Forever

«Эш умер» Это прочитал Эйджи спустя три дня пребывания в родной Японии. Письмо принес его отец, в то время, как они с матерью и младшей сестрой завтракали. Эйджи лишь недавно проснулся, к слову, в прекрасном расположении духа, даже несмотря на то что, он дико волновался за Эша и неимоверно скучал по нему. Пусть тот и не полетел вместе с ним в Японию, но… Эйджи знал, что Эш считает, что так лучше… Специально отстраняется, чтобы не причинить боль. Но он не понимает, что чем дальше отстраняется, тем больше боли причиняет… За окном светило яркое солнце, и пели птицы. Как же было хорошо вдали от этих небоскребов, в дали от шума и суеты, и так плохо без Него. Но прекрасные краски счастливого дня, смыли, будто их и не существовало… На письме, которое Эйджи так быстро распечатывал, потому что хотел быстрее узнать, что в нем, было написано корявыми буквами «Из Америки». Он почувствовал, как сжалось его сердце, когда прочитал те два роковых слова, почувствовал, что оно потихоньку начинает крошится от этой жуткой боли. Эйджи будто холодной водой окатили. Он лишь три дня назад уехал из Америки, даже с коляски не успел встать, а ему уже сообщают о Его смерти! — Эш… Эш… Я… Я не смог… Не смог уберечь тебя… — всхлипывая, проговорил Эйджи, прикрывая рот рукой, слезы градом стекали с его лица. — Милый, что случилось? — обеспокоенно спросила его мать. Эйджи не мог вымолвить и слова. К нему быстро подбежала сестрёнка и стала поглаживать его плечо. — Братец, кто такой Эш? — невинно проговорила она, заглянув в письмо, которое быстро впитывало хрусталики слез. При упоминании его имени японец вскрикнул и лишь сильнее зарыдал, как же больно слышать его имя. Что же думают об Эйджи сейчас родители? Думают, кто такой Эш. Что он сделал. Боже. Эш. Эйджи нужно побыть одному. Ему нужно выплакаться. Нужно принять это. Он оперся руками о подлокотники его кресла и медленно стал подниматься. — Эйджи! Тебе нельзя вставать! — запротестовал отец, подбегая к своему сыну. Он был не менее удивлен поведением Эйджи, чем остальные члены семьи. — Отец. — Тихо проговорил Эйджи и медленно перевёл взгляд на него. На ресницах блестели слезы, а в самом взгляде читались боль, чувство несправедливости и горечь. Немного подумав отец Эйджи кивнул и отступил на шаг назад. Окумура гордо встал и стал медленно переставлять ноги. Он еле добрел до своей комнаты, и как только за ним захлопнулась дверь в его комнату, Эйджи упал на колени и лишь громче зарыдал. Японец бил кулаками по деревянному полу и кричал. Громко. Очень громко. Это был крик человека, потерявшего самого дорого человека на свете. И что самое неприятное, Эйджи не мог ничего исправить. — Нет! Нет! Я не верю в это! Он жив! Это ложь! Злая шутка! Эш! Воздуха больше не хватало. Ещё пару минут и он вот вот задохнется. А сердце… Его будто вырвали. Он больше его не чувствовал. — Почему! Почему именно он! Боже! Прошу! Прошу, не забирай его у меня! Эйджи с силой ударил по стене и тут же схватился за, теперь уже больную руку. — Черт! — Потирая кулак всхлипнул Эйджи. — Нет… Нет… Эш… Окумура обессиленно упал, его тело тряслось, а мысли в голове путались. Что ему теперь делать? Смириться и жить дальше? Жить дальше… Как? Как он будет жить, зная что тот, кого он любит умер?! Это все так неожиданно и так сложно. Сложно принять все это. Нужно привести мысли в порядок. Эйджи шатаясь дополз до кровати, взобрался на нее и просто лег. Может поспать? Отдохнуть. Нет! Ему нужно не это… Гудки… Такие долгие… Нужно быстрее.! — Ибэ-сан! — Эйджи?! Что случилось? — Ибэ-сан, мне срочно нужно в Америку! — Всхлипывая протороторил парень. — Эйджи? Ты плачешь? — Ибэ-сан, мне нужно в Америку. — Уже твердо повторил Эйджи. — Хорошо… Я… У меня выходные, так что я завтра куплю билеты и… — НЕТ! Мне нужно сегодня, прямо сейчас! — Хорошо, хорошо… Не знаю, остались ли там билеты, но я сделаю все, что в моих силах. — Ибэ-сан, спасибо большое. — Я перезвоню тебе… До свидания. — До встречи. Отлично. Шуничи купит билеты до Америки. А что до этого.? Может все — таки поспать? А если Ибэ-сан позвонит, а он не услышит. — Поставлю громкость побольше. — Тихо сказал Эйджи. Почему — то так сильно начало клонить в сон. За окном потемнело, набежали тучи. Сколько же сейчас времени? 11:18… И уже с утра дождь… Кажется сама погода подражает настроению Окумуры, такая же грустная, унылая, холодная. Под такую погоду в голову лезут разные мысли. Мозг так и просит подумать о чем — нибудь, поразмышлять. И как назло поразмышлять есть о чем. А точнее о ком. Глаза начинают слезиться, воздуха опять не хватает, а сердце снова норовит выпрыгнуть из груди. И жить больше не хочется, но Эйджи должен, должен хотя бы до того момента, пока своими глазами не убедится, что Его больше нет. Больше нет. Слова глухо отдаются в сознании. Это убивает изнутри: рвет в клочья, мечет, царапает, сжигает. Медленная жуткая, мучительная смерть. Врагу такого не пожелаешь. Эйджи нужно объяснить все родителям, объяснить свое поведение, объяснить зачем он собирается обратно в Америку, где его подстрелили. Мать и отец скорее всего будут против, но сейчас ему не нужно их разрешение. Эйджи улетит в любом случае, независимо от их возражений. Окумура медленно поднимается и садится на кровати, все тело ломит, будто пробежал 20 километров, а голова кружится. Встаёт и еле переставляет ноги. Идти и объясняться вовсе не хочется, а что делать, нужно хотя бы просто сказать, что он уезжает, чтобы за него не волновались. А вот и нужный силуэт виден, за дверью. Тихий глухой стук по дереву разносится по всему дому пугающе. — Мама, отец? Родители обернулись на голос сына, на лицах было написано, что они достаточно встревожены, а в руках какая — то бумажка… Так… А где тут случаем письмо??? — Эээмм… Я полагаю… — начал бубнить Эйджи. — Сын. — Перебил его отец. — Не знаю о ком идёт речь в этом письме, но мне искренне жаль. Окумура-сан положил руку на плечо Эйджи и крепко ее сжал. Ну вот, на глазах опять наворачиваются слезы, ему не нужна поддержка, конечно большое спасибо родителям, но в этом случае никакие слова его не успокаивают. — Дорогой, ты поедешь на пох… — Я не верю, что Эш умер! Слова вырвались сами, Эйджи не хотел повышать голос на родителей, но эти слова так непривычно слышать и так больно. Эйджи закрыл лицо руками. — Прости, я не… Не хотел, просто… Я должен убедиться, что он не ум... не умер. Последнее слово, будто нож в сердце, а слезы потоком спускаются к изгибу рубашки и пропадают за ее воротником. — Конечно. — Нежно ответила мама. Родители так легко его отпускают, хоть они и не знают кто это, но они видят как этот человек был дорог Эйджи. — Я позвонил Ибэ-сану, он купит билеты. — Хорошо, может тебе прилечь? — Заботливо спросил отец. — Да, пожалуй… — Совсем тихо сказал Эйджи и побрел в свою комнату. Зайдя в нее, он упал на кровать, он слишком устал. Устал от всего того, что произошло этим утром. Голова ныла, а тело пробивало судорогами. Но тут раздался звонок — Эйджи?! — Ибэ-сан, здравствуйте! — Эйджи, я купил билеты. Самолёт сегодня в 15:00. — Спасибо Ибэ-сан, встретимся в аэропорту. — Подожди! Эйджи ты надолго собрался в Америку? — Не знаю, все зависит от ситуации. — Какой? — Я… Я… Нет! Бросить трубку было, хоть и невежливо, но зато куда проще. Он не может рассказать. Язык не поворачивается. Глаза опять начинают слезиться… Нужно отвлечь себя. Сколько сейчас времени? 13:03… Нужно какие — нибудь вещи собрать с собой и привести себя в порядок. Эйджи быстро покидал в портфель пару футболок, таблетки от головной боли и конечно, пару платков. Он поставил рюкзак в коридоре и пошел в ванную. Японец включил теплую воду и оставил ванну набираться, а сам пока скинул себя одежду и посмотрел на себя в зеркало. Жалкий видок: взлохмаченные волосы, красные глаза, бледная кожа с ярким румянцем. Эйджи устало вздохнул и залез в ванну. Теплая вода захватывала каждую частичку его тела, парень почувствовал приятную усталость во всем теле. Он погрузился в воду вместе с головой, почувствовал как вода забивается в уши, как волосы тихо колышаться в воде. Эйджи вынырнул обратно и протер уставшие глаза. В воде так тепло, тело постепенно отказываться слушать твои приказы и медленно обмякает… *** Через час Эйджи стоял в коридоре, ухоженный, причесанный, в новой зелёной куртке и завязывал шнурки на кроссовках. — Мама, отец? Парень поднялся и посмотрел на своих родителей, что стояли рядом. — Все в порядке милый, езжай, я уверена, все будет хорошо. — Мило проговорила мать Эйджи, а отец в ответ лишь кивнул с улыбкой на лице. — Я люблю вас, до скорого. Эйджи вышел из дома и сразу же юркнул в такси, которое так любезно заказал его отец, пока тот был в ванной. Всю дорогу Эйджи молча смотрел в окно, где все ещё лил дождик. До аэропорта ехать примерно час, может меньше, как раз Эйджи прибудет во время. А пока нужно как-то скоротать время. Японец достал телефон и включил интернет, пролистал парочку новостей, не найдя ничего интересного он бросил телефон в карман куртки и достал из рюкзака завалявшуюся книгу, ну как книгу, сборник стихов Артюра Рембо. Эйджи медленно читал стих за стихом, вдумываясь в каждую строчку. Но большинство стихов было связано со смертью и это мало чем, помогало отвлечься, а точнее вообще ничем. Поэтому парень закрыл книгу и убрал обратно в портфель, а сам прикрыл глаза и решил просто подумать… POV Эйджи Как же пусто внутри… Я не чувствую ровным счётом ничего, ни биения моего сердца, ни того, что дышу. Я как пустое тело, просто оболочка. Но в этот же момент так много мыслей крутится у меня в голове. Я думаю о том, какая эмоция меня все же захватит, может быть отчаянье? Горе, слезы, боль или непринятие, гнев на Бога, ощущение страшнейшей несправедливости? Депрессия и нежелание дальше жить, тоска и бессмысленность существования? Нет. Все это захватывает мое подсознание вместе и с такой силой бьёт по мне, что каждый удар кажется последним. Если бы я только знал, что так все закончится. Но вдруг мои слезы — это гибель для души Эша? Вдруг он и… и правда умер и сейчас наблюдает за мной.? Нет. Не хочу об этом думать. Но… Боже… Если он и правда… А кто вообще отправил это письмо? Может это просто провокация, чтобы я попал в ловушку, приехав в Америку? Но кому я нужен? Дино Гольцине мертв… А может Юэ Лун? Эта тварь могла. Но зачем ему это? Сейчас Эша ему ловить без надобности, ведь он не сможет передать его Гольцине и не сможет получить выручку. Если только из личных побуждений… Месть? Что ж, как бы это не было на самом деле, я приеду к Эшу и не какие длинноволосые мужики мне не помешают! Конец POV Эйджи — Приехали. Голос таксиста вырвал из раздумий. Нужно набрать номер Шуничи и оповестить о том, что Эйджи в аэропорту. — Мм… Спасибо. — Пробубнил Эйджи, расплачиваясь и выходя из такси. Японец быстро распахнул двери огромного здания и тут же увидел Шуничи Ибэ. — Эйджи! — крикнул Шуничи Эйджи и помахал ему рукой. — Ибэ-сан, здравствуйте. — Эйджи улыбнулся, подходя к фотографу. — Пойдем, поможешь разобраться с рейсом. — Хах, конечно. — Эйджи прошел через охрану следом за Шуничи и направился к табло с расписанием самолётов. — Ибэ-сан можно билеты. Мужчина подал билеты Эйджи и тот с лёгкостью разобрался куда идти. Парень довел их до самолёта, время было 14:58, так что они быстро прошли на борт и опустились в кресла. Через пару минут капитан самолёта поприветствовал людей на борту и оповестил, что сейчас будем взлетать. В это время проходили стюардессы и проверяли все ли пристегнули ремни. Одна из них, высокая и с белокурыми волосами проходя мимо Эйджи, подмигнула ему. Японец же никак не отреагировал, лишь отвернулся к окну. Лететь нужно было долго, а парень чувствовал неимоверную усталость, поэтому поудобнее устроился в кресле и отправился в царство Морфея… *** Эйджи идёт по просторному полю, ветер колышет его волосы, развевая края рубашки. Солнце светит, как ранним летним утром, сейчас может часов 7. В воздухе парят какие — то маленькие птички, задорно напевая красивую мелодию. Эйджи бредёт через колосья пшеницы, бредёт, бредёт… И тут выходит на пустырь, и здесь солнце светит уже не так ярко, здесь все усеяно хмурыми тучами. Он оборачивается и видит, то самое освещаемое ярким солнцем пшеничное поле. Поворачивается обратно и снова пустырь. «Так странно» думает японец. — Эйджи. — чей — то голос заставляет обернуться снова, такой нежный и мягкий. — Эш. — вздыхает Эйджи, видя в том самом пшеничном поле, семнадцатилетнего высокого парня, в белой футболке и белых брюках, его волосы развеваются на ветру, а на лице играет улыбка, которая так и кричит, что он счастлив. Японец хочет подойти к нему и обнять, но не может тело вовсе не слушается. Эш тянет руку к Эйджи, но тот, будто по чьей — то воле, опять поворачивается обратно. — Эш! Эш! — кричит ему Эйджи пытаясь сопротивляться, но все попытки тщетны. Парень снова видит перед собой пустырь и ещё одного парня. Этот парень, стоит в грязных джинсах, футболке, запачканной кровью. Его руки трясутся, а он смотрит на них и будто пытается понять, что не так. Юноша поднимает взгляд и смотрит на Эйджи. — Эш? Какого чер..? — Эйджи. — его голос дрогнул, а на глазах стояли слезы… — Эш. — ком застревает в горле, он узнает эти слезы. Этот тихий приглушённый голос, который как будто боится говорить громко, вдруг его услышат. Японец хочет подойти, но опять не может. Как — будто неведомая стена останавливает его. — Эш! Эш! Я не могу сдвинуться. Эйджи в последний момент замечает, что парень стоит на краю обрыва. — Эш! Я умоляю! Осторожнее! Но его будто никто не слышит. Эш смотрит куда — то в небо, делает шаг в пустоту и падает с этого обрыва. — ЭШ! НЕТ! ЭШ! Эйджи сделал шаг вперёд и… Его ничего не остановило, неужели эта неведомая стена просто исчезла. Но почему так поздно?! Японец кинулся к краю, но увидел лишь шумно бурлящее море. — Боже! Эш! Все тело пробивало судорогами, в глазах появлялись темные пятна, а там где было сердце — жутко болело. Эйджи хотел закричать, но не смог, вся связки словно порвали. Его начала мучить жуткая головная боль, она убивала изнутри, но не только боль терзала его, какой — то неведомый голос стал что — то шептать, что — то от чего болело сердце, что — то от чего больше не хотелось жить. — Ты не смог. Не смог спасти. Никого не смог спасти. Из — за тебя только и дело, что все умирают. — Заткнись! Кто бы ты ни был! Это не так! — Голос Эйджи дрогнул. Японец обернулся к тому светлому пшеничному полю и увидел там, в далеке, того счастливого Эша. Он всё видел и пристально смотрел на тот обрыв, но он не переставал улыбаться. Эти два Эша... Они были, как прототипы светлого и темного будущего настоящего Линкса. Но почему же Эйджи смог ступить только на ужасный конец? Почему не смог вернуться на ту светлую сторону? Почему? Но назойливый голос всё не давал успокоиться. — Не так? Ты сам все прекрасно понимаешь. Что все именно так. — Голос был как назло слишком спокойный, и будто посмеивался над парнем. — Замолчи. Прошу. — На глазах у Эйджи стояли слезы. — Эйджи, твое имя написано кровью. Кровью тех, кого убили ради тебя. — Нет. — Эйджи закрыл уши руками и помотал головой, надеясь избавиться от этого голоса. — Это не поможет. Эйджи. Эйджи. Ты всегда будешь помнить, тех кого убил. — Я никого не убивал! Нет! Я… Я не хотел, чтобы это случилось! — Эйджи. Кровь на твоих руках, а не на руках Эша. — Эш. Нет! — Эйджи… Эйджи… *** — Эйджи! Ибэ-сан теребил парня за плечи, в надежде, что тот наконец — то проснется от кошмара. — Нет! — Что нет?! Эйджи вставай. Японец наконец то открыл глаза, тяжело дыша, в холодном поту. — Ибэ-сан? Что..? Что такое? — Это я у тебя должен спросить, Эйджи. Ты сначала воротился, потом начал что — то бормотать, а под конец стал выкрикивать имя Эша. — Простите, Ибэ-сан. — Нечего извиняться, всем снятся кошмары. В этом нет ничего преступного. Хочешь воды? — Да, не откажусь. Эйджи взял холодную бутылку воды и немного отпил. — Спасибо. — Не за что. Эйджи… — Осторожно начал Шуничи. — Может ты мне все же расскажешь зачем мы летим в Америку? Это как-то связано с Эшом? — Да. — тихо сказал Эйджи. — Мне прислали письмо, о том, что он умер. — Через силу выдавил парень. — И я не знаю от кого оно. Конверт пришел через три дня после нашего приезда, он не мог так быстро прийти. — Может его кто — то передал. В любом случае, это могла бы быть злая шутка. — Может быть, но я хочу сам во всем удостовериться. — Наверное ты прав… На этом разговор закончился, весь оставшийся путь Эйджи очень неспокойно спал, его мучили кошмары, в которых Эш постоянно умирал… А странный голос, всё твердил об умерших… Самолёт прилетел утром, Шуничи хотел предложить Эйджи заехать в какой — нибудь мотель, чтобы тот нормально отоспался, но парень наотрез отказался и попросил позвонить Максу и сообщить об их прибытии. В итоге они договорились встретиться в какой — то кафешке и все обсудить. Окумура и Ибэ-сан не спеша добрались до места встречи и стали ждать друга. Тот пришел минут через 10 и с радостью кинулся к Эйджи и Шуничи. Макс стал расспрашивать, как дела и все прочее, но японец сразу перешёл к делу. — Мне вчера пришло письмо. — Мда? И какое же? — В нем говорится, что Эш умер. Макс поперхнулся кофе, который только что принесли. — И ты, узнав об этом, так быстро перелетел сюда? — Охнул он. — Это правда? — Серьезно спросил Эйджи, прожигая дыру в груди Макса. — К сожалению… Да. Внутри все вмиг обрушилось. Даже плакать не хотелось, внутри была просто пустота. — Эйджи… — Начал было Шуничи. — Я хочу к нему на могилу. — Твердо сказал парень. — Вы же его уже похоронили? — Да, но… Мне кажется тебе… — Едем. Окумура не стал дослушивать речь Макса, и резко встав, вышел из кафе. Вслед за ним вышли и мужчины. Все трое сели в машину Максу и поехали на кладбище. Пока они ехали Эйджи не издал ни звука. «Что за чертовщина? Почему это происходит со мной? Мне так больно в душе, но я не могу это выразить через слезы или что — то в этом роде. Что за дерьмо…» устало думал про себя Эйджи. Они приехали на кладбище и Окумура тот час же выпрыгнул из машины и стал осматриваться. Макс припарковался и вышел из машины. — Куда идти? — тихо спросил Эйджи — Сейчас покажу… — вздохнул Макс. По пути к могиле Эйджи купил два красивых цветка, пшеничного цвета, как волосы Эша, кажется они называются гиацинтами. Они шли через небольшой, но густой лесок. Здесь была сплошная зелень — обросшие мхом стволы, навес из густой листвы, папоротники под деревьями. Даже воздух, казалось, становился зелёным, проникая сквозь листья. И вот мужчины вышли к какому — то обрыву, здесь было так пасмурно, даже несмотря на то, что в городе ярко светило солнце. На этом обрыве было так тихо, но так красиво: пусть и пасмурное, но так красиво переливающееся небо, низенький газончик, где — то неподалеку редко стояли тоненькие деревья, окутанные густой листвой, тут был такой лёгкий и теплый ветерок. И этот красивый пейзаж омрачала лишь одна одинокая могила. У Эйджи сердце сжалось при ее виде. — Это… Это его могила? — шепотом проговорил японец. — Да. — опустив голову, ответил Макс. Окумура шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Могу я один здесь побыть? — Конечно. — Шуничи похлопал Эйджи по плечу и быстро удалился с Максом куда — то в глубь леса. Эйджи медленно переставлял ноги, на пути к надгробию. Внутри все то сжималось, то разжималось, дышать было нелегко. Он тихо, очень осторожно подошёл к каменной плитке, будто боясь кого — то разбудить, и взглянул на нее. Сердце ёкнуло, в горле все пересохло и дышать уже было невозможно. На могиле было написано: «Никто не смог тебя спасти, ушел из жизни очень рано, Но светлый образ твой родной мы будем помнить постоянно». Эйджи трясущимися руками положил цветы на холодный камень. Как же больно читать эти слова: ушел, будем помнить. По щекам катились хрусталики слез, одна за другой, не прекращая. Японец не мог дышать и жадно пытался хватать воздух, но получалось плохо. Он упал на колени перед могилой и тихо заговорил. — На кого ты меня оставил? Эш? Я знаю. Ты слышишь меня. Почему? Почему именно ты, Эш? Я не… Не смогу жить дальше. Ведь… Ведь я… Я люблю тебя! — Навзрыд прошептал Окумура, задыхаясь. Эйджи посмотрел на небо, будто ища ответа, но вместо этого услышал шум воды. Эйджи встал на ватные ноги и поплелся к обрыву. За ним, как и в том кошмаре оказалось море. — Эш. Может это знак? — Подумал Эйджи. Он смотрел куда — то вдаль и думал. — Эш. Эш. Я так хочу обнять тебя. Прикоснуться к твоим рукам ещё раз, хотя бы ещё один раз. Прошу. Прошу. Позволь мне. Эйджи всхлипывал и выдавливал каждое слово через силу. Он обращался к пустоте, возможно ожидая ответа. Но ответа не было. Окумура посмотрел вниз, было очень высоко, но совсем не страшно. Было не страшно упасть. Возможно этого даже хотелось… Эйджи сделал маленький шажок, ещё ближе к краю. «Но как же мать и отец? А как же моя маленькая сестрёнка?» В последний момент подумал японец. Нужно жить ради них. Они не должны терпеть боль утраты, он им не позволит. Эйджи этого не допустит. Окумура стал разворачиваться, чтобы вернуться к могиле, но его нога заскользила и японец почувствовал как его тянет вниз. В последний момент он успел ухватиться за край обрыва. Но земля была сырая и начала обваливаться. — Черт! Последнее, что успел подумать Эйджи это то, что он все-таки будет рядом с Эшем всегда… Но вдруг чья — то сильная рука обхватила руку Эйджи!