Не дай мне упасть

Алина. 18 Марта. Как только я и Сергей Викторович сошли с трапа самолёта, нас окружила толпа журналистов. Они сильно не наседали, попросив лишь сделать пару фото для прессы. Я не возражала: во-первых, японцы меня очень любят, а во-вторых, это был уже не первый сюжет на японском ТV, и если я интересна Японским поклонникам, почему бы нет. Я ответила на пару стандартных вопросов о готовности к чемпионату, самочувствии после перелёта, и ,конечно же, о Масару. Не заезжая в отель направилась прямо на ледовую арену. Без вечных наставлений Этери было конечно сложновато, но тем не менее, я попыталась довести программу до совершенства, в конце концов медаль чемпионата мира - то ради чего я начинала свой путь в фигурном катании. После тренировки мы направились в отель, как оказалось, меня поселили в один номер с Соней Самодуровой, что же, это очень даже позитивная компания. Следующее утро встретило меня непривычным после московской весны сайтамским солнцем. Я проснулась раньше будильника, минут на 30, и, приняв душ, начала ждать звонка к завтраку. Тренировка проходила в обычном режиме, когда двери катка открылись и на пороге появилась Соня в сопровождении Жени Медведевой. Я сразу же бросила на подругу - соперницу оценивающий взгляд. Мы почти не общались с того самого дня, когда Женя приняла решение уйти от Этери. Это было полностью её право. И никто даже не обсуждал это, во - первых, потому что все знали,как всему тренерскому штабу, и самой Этери Георгиевне, было тяжело. Женя за 11 лет стала для неё ближе, чем её собственная дочь. А во - вторых, многие девочки Хрустального равнялись на Женю, в том числе я. Когда Медведева вышла на каток, чувствовалось, что она приехала на этот чемпионат, чтобы словно птица - феникс возродиться из пепла. Когда нам, наконец, позволили сделать 15 минутный перерыв, я ощутила непереносимую боль в коленях, мучившую меня не первый день, и готова была провалится от злости: нет, только не сейчас. - Что болит? Я не сразу обратила внимание, что кто-то обращается ко мне. Тогда человек задавший вопрос , видимо желая привлечь к себе внимание, потрепал меня за плечо. Я непонимающе повернула голову, передо мной стояла Женя. - Привет,- поздоровалась я, убирая сумку и давая девушке возможность сесть рядом. Она в свою очередь протянула мне тюбик с мазью. Я с благодарностью посмотрела на неё. - Давно началось?- с сожалением спрашивает брюнетка. - С чемпионата России. Женя смотрит на меня округлив глаза, но ничего не отвечает. Мне так о многом хочется спросить её, но боясь сказать что-то то лишнее, я ограничиваюсь лишь формальностями вроде того: как климат в Канаде? И прочими глупостями. Нам словно предстоит познакомиться заново, но я рада, что начало положено. Оставшаяся часть тренировки проходит как по маслу. Я рада,и глядя на Сергея Викторовича который строг, но справедлив, я понимаю, что он тоже доволен. - Этери будет рада, что ты в хорошей форме, Загитова, - с улыбкой констатирует Дудаков. Тренировка закончилась в 16 :40, а это означает , что впереди целый свободный вечер. Я быстро зашла в соц сеть, пролистав ленту, ответила на парочку комментариев и тут же вышла. - Эй, неужели такая любительница Японии как ты упустит возможность прогуляться? - Слышу я Сонин голос. - Устала после "трени",-отвечаю я, лениво растягиваясь на просторной кровати. Девушка лишь отмахивается и захлопнув дверь удаляется. Наконец я могу побыть одна, наедине со своими мыслями. Провальный чемпионат России, затем такая же Европа... Странные отношения с Да... Стоп! Обрываю сама себе, не время думать об этом. А тем временем пройдя регистрацию на рейс Москва - Сайтама Этери, Даниил и Морис Квителашвили садились в самолёт. Дудаков уже успел оповестить Тутберидзе, что тренировки идут хорошо, но Даниила, честно признаться к его стыду,мало интересовал рабочий процесс, всё о чем он мог думать : "Я снова увижу Алину". И хотя они условились держать дистанцию, делать это будет очень непросто. Глейхенгауз тяжело вздохнул. "Тренер - ученица",- раздавалось у него в голове. Но сердце как будто отказывалось это принимать и предательски бешено стучало. С этим определённо нужно что-то сделать, но Дане нравилось это чувство и он, едва ли, хотел бороться с ним.