Forever

Солнце пробивалось сквозь щель неплотно закрытых штор, а из открытого окна было слышно щебетание птиц. Они напевали какую — то неизведанную песню для человеческого уха, но такую знакомую обитателям леса. Японец тесно прижимался к чужому боку, морщил нос и щурил глаза из-за яркого солнца. Он сонно что-то бормотал и ворочался, но в один миг успокоился и снова мирно засопел. В тот миг, когда его макушки коснулась широкая теплая ладонь. — Эйджи, — тихо проговорил Эш. Он уже давно проснулся, но не хотел будить своего мальчика, ведь тот так мирно сопел у него под боком, терся носом о ребра Эша и еще ближе жался к нему, обвивая руками и ногами чужое тело. Линкс же все это время слабо поглаживал Окумуру то по спине, нежно выводя разнообразные узоры, то по голове, чуть надавливая на нее подушечками пальцев, аккуратно массируя. Как же он мог так поступить с ним? Как же он мог написать то чертово письмо, что заставило Эйджи перенести столь ужасные душевные мучения? Как же он мог отказаться от него? Сейчас лишь на секунду представляя свою жизнь без этого японца, хочется бежать от этих мыслей сломя голову, спрятаться от них где-нибудь в укромном уголке, закрыться ручками, словно маленький ребенок, и только молить о том, чтобы они растворились в пустоте навсегда. Тогда, раз его так пугает эта дума, то почему же он все-таки отправил то письмо? Надеялся. Надеялся на спасение мальчишки. Хотя, нет. Сказать, что он надеялся, было бы откровенной ложью в глазах читателей. Боялся… Боялся, что с появлением Эйджи в Америке, все вновь повторится: найдутся новые наркодилеры, убийцы и все пойдет по новому кругу. Боялся, что в этот бы раз, вряд ли смог спасти Окумуру. И даже сейчас, кто знает, чем закончится их встреча. Ясно только одно: Эш не позволит Эйджи остаться в этой стране. Ни сейчас, ни завтра, никогда. Но все эти мысли разбегаются кто куда, когда Эйджи сонно разлепляет глаза и невольно зевает, прикрывая рот своими тонкими пальцами. Остаются только те, что заставляют трепетать все твое естество, заставляют видеть только прекрасное во всем окружающем и оставляют после себя приторно сладкий аромат спокойной, чарующей жизни. Эйджи не зовет Эша. Он знает, что тот уже проснулся и просто тянется к его губам, оставляя на них теплый след поцелуя, на который Линкс сразу же отвечает, углубляя его. Как же приятно ощущать рядом чье-то тепло, как приятно осознавать, что сейчас ты живешь, как обычный человек, наслаждаясь яркими лучами рассвета и вдыхая нежный запах своего мальчика. — Эйджи, — снова повторяет Линкс, пропуская через пальцы темные, как смоль, волосы японца, отрываясь от его губ и довольно улыбаясь. На что Окумура отвечает такой же лучезарной улыбкой. Что-то вновь бьет в самое сердце от этой улыбки, вновь мучает и без того уставший разум и вновь заставляет кривиться от самого себя, от своих поступков и намерений. Эш резко притягивает Эйджи за макушку и мягко целует в лоб, закрывая глаза, пытаясь перестать вспоминать о плохом и просто насладиться минутами спокойствия. А Эйджи… Эйджи ничего не подозревает. Он думает, что у Линкса просто прилив утренней ласки и любви, но даже не знает, что поцелуй придает тому веры и надежды. Окумура лишь обвивает чужую шею и утыкается носом в светлые пряди. Так и проходит все оставшееся утро: Эйджи счастливо улыбается, наслаждаясь объятиями дорого ему человека, а Эш ищет утешения и защиты в этих объятиях. Они практически не разговаривают, лишь изредка обмениваются короткими фразочками. Да и наслаждения достигаешь не в разговорах, а с помощью тишины. Тишина… Блаженное укрытие, которое порой спасает тебя от гнета суетного мира, а порой уничтожает, испепеляя своей молчаливостью, параллельно проникая в твой рассудок и заполняя его ничтожными мыслями… *** Спустя какое-то время парни все же удосужились вылезти из кровати и разбрелись по разным комнатам: Эйджи направился в ванну, а Эш на кухню. Спасительная вода для Эйджи, которая смывает всю ту душевную грязь, все те душевные переживания и страхи, и крепкий утренний кофе для Эша, что позволяет взбодриться и принять все мысли на свежую голову. После того как все утренние процедуры были более или менее выполнены, настало время позднего завтрака. Линкс заказал какую-то еду из соседнего ресторанчика, и когда курьер принес её, они уселись за стол и стали молча поглощать пищу, иногда пиная друг друга под столом, показывая свои заигрывания. Позже Эйджи вызвался убрать все стола, а Эш сослался на какие-то важные дела и ушел, предварительно поцеловав Эйджи в макушку, оставив его со своими мыслями наедине. POV Эйджи Я быстро все убрал со стола после нашего завтрака и даже успел прибраться на самой кухне. Эш не сказал насколько уйдет, но без него так скучно и пустынно в доме. И это вообще-то неприлично — оставлять гостей одних в доме и уходить в неизвестном никому направлении. Тем не менее я могу обдумать свои дальнейшие действия по уговариванию Эша остаться со мной и не ссылать меня никуда. Я поудобнее устроился на диване и накрылся легким пледом, который оказался как раз под рукой. К тому же вчерашний вечер, я надеюсь, должен что-то значить для него… Продолжил я свои размышления, чувствуя как мои щеки покрываются румянцем от воспоминаний. Хотя, кто знает, что у него в голове творится. А вдруг, это все произошло, потому что Эш хотел таким образом попрощаться со мной… Да, нет. Что за бред. А куда он, к слову, ушел? И ничего толком не сказал. А чем еще вы прикажете заняться, когда тебя одного оставили дома после бурной ночи?.. Естественно, самокопание - это самый лучший выбор в данной ситуации. Собственно, мы даже толком не поговорили. Я не могу сказать, что мы избегаем друг друга, нет, ни в коем случае. Но Эша как-будто подменили. На нем буквально лица нет. Может я что-то не то сказал или сделал? Какова причина такого изменения в настроении? Каковой она бы не была, я все равно опять должен поднять больную тему. Хочет Эш или нет, но я не уеду отсюда, по крайней мере без него точно, решил я для себя. Он, как упертый осел, даже не рассматривает других вариантов, кроме как отправить меня куда подальше от него самого. Очень умно! Я стал понимать, что меня постепенно охватывает чувство злости на Линкса, потому что он всегда решает все сам: как мы поступим, кто где останется, а кто улетит на другой материк. Это нечестно. Я понимаю, что он заботится, вернее сказать, пытается это делать, но всякая забота имеет меру. Я потеплее укутался в плед и попытался выдохнуть. Ведь, возможно, подобные переживания перестали преследовать Эша, и я зря сейчас злюсь. И вот опять приходится сидеть в одиночестве и в этих догадках, я так устал от этого, но от подобных мыслей просто невозможно избавиться, они словно специально лезут в голову и портят все. Нужно постараться заняться чем-нибудь, ведь еще ничего плохого не случилось, а разговор только должен состояться и может он даже пройдет хорошо, скорее, я надеюсь на это. Конец POV Следующие пару часов Эйджи провел за уборкой квартиры Эша, а когда тот заявился на пороге с широкой улыбкой, Окумура прекратил свои действия, прибывая в шоке от таких неожиданных эмоций. — Эйджи, нужно поговорить, — сообщил Линкс, скидывая кеды и быстро утаскивая японца на диван. — Да, ты знаешь, я бы тоже хотел поговорить, — удивленно ответил Окумура, вытирая о штаны сырые руки, которыми он оттирал доисторические окаменелости на тумбах в ванной. В тот самый момент, когда Эйджи уже хотел завести тираду о том, что как бы Эш не отпирался, темноволосый не отстанет от него, Линкс заставил прийти его в полное недоумение, сказав всего пару слов: — Как ты смотришь на то, если мы вместе вернемся в Японию? — когда Эш спросил это, казалось, что его улыбка стала еще шире раза в два эдак точно. Но Окумура все еще молчал. Честно признаться, он не ожидал такого от Линкса. Его даже не пришлось уговаривать, не пришлось объяснять на пальцах, как маленькому ребенку, что он не особо то и прав, не пришлось кричать, не пришлось делать ровным счетом ничего. Он самолично заявился и чуть ли не с порога обо всем сказал. — Эйджи, твое молчание настораживает, — сообщил Эш. — Тут настораживает только твое поведение, Эш. — Так ты против? — он манерно вскинул бровь, явно показывая как он рад замешательству Эйджи. — Нет! — вскрикнул японец, хватаясь руками за чужие руки. — Я только рад, ты знаешь это, но меня удивляет то, что это предложил ты. Мне даже не пришлось приводить какие-то доводы и аргументы, чтобы ты согласился на это, — заключил тот. — Знаешь, несколькими днями ранее я может и стал отпираться, но не сейчас. Все утро меня терзали ужасные мысли и угрызения совести, — несмело добавил Эш. — Я не отказываюсь от своих слов, что должен уберечь тебя, но если по раздельности нам только хуже, значит я должен быть рядом с тобой, но где-нибудь в другом месте, — Линкс крепче сжимает аккуратные пальчики в своих руках. — Где-то, где слишком спокойно, где люди занимаются обычной рутиной, слишком обычной и до жути надоедливой, где они живут, живут жизнью простых людей, и где солнце светит слишком ярко, а небо слишком безоблачное, где воздух слишком чистый и цветы пахнут слишком сладко, и где я буду видеть твою улыбку, а не твои слезы. Эш закончил свой монолог, выдохнув. Все это время он смотрел прямо в глаза Эйджи, но только сейчас смог заметить на его глазах блестящие слезы, что тоненькой дорожкой спускались по щекам. Слабо произнеся его имя, Линкс дернулся ближе к парню, заключая последнего в крепкие объятия, а тот стал лишь слабо посмеиваться, прикрывая одной рукой рот, что искорежила страдальческая улыбка, а другой — вспыхнувший румянец на щеках. Счастье через боль, счастье через слезы. — Прости меня, — шептал Эш в темную макушку, сильнее прижимая к себе Эйджи. — Прости меня, — шептал он, словно в бреду. — Прости. Сегодня утром я чуть ли не выл от мысли, что я могу расстаться с тобой навсегда, меня сжигало чувство вины пред тобой, что я так нагло решал все один и что написал то письмо. Прости. Хоть я и знаю, что ты давно меня уже простил, но чувства сильнее, моя горечь сильнее. С твоим появлением в моей жизни что-то нарушилось, тут внутри меня, — Линкс положил руку японца к себе на грудь. — Каждый день причиняет боль без тебя. — Я поеду, — всхлипнул Окумура, утыкаясь в чужое плечо. — Я поеду с тобой в Японию, Эш, — он улыбается ему слишком ярко, слишком радостно, слишком правдоподобно, так как улыбаются все те, что живут там, где все слишком. *** В аэропорту непривычно шумно и непривычно много людей, будто бы все загорелись улететь именно сейчас, на контроле невыносимая толкучка, но даже это не может убрать улыбку с лица японца, который идет следом за своим парнем, близко прижимаясь к его плечу и держа его за руку. Где-то в стороне Шуничи разбирается с рейсами самолетов, а Эш и Эйджи останавливаются у большого окна, уходящего в пол, и тихо наблюдают за тем, как садятся самолеты. Окумура ластится в объятия к Линксу, утыкаясь носом в его шею и жадно вдыхая его аромат. Кажется их счастливые дни настали. Судьба решила одарить их новым шансом, мимолетным ли, не знаю. Но то, что они не отпустят этот шанс, я знаю точно. POV Эш И все же ты был прав, Эйджи, я не одинок. Теперь не одинок. Я думал, что есть масса причин, по которым мы не можем быть рядом, но может это лишь мои предрассудки, мои страхи и барьеры. Я думал, что после твоего отъезда из Америки, путь к тебе навсегда закрыт для меня. Но ты опять все переделал в свою пользу, а я остаюсь тебе благодарен за это.

Никогда не смогу попасть туда позже Ты знаешь, я хочу быть там поскорее Никогда не смогу туда попасть, детка По пустой дороге к дому К востоку от солнца И к западу от луны

Конец POV Слабый поцелуй в макушку Эйджи чувствует особенно трепетно, будто ощущает его в первый раз. Он слабо шепчет Эшу, почти безмолвно: my soul is always with you, и крепче прижимается к нему, обещая себе, что больше не отпустит.