Как влюбить в себя девушку за...

       Утро началось… Одним словом — ужасно. А если поконкретнее — с бодуна. Всё тело ломило так, будто его, по крайней мере, раз десять переехала «Пантера». Туда-сюда. При полном составе экипажа и ещё толпе солдат на броне. При помощи рук открыв один глаз, Клаус огляделся. Вроде бы у себя — уже хорошо. Пожалуй, плохо было всего лишь то, что было плохо. Даже не плохо, а по-настоящему хреново.        Перебирая негнущимися ногами, Клаус пару раз запнулся об один и тот же стул, потом догадался, что ходит по кругу, вышел из этого круга и поплёлся в сторону ванной, захватив по пути первую попавшуюся под руку ёмкость, подходящую под форму морды лица. Кое-как на ощупь, Ягер отыскал краны горячей и холодной воды, а после, пошатнувшись в раздумиях, открыл второй и стал наблюдать — алиллуя! — правым самостоятельно открывшимся глазом за одной из самых медитативных и успокаивающих процессов: за течением воды в подставленный тазик.        Пока вода старалась как можно тише набраться в тазик, Ягер припоминал своё детство и ещё одно умиротворяющее зрелище — созерцание рыб. Мать где-то прочитала, что это самое созерцание продлевает жизнь на сколько-то там часов-дней-лет. Тогда ещё маленький Клаусёнок притащил аквариум с двумя лупоглазыми обитательницами водоёмов к себе в комнату и поставил на столе у окна. Он даже отвёл себе некоторое время в день, которое он так и называл — «Созрецание лыб» и ежедневно того, наблюдал. Но то ли наблюдал он как-то неправильно, то ли в детстве у него был реально испепеляющий взгляд, а возможно, просто всему своё время, не суть. Но факт остаётся фактом — в одно прекрасное утро Клаус, ещё не до конца натянув штанишки, параллельно застёгивая на ногах башмачки, попрыгал «созрецать», перед его глазами предстала такая «умиротворяющая» картина — одна рыбка сдохла, а другая пытается её съесть. После этого случая Ягер на всю жизнь запомнил, что созерцание просто воды гораздо положительнее влияет на нервную систему и долговечость жизни, чем просмотр чего-либо, плавающего непосредственно в ней.        Но вот тазик ледяной воды набран, и Клаус снимает найденную на просторах сего срача, который просто язык не поворачивается назвоть беспорядком, фуражку, швыряет обратно в срач, даже не оборачиваясь на шум упавшей вазы и лишь морщась от неприятного звука, погружает лицо в воду. Ну чё сказать — адррреналин! Клаус Ягер снова трезв, зол, резв и готов чинить расправы и строить планы по захвату мира.        Открыв глаза под водой и то и дело пуская изо рта пузыри воздуха (исключительно для своего более приятного времяприпровождения в тазу), Клаус вдруг вспомнил одну вещь, которая заставила его открыть под водой рот в совершенно непечатном обороте и, чуть не захлебнувшись, вынырнуть навстречу новому дню в статусе недоутопленика. Воспоминание, услужливо подкинувшее парочку моментов прошлого дня, заставило Ягера звучно хлопнуть себя по лбу и, оперевшись на ближайшую стену, потихоньку сползти по ней к земле родимой.        Чёртов спор! Как про него можно было забыть?! (Хотя лично мне кажется, более уместным здесь был бы вопрос «А нахера было вообще его заводить?») Родился немцем — всё, хоть вешайся, но то, что ты обещал, ты просто обязан выполнить, и не важно, каким путём. Но, с другой стороны, если Хайн ничего не вспомнит, то можно со спокойной душой забыть вчерашний пьяный полубред. Именно с этими невесёлыми мыслями Клаус и убирал вышеупомянутый срач, когда в дверь постучали. Быстренько оглядев себя снизу вверх и постаравшись пригладить мятую форму, Клаус обнаружил, что чего-то не хватает. И этим чем-то была форменная фуражка с подло ухмыляющимся неизвестно где черепом. Мгновенным взглядом буйнопомешанного окинув кабинет, недостающая деталь гардероба нашлась в куче хламиды позади стола. Ни в коем случае не желая предстать перед вошедшим (кем бы он ни был) — не дай Бог! — без полного обмундирования, Ягер рыбкой нырнул за стол, грохотом возвещая стоящего за дверью, что можно войти.        Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул столь же невыспавшийся, но с довольной до отвращения мордой Хайн. Обведя весь кабинет внимательным изучающим взглядом и не найдя на его просторах штандартенфюрера, Вольф заметил одну примечательную деталь — из-за стола торчали чьи-то ноги. Уверенно пройдя внутрь помещения и прикрыв за собой дверь, Хайн на цыпочках прокрался к столу и аккуратно заглянул за него. Лежащий на животе Клаус, отряхивающий фуражку, слегка криво нацепил эту часть обмундирования на голову, перекатился набок и, подперев голову рукой, попытался придать телу беспечную позу лежащего на пляже Львёнка из мультика, а после поднял на него глаза.        Такого искреннего выдоха и взгляда, полного облегчения, Ягер не выдавал уже давно. Продолжая скалиться в своей самой обаятельной улыбке, Клаус начал успокаиваться. Чего нельзя было сказать о Хайне, для которого сегодня картина мировоззрения пошатнулась.        Озадаченно хлопая красивыми глазками, Хайн припомнил, что недавеча как вчера пьяный Клаус танцевал на столе и лазал по стенкам, как заправский человек-Паук, и сразу успокоился. Если Ягер лежит развесёлый, как на пляже — значит, алкоголь ещё не до конца покинул бренную штандартенфюреровскую головушку.        Тем временем Клаус, окончательно осознав, что это не начальство явилось по его душу, а всего лишь Хайн, издал такое радостно-облегчённое «Фух, это ты!», что тот даже вздрогнул. Ягер, помотав головой, лёг обратно на пол, глядя в потолок, и после вздоха поинтересовался у Вольфа:        — Чего пришёл?        Убедившись в том, что штандартенфюрер уже протрезвел, Хайн опёрся о стол и задумчиво посмотрел на него, а потом, будто сам с собой разговаривая, сообщил:        — Да так, думал — может, тебе помощь понадобится… Теперь вижу, что без неё точно не обойтись.        — Помощь — это хорошо, — глубокомысленно заключил Клаус. — Для начала… — он поднял вверх руку, словно пытаясь сделать «Хай Гитлер!» лёжа. — Помоги мне встать… Пожалуйста, — добавил Ягер и скосил взгляд на безмолвствующего мехвода.

***

       В самый разгар уборки занятый сортировкой бумаг по принципу «нужное» и «рваное-мятое-залитое-коньяком-безнадёжно-испорченное» Клаус решился задать один всё никак не дающий ему покоя вопрос.        — Вольф… А ты помнишь, что было вчера?        — Если ты о споре, то помню, — улыбнулся Хайн. — Придумал, кого возьмёшь к себе консультантом? Как-никак, дело не из простых, да и к тому же, в крайнем случае всё можно будет свалить на неё…        — Есть одна идейка… — хмыкнул Ягер и призадумался.        — Тогда заканчиваем уборку и начинаем готовиться? — спросил меховод, не давая другу уйти в размышления. — Думаю, сегодня всё приготовим, а завтра…        — Умудрился же я познакомиться с тобой на свою голову, — пробурчал Клаус в сторону Хайна, на что тот философски заметил:        — Не кисни, ты не молоко! — и озорно подмигнул своему начальнику.

***

       Клаус стоял и мялся перед дверями Аниной комнаты. Всё-таки разговор предстоял не из лёгких. Подбирая слова, он тихо проговаривал содержание про себя, ругал Хайна на чём свет стоит и размышлял о том, как переводчица отнесётся к его, мягко говоря, странному предложению. Набрав полную грудь воздуха и шумно выдохнув, Ягер деликатно постучал. И тут…        — Клу-уша! — раздалось с другого конца коридора.        Кандидат в величайшие танковые асы Третьего Рейха чуть не рухнул в обморок, но вовремя сообразил, что так сделает себе только хуже, и поэтому, поймав на бегу слетевшую фуражку, понёсся в противоположную от источника звука сторону, начхав на конспирацию и громыхая ботинками.        Когда в коридоре не осталось ни малейшего намёка на то, что здесь был Клаус Ягер, из-за угла вынырнула повариха с огромной кастрюлей наперевес.        — А де Клуша? — как-то растерянно спросила она, оглядев коридор.        В этот момент из дверей выглянула Аня.        — О, здрасьте, тёть Галь, а вы чего тут, а не на кухне?        — Здоровенька була, Анка. Ты не бачила, куды деувался Клуша? Уторой день у столовой не бачу его. Немчуга поганая, усем з голоду вмрёт вже… Я тут ему котлеток з пюрешкой сделала, — женщина встряхнула кастрюлю, казалось бы не замечая её веса, и продолжила — Вроде бы он сюды пошёл… Та ладно, пойду ещё поищу… Тоби сделать запеканку на ужин? — вдруг искушающим тоном протянула она, подмигивая добрым зелёным глазом.        — Ох уж эта ваша запеканка… Просто невозможно перед ней устоять! Обязательно приду. — пообещала Аня улыбаясь до ушей.        Почему-то помимо запеканки, настроение подняла до заоблачных высот фраза «Клуша!». Интересно, почему Ягер прощает поварихе такое обращение к своей персоне… Неужели весь штаб готов идти на него войной, защищая пампушки и котлетки хохлушки? Или же… Нет… Мысль о том, что Клаус Ягер боится хохлушку-повариху была бы верхом абсурда. Такое страшно даже представить, не то, что увидеть вживую, чтобы «гроза русских» улепётывал без оглядки от этой милой полной добродушной женщины. (Мда, Аня, тебе явно надо было выглянуть в коридор минутой раньше!)        Вдруг откуда-то сбоку кто-то сдавленно выругался. Выглянув из-за двери, Аня обнаружила чуть дальше по коридору ворох бумаги, разлетевшийся от стены до стены, и Тилике, собирающеговсё это безобразие обратно в стопочку.        — Герр Тилике, что-то случилось? — вежливо поинтересовалась переводчица.        — Не могла бы ты мне помочь?.. — сдавленно попросил офицер с пола, подняв на неё глаза. — Представляешь, меня сбил Ягер! Вылетел из-за угла на такой скорости, будто убегал от кого-то… — заметив неподалёку повариху, Тилике тихо добавил себе под нос — Ясно… — и уже нормальным голосом продолжил — Ой, а чё это у вас тут — котлетки?.. — Тилике заинтересованно приподнял крышку и заглянул в кастрюлю. Потом получил от поварихи полотенцем и под фразу «Иди-иди, немчуга, я тоби другое приготовлю» вернулся к сбору бумажек с пола вместе с Аней.

***

       После позорного бегства Клаус готов был послать далеко и надолго и этот дурацких спор, и Хайна, лишь бы хоть немного почувствовать свободу и спокойствие. Но, как говорят — «Затеял спор — заводи мотор!», и вот Клаус следит из-за угла, как Аня заходит в библиотеку, и тихо двигается за ней, глядя по сторонам на предмет нежелательных посетителей, которые могут помешать состояться беседе.        Он заходит и тихо прикрывает за собой дверь. Он просто стоит и наблюдает, как она тянется на верхнюю полку за новой книгой. Клаусу жутко хочется помочь ей, но нельзя. Вместо этого он спрашивает так, чтобы она услышала.        — Сколько ты стоишь?        Она смешно вздрагивает всем телом и оборачивается.        — П-простите… Что? — недоумённо спрашивает она, глядя на него испуганными глазами оленёнка.        — Сколько ты стоишь? — повторяет Ягер, досадливо отводя глаза в сторону. Не стоило вообще начинать этот разговор.        — Я… Я… — её губы слегка подрагивают. В глазах появилась маленькая искорка, обещавшая превратиться в лесной пожар.        Пока девушка подбирала слова, Клаус в два шага оказался перед ней и теперь выжидающе смотрел на неё сверху.        — Простите, герр Ягер, но я не такая… — начала было она, но её прервали.        — Ой, да все вы так говорите… Так сколько? — тоном, не терпящим возражений, парировал Клаус.        — Да как вы смеете!.. — огонёк в глазах переводчицы уже обратился в неконтролируемый лесной пожар, испепеляющий всё на своём пути, и она замахнулась отвесить пощёчину одному упёртому мерзавцу немецкого происхождения.        Рука была немедленно перехвачена, как и вторая, а потом обе были заведены за голову девушки, а ей в лицо уставились два голубых глаза, нагло рассматривающих её. Оба тонких девичьих запястья уместились в одной ладони Клауса, второй он опёрся на стеллаж. Понимая всю двусмысленность этой позы (хотя внутри был не прочь продолжить), Ягер медленно опустил руки, наблюдая за зажмуренными глазами.        — Я отпущу, а ты будешь держать руки при себе, ладно? — тихо попросил он. Девушка хранила гробовое молчание.        — Да успокойся ты, не собираюсь я тебя насиловать, — усмехнулся Ягер, пытаясь разрядить обстановку. Кажется, это помогло.        — А? — девушка открыла сначала один, а потом второй глаз и перестала вжимать голову в плечи.        — Я что, похож на насильника? — укоризненно посмотрел на неё Клаус, поджав губы и наклонив голову влево. Как отец смотрит на своё чадо, ещё не умеющее разговаривать, но уже раскрасившее кота во все мыслимые и немыслимые цвета.        — А… А что же это тогда сейчас было? — всё ещё недоверчиво глянула на него Аня.        — Видишь ли… Дело в том, что мы с Хайном заключили спор…        — Кто первей меня изнасилует? — едко поинтересовалась Аня.        — Повторяю ещё раз — я не насильник, — спокойно, как для непонятливого ребёнка пояснил Клаус (хотя внутри него всё кипело и подмывало спросить: А тебе, похоже, так сильно этого хочется?!»), а потом, как ни в чём не бывало продолжил — Кто из нас больший мужик.        — Это интересно, но причём тут я? — снова перебила девушка.        — Тут такое дело… — Ягер отвёл глаза и начал тереть ладонью шею, чувствуя, что заливается краской. — Понимаешь… Дело даже не в споре, а в том, что по нему надо выполнить…        Спустя пять минут…        — АХ-ХА-ХА! — Аня держалась за стеллаж, чтобы не упасть и, простите за слово, ржала, как конь.        — А чё ты ржёшь?! — стоял возле неё, скрестив руки на груди, красный, как рак Клаус. — Нормальное задание, по крайней мере, на пьяную голову.        — А… А в чём тут настоящие мужчины? — прохрипела Ярцева, сползая вниз отдохнуть.        — Настоящий мужик должен уметь ВСЁ!!! — истерично воскликнул Ягер. — Даже ходить на каблуках!        — А чего ты меня про цену спрашивал? — Аня сидела на полу и ещё иногда вздрагивала в конвульсиях уходящего хохота.        — Да, блин, после такого я просто обязан тебе заплатить, чтобы ты помалкивала! — Клаус обиженно фыркнул и отвернулся.        — Ну, допустим, молчать я буду и так, а вот деньги прибереги…те — мы идём по магазинам! , — ликующе воскликнула переводчица и вскочила с пола. — Нас ждёт незабываемый день!        — Когда подчинённых нет рядом, можем быть на «ты»… — недовольно буркнул Ягер. Ответом ему послужил хлопок двери. Обернувшись и не обнаружив в помещении девушки, Клаус возвёл глаза к небу потолку и вздохнул:        — Женщины…

***

       Вторая половина дня была посвящена вылазке в город. Но как можно было предположить, не обошлось и без инцидентов. На выходе из лагеря Клаусу Ягеру пришлось подключить всё своё обаяние и влияние, чтобы Аню пропустил бугай-охранник. Сам-то Ягер прошёл без каких-либо проблем, а вот Аня… Кажется, она сама не до конца поняла, откуда перед ней выросла двухметровая стена и пробасила: «Куда прёшь?». Фраза «Надо!» здесь явно бы не прокатила, а объяснить истинную причину выхода за пределы лагеря попросту означало отправить постового в жёсткий нокаут. Но тут вовремя вернувшийся Клаус быстро подправил обстановку фразой «Sie ist bei mir! (Она со мной!)».        Дальнейшая дорога до магазина прошла без приключений. Странная парочка вошла в один бутик… В другой… Спустя пять магазинов Ягер, весь обвешенный бумажными пакетами, ни в одном из которых не было покупки для него, откровенно перестал принимать, кому из них двоих нужно было в магазин — ему или Ане. Но вот, переводчица и пошатывающийся заваленный пакетами Ягер свернули к ещё одному обувному, скромно стоящему в конце улицы. Зайдя внутрь, Клаус понял — либо здесь, либо нигде! Аня уверенной походкой направилась к стройным рядам обуви, периодически по пути останавливаясь посмотреть ту или иную модель. Рассматривая туфли, девушка то и дело приговаривала себе под нос «Здесь устойчивая подошва», «Вот эти ничего» и «Этот каблук будет слишком высоким и неудобным». Наконец, отложив несколько моделей в руки к Клаусу (в том числе несколько для себя), девушка огляделась в поисках консультанта. Молодая немка тут же поспешила подойти.        — Здравствуйте, что-нибудь уже присмотрели? — вежливо поинтересовалась она.        — Да, вот эти модели, пожалуйста, — кивнула Аня.       — EПростите, а какой вам размер? — продолжила девушка-консультант.        — Сорок третий, — мрачно буркнул молчавший до этого Клаус.        — Сорок третий? — поражённо переспросила девушка, задумчиво рассматривая узкие Анины ступни.        — А это не мне, — ехидно подметила Аня, не скрывая смеха и старательно не замечая тяжёлый взгляд Ягера.        — О-одну минуточку, — запнулась девушка, забирая из рук штандартенфюрера туфли.        Спустя пять минут…        — А-а, убери от меня эту херню! — орал Ягер, отбрыкиваясь от девушки, притащившей разные модели, и, подползая потихоньку к Ане, будто пытаясь найти у неё защиту.        — Ягер, что ты как маленький… И это не херня, а туфли на платформе! — обиженно встала на защиту обуви Аня. А потом перевела взгляд на консультанта. — Девушка, а можно принести вместо этой во-он ту модельку.        — Да, конечно, — постаралась вернуть на лицо дежурную улыбку девушка, ещё не совсем отошедшая от шока.        — А-ань, — подёргал переводчицу за юбку сидящий на пуфике Клаус (действительно, как маленький), нервно оглядываясь на возвращающуюся девушку с коробкой в руках. — Я тут как-то услышал, ты когда отчитывала Тилике, сказала одно слово, вроде бы на «й»… Не напомнишь?        Аня оторвала цепкие пальцы от своей юбки и, наклонившись, произнесла на ухо Ягеру пару слов.        — Ага, спасибо… Йоптваюмать, что это?! — испуганно взвизгнул он, поджимая ноги ближе к себе.       — Это подошва «скала», а не то, что вы сейчас сказали, — поправила девушка-консультант, наблюдая за этими двумя с нездоровым интересом.        — Ладно, тогда эту пару мы отложим подальше, — вздохнула Аня, с сожалением проводив взглядом туфли. — Ну вот, посмотри вот эти, здесь устойчивый каблук и нормальная высота. Нравятся?        — По правде говоря, мне здесь ничего не нравится, но… — начал было Клаус.        -…Но кто-то ведь затеял дурацкий спор, и это определённо не я, — перебила его Аня и добавила. — На, примерь.

***

       Клаус Ягер стоял перед зеркалом и задумчиво рассматривал своё отражение в зеркале. Всё, выше щиколоток было таким знакомым, привычным, а вот ниже… Ниже начиналось странное. Начиная с фуражки вплоть до закатанных штанов, а дальше… Довольно непривычно смотреть на мужские ноги в женских туфлях.        Задумчиво рассматривая своё отражение, подперев кулаком лицо, Клаус бросил взгляд себе за спину. Аня застегнула пряжки в виде серебристых треугольничков на туфлях и встала, ловко вознесясь над полом на добрых десять сантиметров и прошлась к зеркалу. Клаус невольно залюбовался, рассматривая в зеркале, как она уверенно шагает, и Аня это заметила.        — Эй, чего уставился? — посмотрела в глаза отражению Ягера девушка.        — Смотрю, как ты ходишь, — буркнул в ответ мужчина и отвёл взгляд, смущённый тем, что его так вот запросто раскрыли.        — Будем учиться ходить, — решительно заявила Ярцева и направилась к неподвижному Ягеру.        — Так, спокойно, развернись. Вот, молодец! А теперь давай пойдём, — пробормотала Аня, протянув руки нерешительно смотрящему на неё круглыми от страха глазами Ягеру. — Давай, потихоньку… Шажочек за Тилике, шажочек за Ивушкина, шажочек за себя любимого… Шажочек за Хайна пропустим, а то навернёшься ещё… Ну вот, уже получается.        — Дурацкий спор… — буркнул себе под нос Клаус, старательно пытаясь вышагивать на высоте шести сантиметров над землёй.        — Ну как, живой? - Анна сделала страшные глаза. —Удобно?        — Вроде нормально…        — Ну тогда… Девушка, заверните нам вот эти, — крикнула девушка в сторону перешёптывающихся продавца и консультанта, бросающих на них косые взгляды.        Выбравшись из неудобной обуви, Клаус облегчённо вздохнул и заметно расслабился. Расплачиваясь на кассе, он бросил ледяной пренебрежительный взгляд на притихших девушек и с фразой «Энн, пойдём», вышел из магазина с гордо поднятой головой и повисшими на руках сумками.        Две фигуры медленно уходили в закат…