати свой нежный голос в капли"       Девушка не видела, но на окраине леса рядом с черным волком застыл парень в татуировках. Он внимательно наблюдал за жрицей, чьи ноги сейчас дрожали от усилия, а платье намокло от тумана. Девушка снова погружалась в транс, начинался танец-молитва.       "Взывая к чистому небу и призывая облака,       Усердно я пою песню о дожде,       Что жажду земли утолит и спасёт людей..."       — Зачем ты заставляешь её? — непонимание отразилось в голосе зверя, что посмотрел сейчас на парня.       — Я просто хочу увидеть: как сильно она верит, и докуда способна дойти... — парень замолк, услышав слова молитвы, которые были недоступны псу.       "Скорее, скорее, поглоти меня..." — слабый отголосок мысли, по ошибке вплетённый в молитву, привлёк его внимание и он решил вмешаться:       — Почему ты поёшь, жертвуя собой? — голос разнёсся по поляне, повинуясь движению руки. Сам парень не произнёс ни звука. Это был тихий и спокойный вопрос, не лишённый, впрочем, любопытства.       Парень знал, чем закончиться ритуал, жрица тоже ведала об этом. Но ему стало интересно: если она боится, почему поёт?       "Кто-то должен сделать это..." — ответ, пришедший с новой строкой молитвы, поразил парня.       "Ты так молода, зачем тебе умирать? Ради чего жертвовать?" — парень не мог понять её мотивов. Но его заворожила эта девушка, чьи босые ступни сейчас осторожно ступали по росе, а легкая влага тумана оседала на коже и волосах. Парень подался вперёд, задавая следующий вопрос, желая спасти девушку, сам не понимая почему.       — Если я съем тебя, пойдёт ли дождь? — голос теперь доносился из озера. От воды туман пошёл сильнее, словно желая тотчас поглотить хрупкую фигурку на краю.       — Ты что творишь?! — оскалился волк.       — Тише. Я хочу услышать её ответ, — отозвался парень, вновь обращая свои глаза, полные живого интереса, на девушку.       "Спаси страдающих людей, чья земля иссохла и жизнь угасает..."       Такой был ответ, казалось, её не волнует собственная судьба, но выступивший вперёд человек заметил неяркий проблеск слёз в закрытых глазах танцующей.       — Спасти тебя?.. — голос был очень тихий, и парень сам удивился вопросу.       "Спаси людей..." — Он едва сумел различить её слова.       Девушка оступилась и упала на землю, прерывая магию молитвы. Дурман исчез из сознания парня. Он сморгнул наваждение, возвращая своё самообладание.       — Что же ты творишь?! — закричал волк, бросаясь к девушке.       Она продолжала лежать на ледяной траве, словно поломанная кукла. Когда волк добрался до неё, было уже поздно. Девушка была мертва...       Осознав это, зверь, борясь с собой, начал погребальную песнь, чтобы проводить её душу к предкам. Единственный, кто мог вернуть жизнь в измученное тело, был только Бог дождя, которому принадлежала Рин. Но проще было выпить со Смертью чаю, чем заставить этого гордеца, озаботиться чей-то жизнью. Рассал это понимал, а потому взял на себя ответственность за перевод души этой девушки в поднебесье.       "Прошу, спаси их, Рэй . . ."       Парень, понуривший голову и оставшийся на опушке, резко вскинулся. По щекам его текли слёзы.       Единственная жрица, что так искренне верила ему и в него, отдала последние силы своей души, которых едва хватило бы добраться до неба, на эту глупую просьбу, теперь Рин не стоило ожидать возрождения, её душа исчезнет в забвении. Столь сильная и чистая душа...       "Ради тебя я пою..." — обратился Бог к девушке, желая даровать ей сил.       "Взывая к тёмному небу и призывая облака,       Смиренно я прошу небо о дожде,       Пока жизнь не вернётся, я буду петь       Песню, взывая к тебе, моя жрица."       Сильный порыв ветра поднял опавшие листья и унёс их наверх. Гром проревел, взрезая тучи, создавая дождь, что прольётся на иссохшую землю.       Волк остановил песню, изумлённо взглянув на Бога. Тот плакал, продолжая песню:       "Пока ты не придёшь в себя, слушая мольбы —       Я продолжу петь"       Рин резко вздохнула, распахнув глаза. Посмотрела на небо, затянутое чёрными тучами, и намокла вдруг щека, коснулся её дождь благословения и жизни, смочивший землю. Едва подняв уголки губ, она вновь закрыла очи.       "Спасибо, Рэй" — донеслась до Бога мысль жрицы, полная искренней благодарности. Парень, наконец, двинулся к девушке.       Он подставил руку тяжёлым каплям, что падали на землю, остановившись возле неё.       — Как может простая вода сделать кого-то таким счастливым? — спросил он себя.       Волк посмотрел на Бога, но лишь хмыкнул.       Рэй осторожно поднял с земли Рин и понёс её под сень деревьев. Девушка была насквозь промокшей.       Велев Рассалу принести его шкуру, Бог остался рядом с девушкой.       — До чего же глупо ты поступила, — произнёс парень, осторожно погладив жрицу по волосам, забирая влагу и высушивая ту. — Но ничего, теперь я буду присматривать за тобой... — с этими словами Рэй осторожно поцеловал Рин в лоб.       Ночь подходила к концу и, укрыв девушку шкурой, Рэй двинулся обратно.       На утро жители деревни нашли свою жрицу у дверей храма в компании огромного чёрного пса и тёплой шубы, ещё хранившей тепло Бога...