Hugs for two

      Сегодня Малфой был в крайне дерьмовом настроении. Всю чёртову неделю он был в дерьмовом настроении. Эта недо-депрессия была у него уже целую, чёрт возьми, неделю. И он не знал, что с этим делать, точно также, как и понимал, что Поттер, скорее всего, это уже заметил. Но бороться и искать где-то поддержку и помощь, сил у него попросту не было.        Поэтому, накинув привычную для него маску равнодушия, Драко изо всех сил пытался игнорировать, поселившийся внутри — маленький, но каждый день увеличившийся в объеме, и медленно пожирающий его изнутри - страх. Всю неделю он старался как можно меньше контактировать с Поттером, и делал это так, чтобы не обидеть своего вспыльчивого гриффиндурка. Лишь потому, что тот был дорог Малфою, дорог до хруста сжатых за спиной рук, тогда, когда он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться и не накричать на своего драгоценного, чёрт возьми, золотого мальчика.       Но Поттер, как и полагал Драко, знал его слишком хорошо, чтобы не понять того, что с ним в последнее время происходит что-то не то, какая-то глобальная, но практически незаметная перемена. Гарри отлично всё это понял, с одного единственного взгляда, которым одарил слизеринца, во время завтрака в Большом зале, в самом начале недели.       И после их небольшого разговора по пути на занятия, состоящего из фраз:"Ты в порядке, Драко? Ты точно себя хорошо чувствуешь? Ты уверен в этом?", и всего подобного, он окончательно удостоверился в том, что Малфой усиленно, и весьма безуспешно, пытался всё это скрыть.       Сегодня, в долгожданную пятницу, на первом занятии - сдвоенной Трансфигурации, он снова решил начать разговор о внутреннем состоянии своего друга. мальчик решительно открыл рот и обеспокоенно голосом произнёс:       — Драко… — Он ещё раз вздохнул, имя друга резко кольнуло где-то в груди — Прошу, скажи мне, - Он продержал небольшую паузу, ожидая пока профессор МакГонагалл отвернется к доске и продолжит писать — с тобой происходит что-то непонятное, и ты просто не хочешь сказать мне об этом? — Он бросил ему обеспокоенный взгляд. — Ведь я вижу, что с тобой определённо что-то происходит, и ты просто боишься признаться мне в этом. — Гарри замер, в ожидании ответа всё того же слишком-уж-равнодушного-выглядевшего, Малфоя.       Тот в ответ, лишь фыркнул:"Кто бы мог подумать, что его безупречное мастерство скрывать эмоции, попросту не подействует на Поттера. Он же совсем забыл, что этот гриф - дурацкое исключение из правил, по своему поведению не соответствующее даже поведению своих же сородичей. Совсем позабыл - стыд и позор".       Он всё также успешно игнорируя Поттера, продолжил прожигать доску бессмысленным взглядом, словно он даже не услышал вопрос, адресованный ему.       — Драко, где ты там витаешь? — ещё более беспокойным шёпотом, спросил Поттер.       — Что с тобой вообще происходит!? — Он понемногу начинал выходить из себя. Но резко вздохнув, и успокоившись, он уже более мягко, произнёс — Я ведь просто хочу тебе помочь.       В небе, на матче Гриффиндор - Слизерин, пытаюсь у тебя снитч вырвать - чуть было не вырвалось у Малфоя, но вместо этого он пробормотал: — Лучше чем сегодня, мне никогда ещё не было. И витаю я бля... — он громко кашлянул. — Так далеко, что не тебе Поттер, и никому другому меня ни за что не достать - говорил он, тем притворно-счастливым голоском, на который способны лишь маги из рода Малфоев. - Так что Поттер, будь добр, отвали - Напоследок он решил натянуть на лицо, некое подобие улыбки.       — Знаешь что, Малфой...- тут его резко прервал раздражённый голос профессора Макгонагалл: - Мальчики, немедленно прекратите перешёптываться, иначе я сниму с ваших факультетов баллы - Она одарила их свирепым взглядом. И так, как, получать нагоняй от неё, им больше не хотелось, они не сговариваясь, решили заткнуться. *** Весь оставшийся день Малфой держался отстранённо, абсолютно не реагируя, на всевозможные способы Поттера привлечь его внимание. И к концу дня тот сдался. Окончательно и бесповоротно. Ведь, по сути, если даже он не может отвлечь Драко от своих мыслей, то никто другой, даже те же слизеринцы, тем более не смогли бы это сделать.       И теперь, сидя в гостиной Гриффиндора и размышляя над сегодняшним днём, он наконец пришёл к логичному выводу - ему просто нужно попытаться найти компромисс. Он закрыл глаза, позволяя мыслям неспешно шагать по его сознанию. Каким образом они всегда пытались подбодрить друг друга в трудную минуту, помириться даже когда им казалось что они рассорились навсегда? И он вспомнил: всегда когда они ссорились, или дело шло к ссоре, либо он, либо Малфой, в какой-то момент требовали объятий, либо просто, не спрашивая, подходили и нежно, как бы извиняюсь за всю причинённую другому боль - обнимались.        - Объятие! Точно! - он был так ошарашен простотой этой мысли, что от радости громко выкрикнул её. Крик получился таким, что некоторые гриффиндорцы, сидящие в гостинной, резко вздрогнули, а другие даже подпрыгнули на месте. Рон, до этого спокойно сидевший и попивавший сливочное пиво, от неожиданности вздрогнул так, что разлил на себя практически всё содержимое бутылки. И теперь, тихонько матерившись, пытался руками стереть пятно на своей форме, мысленно, всё ещё надеясь, на то, что там всё ещё осталось хоть немного. - Прости, Рон - прошелестел Гарри, виноватым тоном. С помощью палочки он наложил на одежду Рона очищающее. - Я просто вспомнил кое-что важное - Гарри не особо любил оправдываться, но ему надо было что-то ещё сказать Рону. Так как в кружке всё ещё осталось немного жидкости, Уизли решил сжалиться над другом: - Ладно, но только не делай так больше, хорошо? А то меня в следующий раз инфаркт хватит - Он даже точно не знал шутит ли, кто знает, может такое и произойдет. Он нервно сглотнул, и улыбнулся своему другу Поттеру. - Хорошо, ладно, договорились - гриффиндорец послал ему ответную улыбку, повернул голову и снова, задумчиво уставился в огонь, полыхающий в камине напротив - Сходить ли ему к Малфою, сейчас, или подойти к нему во время ужина, в Большом зале? - Ведь не будет же таким шоком для других студентов и учителей, увидеть небольшую, откровенную и одновременно повседневную для Поттера и Малфоя сценку? Ну, не напишут же об этом скандальную статью в Пророке? И Джинни(!)…точно, а что насчёт неё? Она ведь уже давно привыкла к тому, что он дружит с "противным хорём Малфоем", и даже к тому, что иногда они могут разок-другой обняться прилюдно. Она же доверяет словам Гарри о том, что у них с Драко ничего не было, верно? Она ведь вообще верит его словам? И вот Поттеру в голову пришла одна неожиданно, необычно простая мысль - он просто не знает, верит ли она ему, или нет. По её утверждениям она, безусловно верит, но...Гарри сильно сомневался в том, что это - правда. Он решил обязательно отыскать её для разговора, после встречи с Малфоем. Всё ещё некоторое время размышляя, он наконец решил выбрать второй вариант: сходить к лучшему другу в гостиную, основываясь на том, что слизеринцы, скорее всего уже привыкли видеть его рядом с Малфоем, и соответсвенно, это не должно привлечь слишком много внимания. Ещё раз соглашаясь со своим решением, он мысленно кивнул, встал, направился к выходу из гостиной факультета. На выходе предупредив друзей: - Герми, Рон, я скоро вернусь! Мне надо ненадолго сбегать в Подземелья, к Драко! - Отвернувшись, он не успел заметить Джинни, только что вышедшую из спальни девочек, и бросившую ему грустный и полный боли взгляд. Бедная девочка уже давно осознала, что сердце Поттера, хоть они и фактически являются парой, принадлежит вовсе не ей. *** Только когда Поттер добежал до входа в гостинную Слизерина, его пронзило - у него же нет пароля от входа! Он просто напросто, не помнил его. Малфой, говорил ему пароль месяц назад, и ещё, вскользь упомянул о том, что они меняют его каждые две недели. - Получается… - Вслух размышлял гриффиндорец, - Его уже в любом случае сменили. Хотя в нём всё же успела зародиться надежда, что возможно, он всё ещё прежний, и ему удастся им воспользоваться. Он зажмурился, в попытках вспомнить его. - Кажется...это была... -Он резко ударил себя по лбу - Точно! Пароль: Сереб... - Не успел он договорить, как из-за внезапно открывшегося прохода, вышел Блейз Забини, единственный друг Малфоя, с которым у Гарри были отношения, которые с натяжкой можно было бы назвать дружескими. Тот поприветствовав Поттера, обогнул его дугой и направился к выходу из Подземелий. И через пару секунд, до гриффиндорца дошло что это, возможно, его единственный шанс. - Забини, постой - Выкрикнул Гарри, и кинулся за ним - Мне… - Он остановился рядом с Блейзом. - Мне нужна твоя помощь. - Тот в ответ удивлённо округлил глаза и заинтересованно спросил: - В чём же? - Поттер окончательно отдышавшись ответил: - Ты можешь позвать Драко? - Забини в ответ лишь грустно вздохнул: - А я то думал, тебе нужна помощь в другом… - Он наигранно всхлипнул, и несмотря на то, что минуту назад вздыхал, и уже собрался горько и жалобно заплакать, на его лице уже вовсю расцветала пошловатая улыбка: - Ладно, Поттер, так и быть я позову Драко, но… - Он наклонился к Гарри вплотную и интимно прошептал: - Только пожалуйста, когда вы будете делать "это" - Он многозначительно взглянул на Поттера - Обязательно используйте презервативы, ладненько? Гриффиндорец в ответ, лишь стал покрываться некрасивым мучительным румянцем, и после последней фразы выглядел не хуже чем перезрелый помидор. Он уже давно привык к тому, что Блейз постоянно подкалывает его и с Драко, по поводу их "сексуальных отношений", упорно не веря их словам о том, что они даже не разу не целовались и уж тем более, не делали "этого". Блейз вернулся в исходное положение, подмигнул ему, и назвав картине пароль, ушёл за Малфоем. Поттер остался стоять и ждать, попутно размышляя о том, что же такое творится в голове у одного из близких друзей Малфоя - Блейза Забини. По прошествию пяти минут Блейз вернулся, но уже вместе с крайне раздражённым Малфоем, который явно успел наслушаться "прекрасных" шуток своего ОСТРОУМНОГО друга. - Что ж… - Блейз продержал небольшую паузу - Я вынужден срочно отлучится, - он посмотрел на них понимающие взглядом - Только вы будьте поаккуратнее, ладно? А то пока будете заниматься делом, и не заметите, как вас поймают за КРАЙНЕ постыдным занятием - произнёс он уже разворачиваясь, чтобы уйти - И советую быть особенно аккуратным тебе, мой юный друг, Гарри. Как бы твоя "истинная" возлюбленная не прослышала об этом - Забини широко и даже несколько жутковато, улыбнулся. И, последний раз окинув Гарри насмешливым взглядом, уже собирался высказать ему свои на сладчайшие пожелания и удалиться, его резко прервал Малфой: - Блейз, можешь прервать свои наставления, и свалить куда подальше? - Произнёс он эту фразу таким свирепым голосом, что Поттер от ужаса даже вздрогнул. В тот момент, Драко, уже был готов кинуть в Блейза Аваду, даже не посмотрев на то, что он его друг. Тот почуяв, что если сейчас же не свалит, то точно получит злобных пиздюлей от Малфоя, предпочел как можно более поспешно ретироваться. - Удачи … - Только и протянул Блейз, до того как исчезнуть за поворотом. - Так…что ты хотел от меня, Поттер? - Протянул Малфой, усталым голосом. - Я… - Поттер уже даже успел забыть зачем пришёл. - Хотел поговорить. - Он собирался сказать вовсе не это, но слова сами сорвались с губ. Малфой в ответ, лишь устало вздохнул и потёр переносицу: - Можешь говорить, я внимательно тебе слушаю. - На Поттера уставились пара мутных, серых глаз, давящих на него, словно группа глуповатых зевак, завидевших его на улице. - Я хотел… - Гарри продержал небольшую паузу и неуверенно продолжил - Я пришёл, чтобы немного подбодрить тебя, - И увидев непонимание в серых глазах, попытался объяснить: - Я вспомнил о том, что мы с тобой, - Малфой вдрогнул от одной лишь этой фразы, ведь она несла для обоих многочисленные и по большей части лишь счастливые воспоминания: - Всегда решали проблемы одним способом. Мы… - Он резко выдохнул - обнимались. И я подумал, может это сможет, хоть немного, хотя бы ненадолго, - Он сглотнул - Сможет…поддержать тебя. - И сам, чтобы как то подтвердить свои слова, кивнул. Глубоко вдохнул, и решительно раскинув руки, негромко произнёс - Давай, Драко, - Он широко улыбнулся ему - Давай, просто…обними меня! (Как же это всё-таки глупо). Он резко закрыл глаза, повторно сглатывая и ожидая ответной реакции, и слов вроде:"Дурак, ты пришёл только ради этого? "Мой глупый Поттер". Лёгких и спокойных поглаживаний по спине, тихих, неслышных вздохов Драко, и даже, может быть, того что он заправив ему за ухо одну прядь, начнёт осторожно, наслаждаясь мягкостью волос Поттера, перебирать другие, аккуратно поглаживая его по голове, и о да, это было лишь в такие моменты, когда Поттеру действительно улыбалась Фортуна, тогда, когда Малфой полностью открывался ему, переставая ставить бесчисленные ограничения и барьеры, разрешая, впуская Поттера в собственный мир. Переставая постоянно отторгать его. Позволяя - исследовать, изучающе поглаживать, трогать, и прикасаться там где до него, никому не было позволено, слабо поглаживать, изучая каждый доступный ему сантиметр тела, и желать, изнемогать от желания, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы ему всегда было дозволено, то, что нельзя никому. И Гарри очень хотел того, чтобы Малфой снова позволил ему, как в те редкие мгновения, дотронуться до него и позволить ему ощутить мягкость собственного неприкосновенного тела. Но надежды Поттера не оправдались. Всё время, пока он стоял раскинув руки, и ожидал ласки, эмпатии со стороны Дракоши, просто, хоть чего-нибудь, Малфой стоял, скрестив руки на груди, и равнодушным взглядом смотрел на улыбку Поттера, улыбку предназначенную именно ему, улыбку, о которой он мечтал, будучи ещё миловидным ребёнком, восторгавшимся: "Прекрасным, смелым, сумевшим противостоять такому злобному и уродливому лорду Волдеморту, мальчиком-который-выжил, заставлявшим его дрожать и не спать по ночам, в предвкушении поездки в Хогвартс, того места, где он обязательно смог бы подружиться с легендарным героем, стать его лучшим другом, НАСТОЯЩИМ другом, который помогал бы ему во всём, подбадривал, дарил забавные подарки, словом делал всё - что должен был делать близкий человек, и любой другой, оказавшийся на его месте. И теперь, когда он добился всего, абсолютно всего, чего так страстно желал в детстве, он должен был бы быть неограниченно счастлив, должен был бы радостно прыгать вокруг СВОЕГО Поттера, но почему-то он и не собирался этого делать. Ему словно внезапно стало абсолютно всё равно, на то, что Поттер из-за всех сил, пытался сделать ЕМУ приятно, пытался заставить его ОТКРЫТЬСЯ… - И в ответ на эту простую мысль - он закусил губу так резко и больно, что почувствовал во рту сладкий привкус крови, и в то же время на него снизошло озарение - значит вот, что Поттеру нужно от него. Разрешение. Позволение. - он сжал руки, так что захрустели суставы - теперь понятно. Он пришёл отнють не для того, чтобы помочь ему, не для того чтобы утешить, лишь затем, чтобы насладиться его телом. - он натянул на лицо фирменную, малфоевскую ухмылку и обличающим голосом злобно произнёс: - Так вот…вот, как ты ЛЮБИШЬ меня, и ЗАБОТИШЬСЯ обо мне, да, Поттер? - эта фраза была наполнена жгучей ненавистью, несвойственной даже роду Малфоев, настоящих, истинных ценителей сарказма. Поттер, погружённый в свои мысли и терпеливо ждавший ответных ласк от Малфоя, удивлённо распахнул глаза, и натолкнулся на до боли ненавистный и полный презрения, взгляд своего ЛУЧШЕГО друга. От неожиданности, он резко отпрянул назад и спиной врезался в холодную стену. - Драко…что ты… - Он уже собирался закончить фразу, как снова Малфой перебил его: - Ты знаешь, что - Буквально прошипел он. Неожиданно сильная, появившаяся от куда-то из глубины, ненависть к Поттеру, просто сжигала его. Он подошёл к тому вплотную и расставил руки по бокам стены, рядом с поттеровской головой, тем самым перекрывая все возможные пути к побегу. Слизеринец попытался перехватить метающийся взгляд зелёных глаз. - Скажи мне правду, Поттер… - произнёс Малфой, внезапно осевшим голосом - Ты ведь, пришёл только для того, чтобы воспользоваться мной, воспользоватся моим телом, да? - Поттер в ответ на это, лишь посмотрел на него растерянным, удивлённым взглядом, как бы требующим разъяснения такого странного заявления. Малфой, лишь наклонился к уху Гарри и разъесняюще прошептал: - Просто наконец-то, уговорить меня потрахаться с тобой, да? Этого ты хотел - Он усмехнулся, чувствуя, нет, скорее ощущая, что Поттер нервно сглотнул и стремительно начал краснеть. - Ты думаешь, что ты особенный, что ты герой, и что все обязательно, без исключения, ДОЛЖНЫ делать то, что ты попросишь, да? И, я вижу, что ты решил, что тебе не будет стоить абсолютно никакого труда, заставить меня лечь под тобой, так ведь? Я ведь прав, а, Поттер? Тот прекрасно знал, что даже если он попробует что-нибудь сказать, вставить хоть какую-нибудь свою реплику, Малфой, в ЛЮБОМ случае, просто безжалостно прервёт, не даст продолжить, и поэтому даже не пытался сделать хоть какой-либо попытки сказать хоть что-нибудь, в своё оправдание. Гарри слишком хорошо знал все малфоевские привычки. А слизеринец, тем временем продолжал: - И знаешь, что я отвечу тебе на всё это? - его голос был таким безжизненным, что Поттер неожиданно почувствовал резкий прилив жалости. Он осознал, что Малфой - просто бредит. То, что тому всё это, всего лишь кажется. Просто он слишком глубоко залез, слишком зарылся в самого себя. И совсем не замечает, не может увидеть истины. Ему всего лишь нужно спасение, нужна помощь - уничтожить все иллюзии, дать антидот, разбудить его, сказать, что реальность - не сон, который он принял за неё. Просто ПОМОЧЬ. А Малфой, даже не подозревающий к какому неожиданному выводу пришёл Поттер, всё тем же зловещим шёпотом продолжал: - То, что ты - вовсе не король, и то, что ты не понимаешь, что никто не будет делать всё за тебя, не будет вытаскивать из проблем, в которые ты постоянно попадаешь, НИКТО, и даже я, как обычно не приду на помощь в самый последний момент, Поттер прекрасно понимал что с Драко что-то не так, и что надо хотя бы попытаться предоставить ему подмогу, но всё равно невольно замер, стараясь даже не дышать. - И ты останешься один - бес помощный мировой любимец, который, на деле, не может сделать абсолютно ничего, без своих верных подпевал и умалишённых дружков. Покинутый всеми, забытый, оставленный гнить в тухлой яме - всеобщий герой. Малфой выдохнул - Поттер понял, что тот уже собирался заканчивать. - И знаешь что? - Он пренебрежительно посмотрел на него - Оставайся здесь один, без меня - со своими друзьями и со своей временной фальшивой девушкой. Девушкой которая нужна лишь для вида. Просто чтобы все знали, что ты - натурал, и что тебе не всё равно кого трахать, не всё равно с кем спать. Для того чтобы, они просто не знали всей истины. Чтобы думали, что для тебя я - всего лишь - лучший друг? Всё ведь так, да, Поттер? Тот ничего не ответил, лишь промолчал, не желая спорить. Ведь смысла в этом не было. - И если всё действительно ТАК - Он сделал акцент на последнем слове - То пошёл ты к чёрту, Поттер. - Яростно выплюнул он - Животное, основывающиеся лишь на своих инстинктах, человек, который живёт только физическими удовольствиями, готовый пожертвовать всем - лишь бы у него всё также была возможность наслаждаться. До самого своего конца, не изменявший своим принципам. - Он закрыл глаза, а потом снова резко раскрыл, опаляя Гарри, нескрываемой злобой - Ты такой, нет, ты всегда был таким, Гарри Поттер. А я просто не замечал этого, ослеплённый детскими представлениями о тебе. - Он слабо усмехнулся, постепенно осознавая что дружба с Поттером была его самой огромной ошибкой в жизни: - Так… получается, зачем мне такой ДРУГ, как ты? - Он убрал руки, и в последний раз взглянул на Поттера, разрешая ему лицезреть все переполнявшие его в тот момент эмоции - разъедающую изнутри ненависть, постепенно утихающую злость, усталость, и самое главное, огромное всепоглащаюшее разочарование. И уже дойдя до портрета и остановившись, уже собираясь исчезнуть навсегда, он произнёс: - И пожалуйста, последний раз я прошу тебя, по-честному выполнить мою просьбу - не пытайся продолжать эту бессмысленную дружбу, дожидаться меня около гостиной Слизерина, стараться поймать во время уроков, пытаться хоть как-то связаться со мной. Усталость, снова сменилась злостью: - Хоть раз, ты можешь оставить своё гриффиндорское упрямство на потом? Хотя бы раз, ради меня? - Он прошептал это, и фраза была наполнена такой искренной просьбой, что любой бы непременно согласился её выполнить. И после сказанного, он ушёл, как показалось Поттеру, уже точно, навсегда, - так, как будто он смог без особых стараний перешагнуть невидимую границу между мирами, и уйти, раствориться, так как будто никогда и не существовал. - после этого неожиданного сравнения, у него проскользнула эта необычная, но значимая мысль, он не обращая внимания на удивлённые взгляды других слизеринцев, то и дело сновавших мимо, он стоял и со стеклянным взглядом, неотрывно смотрел на то место, где прямо совсем, казалось бы недавно, - стоял Драко. *** Прошёл месяц. И ничего, абсолютно ничего, не изменилось. Малфой, стал вести себя так, будто бы никогда и не знал о "золотом" мальчике, а Поттер, как и просил его друг, выполнил просьбу. Строго, по пунктам, так что бы не к чему было придраться. Просто один раз взял и отставил свою гриффиндорскую упрямость в сторону, приказывая ей замолчать. Но Гарри упрямо не понимал, почему ему совсем не хочется попытаться вернуть всё на свои места, снова заставить Драко дружить с ним, помогать ему, защищать его. Так, как прежде, как было. Вполне возможно, он неосознанно, согласился чтобы его, самую дорогую ценность Малфоя оставили без присмотра, просто дожидаться пока хозяин не придёт сам, и извинившись, за то что ушёл и так долго не возвращался, мягко и лживо заключит в объятия, говоря о том что, никогда больше не оставит одного. Но на самом деле, он лишь заставил себя поверить в это, поверить в то, что Драко - ничего не значит для него, что он просто, всего лишь, красивый молодой человек, носящий известную фамилию чистокровный семьи. Просто, белобрысый богатенький эгоист. Но где-то в глубине души, он всё ещё осознавал, что это было лишь своеобразным способом закрыться от боли, от боли утери его хранителя, его сентиментально-равнодушного друга. И чтобы окончательно закрыться, чтобы окончательно забыть, Гарри решил использовать самый верный, по его мнению, из всех многочисленных способов, тот, который обязательно должен был бы принести облегчение. Хотя в конечном итоге, принёс лишь ещё большие страдания. Он нагрузил себя всем, чем только можно было, всеми занятиями, которые хоть на какое-то время отвлекали его от мыслей о слизеринце, и ему было неважно, что это отнимает всё его силы, заставляет ощущать день за днём лишь усиливающуюся усталость, и тихонько постанывать, смотря на своё побледневшее и осунувшееся лицо. Ему было плевать на то, что друзья перестали узнавать его, и на то, что многие, очень многие, постоянно стали спрашивать, что же с ним, предлагать свою помощь, жалобно испепеляя его своими глупенькими несмышлёными глазками. (Как же они ему надоели) Но на бесконечные вопросы, он постоянно лишь отнекивался, всё время стараясь хотя бы мельком, скорее инстинктивно, нежели умышленно, хотя бы на несколько секунд, найти взглядом светлую макушку, иногда мелькающую в толпе. Для того, чтобы убедиться в том, что вот он - Малфой, что с ним всё в порядке, что он ЖИВ, и что возможно тоже пытается отыскать его в толпе, испытывая те же эмоции. Но, увы, этого не происходило. Тот, не то что даже не пытался этого сделать, он просто вёл себя так, будто Поттера действительно не существовало, всей своей душой крича о том, что ему плевать. И он уже давно осознал это, но всё ещё, глупо пытался найти. Отыскать его взгляд в толпе так же рьяно, как и верный способ наконец покончить с невыносимой болью, покончить с этим мерзким ощущением пустоты внутри. Ведь тот "проверенный верный способ", не сработал - нагрузки не помогали, лишь только ухудшали его физическое и душевное состояние. И вот тогда-то он всё-таки решил попробовать сделать так же, как и свой друг-враг, - просто нацепить маску скуки и равнодушия и закрыться, но уже навсегда, от всех, от каждого, от абсолютно всего мира. Нет, конечно, он всё также, по прежнему, будет чувствовать, а проще говоря - лишь изображать эмоции, просто напросто притворяться. А позже, выкуривать все свои настоящие эмоции. И он был рад, несказанно рад, что магглы придумали такой прекрасный способ задурманить сознание, заставив все мысли улететь, прямо туда - в темную ночную бездну, прямо с Астрономической башни и разбиться, вдребезги, оставив его одного, опустошенного, разбитого, докуривать, уже вторую по счёту сигарету, и молча смотреть, на далекие верхушки деревьев, такого темного и как казалось ему неприступного, Запретного леса. А тот, из-за которого Поттер потихоньку начал становиться никотиновым ночным наркоманом, чувствовал себя вовсе не так как предполагал гриффиндорец. Никакого равнодушия не было, и никогда не будет, как бы этого не желал сам Малфой. Вместо него были многочисленные и постоянные одёргивания, когда он взглянув на стол Гриффиндора лишь мельком, через несколько секунд уже начинал искать спину своего гриффиндурка, только через несколько секунд осознавая, что пялится на него уже достаточно долго, слабо улыбаясь, и со стороны кажется будто на него вдруг нахлынули тёплые воспоминания, воспоминания о его друге, сотканном из глупых детских рассказов, о его ЕДИНСТВЕННОМ самом близком друге, ведь Блейз и Панси не были близки ему так, как Поттер. И Драко всегда, даже когда совсем не хотелось, обрывал эти мысли, заталкивая в самую глубину, туда, где даже чёртов-друг-враг-Поттер не достанет, где никто, никогда, не достанет. И хоть Поттер не знал, но слизеринец также как и он страдал от разлуки, и страдания не заглушали даже мысли о том, что он был всего лишь вещью - в руках героя. Он всё равно, как бы не противился, скучал, скучал сильно и искренне, так, что он вполне мог бы, наплевав на все приличия, просто подойти к Поттеру и на виду у всех, ничего не говоря, заключить в крепкие, но одновременно нежные объятия. Позволить ему наконец дать ОБЪЕКТИВИЗИРОВАТЬ собственное тело. Лишь бы тот не был так далеко, лишь бы Драко мог просто, как бы ненароком, дотронуться до него. Как прежде, когда ему этого захочется. В моменты, когда эти мысли наконец накрывали его с головой, заставляя потерять такой ценный контроль, он без сопротивления думал о том, как будет прикасаться к нему, когда сможет наконец взять его в единоличное владение…и в эти моменты, к нему всегда постепенно приходило осознание того, что он сможет делать с тем ВСЁ, абсолютного всё, что захочет, не взирая на здравый смысл и приличия, тогда его невольно пробирала мелкая дрожь, а на тело накатывала сладкая волна возбуждения, и он старательно, из-за всех сил, старался сдержать такие приторные, слишком громкие и пошлые стоны. Но несмотря на все переполнявшие его чувства, он всё равно не изменил своего решения. Он не должен, ведь он - МАЛФОЙ, а они не имеют права лишь из-за небольшого всплеска эмоций совершать импульсивные поступки и позорить семью. Настоящие Малфои так не поступают. Ведь это - правильно, так и должно быть, а все его эмоции по отношению к Поттеру - просто одна большая иллюзия, которая постепенно иссякнет и исчезнет, не заставит его мучиться и терпеть слишком долго. И потом свою школьную дружбу с Поттером он будет воспринимать как глупую шутку, рассказанную кем-то. Хотя где-то, в глубине души, он также осознавал, что всё это - лишь жалкая ложь, глупая попытка оправдать себя. Но он старался игнорировать эти ИРРАЦИОНАЛЬНЫЕ мысли и не принимать их всерьёз, говоря себе о том, что это - всего лишь безумные выверты подсознания. И весь этот тяжелый, нескончаемый месяц, он жил, борясь с самим собой, борясь с желанием подойти к Поттеру и предложить ему объятия, так же как тот делал в тот самый вечер, вечер их ссоры, который казался ему таким далёким, будто прошёл не месяц, а гораздо больше. Намного больше. Целая вечность. *** И вот, в один из тёплых весенних дней, он наконец решился помириться с Поттером. Просто потому, что больше не мог - не мог жить без его вечно лохматых, но таких необычайно мягких волос, без его глупых: "Как ты, Драко? Ты в порядке, Драко? Давай обнимемся, Драко." Всего лишь устал сдерживаться. И поэтому, он несмотря на постоянные подсознательные уговоры, не идти к нему - всё равно, упрямо пошёл. И пошёл прямо в гостиную, хотя это было глупо, крайне глупо, ведь он понимал, что не знает пароля и стоять и ждать Поттера будет унизительно для него. Слишком неловко. И именно стыд и ощущение чувства вины, вынудили его использовать другой способ - уговорить картину впустить. Он встал напротив портрета Полной дамы и замер, пытаясь понять с чего ему начать. Как вдруг она прищурившись, неожиданно для него, произнесла: - Ты же слизеринец, так ведь? Лучший друг мистера Гарри Поттера? Тот самый, который вместе с ним участвовал во всех его бесчисленных приключениях, и в том числе, на войне? - она вопросительно взглянула на него, и не давая ему хоть как-то возразить, продолжила - Ты ведь знаешь, что Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин были лучшими друзьями, и по совместительству основателями этих двух факультетов? - Он сдержанно кивнул - Прости, конечно, что отвлекаю, дорогой, но вы двое, так поразительно похожи на них - на основателей. И в то же время, это кажется таким необычным - то, что слизеринец и гриффиндорец дружат, ведь в наше время это такая большая редкость. - Она горько вздохнула - Я просто не могу в это поверить, дорогой, это так непривычно. С роду ничего подобного не видела. При слове "Дружба" его передёрнуло. Дружба…с чего, с чего она взяла что это дружба? Почему все они считают, что это - всего ЛИШЬ дружба? Почему? Они не понимают, не осознают того, что просто дружить с Поттером - невозможно? Малфой просто не принимал, незнание этого факта. И не понимал. Ведь обычную дружбу можно расторгнуть, а "дружбу" с ним - нет. Потому, что это - Поттер, чёрт возьми, Поттер, с ним всё иначе, не так как у других. Порвать с ним отношения просто так не получится. Он, несмотря на то, что ты дружил или встречался с ним лишь небольшой промежуток времени, навсегда останется в твоём сердце. Достаточно всего лишь того, что ты знал его. И всё это вовсе не потому, что он - герой. Всё потому что он - действительно ОСОБЕННЫЙ, действительно "золотой". Ты в ЛЮБОМ случае, несмотря ни на что, начнёшь страдать после его ухода. Даже если не признаешь этого до конца своей ничтожной жалкой жизни, всё равно будешь знать это на подсознательном уровне. И всё ещё не признавая, потихоньку начнёшь уходить в себя, становясь всё более нелюдимым и одиноким. Сходить с ума. И так будет с каждым, кто был знаком с ним. Всегда. Без неожиданных исключений. И Драко, давно осознал это, и нехотя, всё ещё сопротивляясь - признал. Не шёл на перемирие с Поттером, он лишь по одной причине - из-за гордости. Да, он был горд, был горд, также как и другие представители его рода. И просто, как бы это глупо это не звучало - не умел, и не хотел извиняться. Хотя по началу, по прошествию нескольких дней после ссоры, он думал, что ему просто не за что просить прощения. Думал, что сделал всё правильно. Сказал Поттеру лишь только правду. Но после нескольких недель постоянных размышлений, он осознал, что всё это, не так, что для Поттера он вовсе не красивая игрушка, с которой можно поиграться и выбросить. Он значит для него гораздо больше. И всё то, что Малфой тогда высказал ему - лишь его собственные выводы, порождённые страхом того, что Гарри уйдёт, оставив его одного, потихоньку сходить с ума, постоянно собирая любую информацию о нём, дрожащими руками, собирая всё связанное с грифом - всё, только для того, чтобы создать иллюзию его близости, всё, только бы не сгнить в Мэноре одному. Ведь он знал, что не смог бы встречаться по-настоящему ни с кем - кроме него. И вот сейчас, стоя перед картиной Полной дамы, он снова думал о том, что просто больше не сможет без Поттера, не выдержит, начнёт слетать с катушек. И плевать даже на то, что тот его не простит - он всё равно заставит его это сделать. Эти мысли снова придали ему решимости, и он наконец сделал это. Вдохнув поглубже, он громким чётким и не принимающим возражений голосом, произнёс: - Не могли бы вы пропустить меня к Поттеру? Для того чтобы окончательно убедить её это сделать, он добавил: - Мы собирались встретиться с ним, в его гостиной, сегодня вечером, но к сожалению, он забыл сообщить мне пароль. Ему осталось лишь уповать на то, что она ему поверила. Ведь в конце концов, врал он очень, очень даже убедительно. - Дорогой, я недавно видела, что он вместе со своими друзьями вышел из гостиной, и кажется, направился в библиотеку. - Она удивленно посмотрела на него, а потом как бы разъясняя, добавила:- Я слышала, что они, говорили о дополнительном задании от кого-то из учителей. - Правда? Он изобразил удивление. Но в душе всё же почувствовал облегчение - теперь ему не придётся идти в гостиную гриффиндорцев, по праву считавшихся заклятыми врагами его факультета, и выискивать там Поттера. - Странно, он должен был ждать меня тут. Но возможно, он просто забыл. С ним такое часто происходит. Извините меня за излишнее беспокойство. Он кинул ей виноватый взгляд, хотя виноватым не чувствовал себя и подавно. После его холодно брошенного извинения, и попытки побыстрее ускользнуть в библиотеку, она, до того как он успел сделать хотя бы несколько шагов, флиртующе(!?), жеманно произнесла: - Но ты, дорогой, обязательно обращайся ко мне, если тебе что-нибудь понадобится - я вся твоём распоряжении. Малфоя чуть не вырвало, от этого притворно-сладковатого голоска. Он постоянно забывал об этом, "особенном отношении." Которое заключалось в том, что ведьмочки и волшебницы, а порой даже волшебники, то и дело заигрывали с ним. По вполне понятным для него причинам. Потому что он - смазливенький, умненький и богатенький мальчик, из чистокровный семьи и дружащий с величайшим героем - Гарри Поттером. Всё просто. Даже глупая пуффендуйка вполне могла бы догадаться. И, если честно, его это ужасно сильно раздражало. Обычно, в такие моменты, если он был с Блейзом и Панси, те, зная его отношение к такому, быстро брали его под руки и насильно оттаскивали от смельчака, начавшего такие решительные военные действия. Ведь они лучше всех знали, что на флирт Драко реагирует как истинный слизеринец - просто подходит к этому человеку и шипя по змеиному начинает высказывать всё, что думает о нём в тот момент. И обычно, это заканчивалось либо дракой с расцарапыванием ему лица, либо громкими рыданиями, в кабинке женского туалета. Так что, можно было сказать, что друзья буквально спасали его от новых, возможно поголовных врагов, за что он был им в какой-то степени даже благодарен. И вот сейчас, когда он был и так, на пределе, она решила его доконать. Он одновременно вперемешку с жутким раздражение чувствовал и сильнейшее удивление, смешанное с чем-то похожим на приступ самовлюбленности. Ведь, чёрт возьми, с ним даже картины флиртуют(!) Значит не просто так, похоже он действительно тот ещё красавчик. В ответ на эти мысли он ухмыльнулся, и своим любимым, сладковато-презрительным голоском мягко произнёс: - Извините, ДОРОГАЯ, но к моему огромнейшему сожалению, я вынужден сообщить вам, что у меня уже есть одна, к которой я могу обращаться, в любое время. - Он ещё шире растянул свою фирменную ухмылку. "Одна" - с каких это пор, Поттер, стал для него девушкой? Хм…Поттер девушка - какая же забавная мысль. Может насильно заставить его переодеться в женское платье? Точно, в свадебное платье его матери. Он ухмыльнулся так широко, что вышло что-то наподобие ухмылки, которую называют - "улыбкой до ушей". Точно, так он и сделает. Заставит его, насильно заставит подчиниться ему, сделаться невольной, тряпичной куколкой, чтобы он наконец осознал, - что значит, когда тебя используют. Осознал, что значит быть у кого-то во власти. Да…да…он заставит его делать такое…заставит его тра… Он резко прервал свои мысли. Они опять отобрали у него контроль, отобрали волю. Заставляя игнорировать реальность и снова, насильно погрузиться в себя. И это далеко не в первый раз, это начало происходить два дурацких месяца назад. Грёбанных два месяца назад. И он не мог это остановить, как бы не старался, как бы не пытался. Все его усилия были безуспешны. Эти мысли были будто навязанными кем-то, так будто он находился под Империусом. И именно они, вызвали у него смутное чувство беспокойства, от которого он постоянно и безуспешно, с помощью безполезных и надоедливых компульсий* предпринимал попытки избавиться. Глупая аддикция. Давно, ещё в самом начале года он понемногу начал осознавать что с ним что-то не так. Он как-то незримо изменился. Будто в его мозгу, щёлкнул какой маленький рычажок, из-за которого всё пошло наперекосяк. Из-за которого его стали преследовать эти глупые и совершенно девиационные мысли, из-за которых он мучался, которые постоянно отвлекали его, мешая сосредоточиться на чём-либо. Как бы говоря:"Давай же, расслабься, иди к нам!" И хотя он понял это давно, он даже не попытался предпринять серьёзных попыток по устранению этого дефекта. Ведь Поттер предлагал ему свою помощь, но он всё равно отказался - лишь потому, что действительно побоялся открыться ему. Своему Поттеру. Тому, кто всегда поможет, всегда утешит, всегда защитит, скроет его от всех, от всего мира. Обнимет и крепко прижмёт к себе. И огромным усилием воли, оторвавшись от своих всепоглощающих привычных мыслей, он наконец заметил, что Полная дама смотрит на него одновременно пораженно и оскорблённо, явно чувствуя себя ловко униженной и обыгранной. "Все они ведут себя так, когда как услышат мой отказ, посланный им в грубой форме" - мысленно подметил он про себя. Реальность, медленно, но верно, начала возвращаться и снова наполняться яркими красками и звуками. Он решив, наконец окончательно разбить её симпатию, в пух и прах, медленно, принимаясь по свой старой излюбленной привычке растягивать гласные, наконец произнёс: - Та-ак что, в следующий ра-аз, будьте аккура-атнее и не предлага-айте свои услуги каждому встре-ечному. Он с удовольствием смотрел, как на её лице резко сменяются самые разнообразные эмоции. Он был готов даже поклясться, что на один миг увидел страх. Уже разворачиваясь и делая несколько шагов по направлению к библиотеке, до него донеслось яростное бормотание: - Какой грубый, мальчик…Как можно так...так, грубо… Но дальше он, к собственному сожалению, не смог ничего не расслышать, так как завернул за поворот и широко ухмыляясь, непринужденно, отправился в библиотеку. *** Когда он зашёл в туда, незаметно кивнув, в знак приветствия, мадам Пинс, то сразу начал полноценный обход. Шума, присущего грифам не было, поэтому к нему закрались сомнения насчёт того, что "Золотое" трио всё ещё здесь. Но скользнув взглядом по ещё одному читательскому столику, он приметил знакомую фигуру. Он не по малфоевски резко остановился и ещё раз взглянув туда, заметил, что за ним сидит только заучка Грейнджер. Она, всё ещё продолжая не замечать его присутствие, увлечённо читала книгу. То и дело удивлённо вздыхая. Драко, с целью узнать где чёрт-бы-его-побрал-шляется-Поттер, подошёл к ней ближе, и как можно равнодушнее произнёс: - Эй, гря-я…кхм…Грейнджер - За годы их долгой дружбы с гриффом, он уже успел привыкнуть к ней, и обычно разговаривал без присущих ему оскорблений, но этот месяц (пытки без Поттера) без присутствия Гарри, слишком выбил его из привычной серой рутины, заставил озлобиться на всех, даже на не в чём не повинную зубрилку, закидывая их всех, даже собратьев слизерицев, бесчиленными оскорблениями. Он ещё раз громко кашлянул, и как не в чём не бывало, продолжил: - Ты не могла бы поведать мне, куда опять свалил этот придурок - Поттер? Он явно начал абсолютно неправильно, потому что Грейнджер в ответ на это, лишь сердито отмахнулась и продолжила так же раздражённо читать. Малфой уже начиная закипать, сквозь зубы, раздражённо произнёс: - Мне срочно нужно поговорить с ним. Просто скажи куда он ушёл, и дальше сможешь спокойно читать свою дурацкую книжонку. Захлопнув старинный фолиант, она лишь печально вздохнула. Ох…если бы он знал, если бы хоть иногда интересовался, что происходило с Гарри весь этот дурацкий, невыносимо тяжелый месяц. Конечно, она не могла понять его так же хорошо, как несложную статистику из своих любимых справочников, но она чётко осознавала, что ему плохо, что ему чертовски нехорошо без Малфоя. Как бы он не пытался это скрыть. Она ведь всё видела - все его бесконечные, неудачные попытки хоть как-то отвлечься от мыслей о нём. И да, она была уверена - что это безусловно был Драко. Для неё это была, можно даже сказать, аксиома. И ей было искренне жаль, жаль, что она не могла ничего сделать, не могла ничем помочь. И даже, если бы попыталась, у неё бы, определённо ничего не вышло. И вот сегодня, у неё наконец появился долгожданный шанс, шанс помочь своему лучшему другу, шанс спасти его от чего-то неизведанного, возможно, даже худшего чем смерть. Хотя она понимала, что сейчас - скорее всего, лишь утрирует. И что Гарри вполне мог жить бы, не будь Малфоя в его жизни. Но всё же, несмотря на свои незаконченные размышления, ей придётся решить - дать ли ему ключ к спасению Поттера, или оставить его лежать в темном углу, пыльной подвальной комнаты. Положив свои мягкие розоватые мягкие пальчики поверх фолианта и вдохнув поглубже воздух, пропитанный запахом старой бумаги и многовековых книг, она негромко, но решительно произнесла: - Ладно, Малфой. Я скажу тебе где Гарри, но у меня есть небольшая просьба для тебя. Она бросила на него укоризненный взгляд, своих темных карих глаз. - Поговори с ним. Без своих обычных, хоть и беззлобных, издёвок, шуток и оскорблений. Хотя бы один раз. Я не знаю, что произошло между вами тогда, - Она виновато опустила глаза - И, что являлось причиной вашей длительной ссоры, но прошу тебя, хотя бы один раз, отбросить свою гордость подальше и выслушать его, внимательно, без твоего привычного пренебрежения, и возможно, даже извиниться. Хотя бы попытаться. И после ещё одного горестного вздоха, на неё наконец свалилось осознание всей безнадежности этой ситуации, и она сглотнув, сбивчиво и еле слышно, зашептала: - Он ведь всё равно поймёт, осознает что ты просишь прощения и примет тебя назад, беззлобно, как маленький ребёнок, принимающий извинения как что-то незначительное и ненужное. - И голосом, уверенным в своей правоте и в тоже время до бол жалостливым, продолжила - А ведь он правда, правда, как маленький, добрый мальчик, который просто не хочет и не может принять уход кого-то, кто был дорог ему, того кто был дорог по-настоящему. Того, кто ушёл, но так, что иногда попадается на глаза, но делает вид, будто тебя вовсе и не существует. Она на минуту замолчала, давая перевести дух, сильно удивлённому таким переменам случившимся с Грейнджер, Малфою. А потом подняла на него помрачневшие лицо и темные глаза, и уже каким-то внезапно потускневшим и бесцветные голосом всё так же шепча, произнесла: - Ты ведь уже давно заметил, что он ведёт себя как всего лишь маленький беззащитный ребёнок, да ведь? И не дожидаясь его ответа, продолжила: - Ребёнок который старательно и усердно несёт бремя "всеобщего героя", ребёнок который терпит все выходки своего лучшего друга, ребёнок навсегда лишенный настоящих родителей и вынужденный выживать без них и искать любви у других. Ребёнок, которому пришлось пройти тяжёлую, безразличную войну. Да ведь, Малфой? Так ведь всегда было? В ответ, слизеринец лишь промолчал. Похоже он действительно никогда не замечал этого. И даже если замечал, просто не придавал этому особого значения. Не обращая внимания, на все просьбы Поттера помочь, поговорить, и… приласкать. Просто потому, что всегда был эгоистом. Прожжённым, невидящим никого кроме себя, дурацким нарциссом. И Грейнджер объяснила ему, раскрыла глаза, подтолкнула и заставила увидеть реальность, заметить её. Вот что она сделала. (Дура, какая же она идиотка.) Ну да, конечно. Так и надо было. Ему пришлось бы узнать это в любом случае, конечно. Как он раньше не догадался? От этого вдвойне больнее. Почему, а? Почему, он не может относиться к этому дураку по другому? Осторожно, ласково и нежно, охраняя и защищая. Почему? Почему он делает так, лишь когда это - вынужденная мера? Только когда этому лохматому придурку угрожает настоящая опасность? Ну, что с ним не так? Зажмурившись, он сглотнул образовавшийся в горле, горестный ком. От больных размышлений его прервал выцветший, но всё ещё немного подрагивающий голос Грейнджер, доносшийся к нему из далека, словно эхо: - Ты не знал, да? Не знал и не хотел пытаться узнать. Но, знаешь, несмотря на это, ты слишком долго был рядом с ним, и слишком долго был близко, ближе чем мы, и несмотря на своё несколько надменное отношение ты всё равно присматривал за ним, - Её голос стал мягче, но не потерял лёгкую дрожь - И именно поэтому, я прошу тебя - выполнить свой долг. Раз ты виновен в том, что он теперь привязан к тебе, так не разрывай эту связь, прошу. Иначе это приведёт к…плохому. К тому, что мы потеряем нашего и так потерянного мальчика… До него окончательно дошло, он осознал, что его глупому Поттеру снова угрожает опасность, только теперь это не Волендеморт, не Турнир и не Пожиратели, теперь это - то, что происходит внутри, что-то имплицитное, но такое же необратимое и опасное. И только он, - Малфой, в силах помочь ему. И он решительно сжав пальцы, перебивая всё ещё нервно лепетавшую Грейнджер, произнёс: - Скажи мне, где он. Снова взглянув на него, и попытавшись сфокусировать взгляд, она пробормотала: - Он на Астрономической башне, он…уже давно там. Перманентно. Стоит там, и бездумно смотрит в даль.- Её голос внезапно сильно задрожал - Я боюсь что…что он…наконец примет решение и…спрыгнет, прямо туда - вниз, туда же куда когда-то давно упал Дамболдор. Прямо за ним, следом. - Она наконец сдалась, позволив всем накопившимся в ней эмоциям высвободиться: - Пожалуйста, я прошу, помоги ему. - Она в умоляющем жесте протянула к нему руки - Я не знаю, совсем не знаю, что буду делать без него. Я не выдержку если ещё один…если ещё кто-нибудь умрёт. Я больше не смогу. Она тихо, но отчаянно всхлипнула и положив голову на дрожащие руки так же тихо пробормотала: - Верни нам всем того Поттера, который несмотря на наши общие многочисленные утраты, улыбался нам каждое утро, независимо не от чего, который постоянно поддерживал нас. Не ради меня, ради него, ради его же собственного благополучия. Ради всех. А потом она тихо, уткнувшись в свои кудрявые волосы начала дрожать, так, словно у нее случился нервный припадок. Ох…как он ненавидел когда люди рядом с ним - вели себя ТАК. Показывали свои настоящие эмоции, раскрывались ему, представали такими, какими есть. Но почему-то именно сейчас, несмотря на его обычное отношение к такому, он ПОЖАЛЕЛ её, проникся, мучительно осознал, что она так же, весь этот месяц, копила в себе эмоции, постоянно удерживая всё внутри. Также как и он. Из-за этого он не стыдясь, действительно мягким и жалостливым голосом, но все еще преданно своей манере, произнёс: - Грейнджер, ну, не реви ты на людях. К тому же, этот способ на меня не действует, да и вообще разжалобить меня слезами не получиться. Но я тебя в любом случае обрадую, прямо сейчас - я пойду и наконец поговорю с этим придурком. - И с повелительными интонациями, но всё ещё мягко, прошептал - Так что успокойся, приведи себя в порядок и соберись. Хотя…ты в любом случае, можешь побежать за утешением к Уизелу, но сомневаюсь, что это закончится чем-то хорошим. Скорее всего, он опять попытается прилюдно устроить скандал и набить мне морду. За Поттера, за тебя, и за мир в мире. Ха-ха. Она тихонько зарывшись в своих кудрявых волосах, порывисто, но всё ещё нервно, так что бы он не услышал, засмеялась. Оказывается не такой уж Малфой и гад. Всё-таки умеет вести себя вежливо, даже с теми кто по праву не считается его друзьями. Хотя, возможно, он просто успел привыкнуть к ней, к её присутствию, ведь она всегда с Роном и с ним была рядом с Гарри. И смело можно сказать, что война - сблизила их, заставила сопереживать друг за другу, вместе пережить многие, смертельно опасные приключения. И главное - измениться, существенно измениться. Гарри. Ох…Гарри. Она так сильно надеялась, что он не изменился, останется всё тем же милым наивным Поттером, но увы, её надежды не оправдались. Он всё же преобразился- стал гораздо более нелюдимым, менее общительным, но всё же, к её огромной радости, кое-что осталось. Его отношение к ним. К его лучшим друзьям, к тем, с которыми он пережил эту войну. Хотя он и знала, что Малфой значил для него несколько больше чем они с Роном. Не намного, но различия имелись. С самого начала, она с самого начала знала, что он будет значить для него больше чем они. Гриффиндорка усмехнулась. Ну да, точно, именно она это знала. Собрав все силы, и ещё раз поглубже вдохнув, и она оторвала голову от рук и кинула неуверенный взгляд на Малфоя. Тот, засунув руки в карманы мантии, неуверенно и жалостливо(?) смотрел на неё. Заметив, что она успокоилась и наконец подняла на него затуманенный взгляд, он торопливо скрывая эмоции, произнёс: - Грейнджер, я вижу, что ты уже вернулась в привычное тебе состояние вечной зубрёжки и поучений простых смертных, так что теперь, я наверняка, смогу спокойно ретироваться к Поттеру, оставив тебя в твоей наилюбимейшей библиотеке? Она снова удивившись малфоевским умением подавлять все эмоции и прятать в себя, утвердительно кивнула. Она уже давно успела понять, что его осторожное, и в какой-то степени взаимно-бережное отношение, всего лишь следствие совместного выживания во время войны. Когда ты волнуешься за находящегося рядом человека, просто потому, что он - один из немногочисленных выживших, с которыми ты можешь хотя бы поговорить. - Ладно, Грейнджер, тогда я на всех порах помчусь к своему бедному маленькому гриффиндурку, выручать его из очередной беды. И да, - он многозначительно взглянул на неё - Мой тебе совет: не выражай подобного рода эмоции прилюдно, это вполне может вызвать не только волну жалости, но и раздражения. В ответ на её повторный неуверенный кивок, Малфой кинул ей насмешливо-ласковый взгляд, снова позволяя себе показать истинные эмоции, испытываемые по отношению к поттеровской подружке. Да, конечно он знал, что это глупо и не пристало чистокровному так относиться к маглорождённым, но он понимал, что она и так видела слишком многое, во время их долгого совместного проживания в лесу. К тому же, посторонних свидетелей не наблюдалось - в библиотеке сидело лишь пару тройку других студентов, но они сидели в отдалении и вряд ли обратили внимание на их небольшой, но слишком откровенный разговор. Так что, после небрежно кинутого ей совета, он медленным, но уверенным шагом пошёл по направлению к выходу из библиотеки, напоследок кинув ей уже безразличный и нечитаемый взгляд, и после этого растворился в тёмных коридорах Хогвардса,так как будто и не было их сентементальной, выходящей за рамки приличия, беседы. *** Чем ближе он был к Астрономической башне, тем сильнее переживал. "Глупый Поттер, а если он уже…а...если…", эта незаконченная мысль постоянно, каждые несколько секунд то и дело, мелькала в его голове, заставляя постоянно ускорять шаг. К тому моменту, когда он наконец приблизился к входу, его лёгкие горели огнём. Он остановился, чтобы наконец отдышаться и перестать ощущать это жгучую неприятную боль в груди. Но глупые и тягучие, как карамель, мысли о гриффиндорце заставили его практически не отдышавшись броситься к входу еще быстрей. И когда, он наконец добежал до балкона Астрономической башни, то уловил темный силуэт, который высвечивало заходившее солнце, силует, с лохматыми темными волосами, делавшими его похожим на взлахмаченного утреннего Драко. Эта загадочная фигура, стояла к нему спиной и держала в руке сигарету, дым который заполонил всё пространство вокруг неё. Она то и дело снова подносила сигарету ко рту, затягивалась, и выдыхала пепельно-серую струйку дыма. Создавалось ощущение будто для нее никого не было, не в самой школе, не в Лондоне, нигде, будто бы во всём мире она была одинока. Малфой поражённый глубиной открывшейся ему картины, замер на месте, невольно продолжая наблюдать за такими лёгкими, словно взмах крыла бабочки, действиями Поттера. Поттера, который так непозволительно сильно изменился за такое короткое время. Поттера, который сейчас делает то, что Малфой в жизни не позволил себе бы сделать - курил дешёвые маггловские сигареты. Он был уверен, что это они, что это глупые магглы виноваты в том, что теперь национальный герой всей Англии, стоит на балконе Астрономической башни и курит. В затяг, не жалея своих лёгких и своего здоровья. Не жалея Малфоя, которого так шокировало известие о том, что он собственноручно и без сожаления, убивает себя, наплевав на то, что так дорог ему. Из-за Поттера, на него снова накатила волна дикой, мощной ярости, такой из-за которой на несколько секунд перехватывает горло, и сдавливает, перекрывая все пути лёгких к воздуху. Заставляя постепенно усиленно и безуспешно, выравнивать дыхание. Он глубоко вздохнул, ожидая пока этот приступ ярости пройдёт, сменится глупым сожалением и растерянностью, ту которую он не покажет даже ему. Но ярость, злобно и упрямо стояла всё на том же месте, не желая уступать другим эмоциям, заставляя, подталкивая его, наконец сделать то, зачем он и пришёл. Вернуть его Поттера, и отобрать эти дурацкие, мать его, сигареты. И тогда, ещё раз бросив взгляд на безмятежного, опустошённого наркотиком чёртового-наркомана, он наконец не выдержал и практически мгновенно приблизился к тому, резко и больно впился пальцами в его хрупкое плечико, грубо развернул к себе, заставляя отвлечься, заставляя его наконец обратить внимание на себя. И после увиденного, подавил в себе желание вздрогнуть - из-за этих пустых, лужиц жидкого вакуума, в его глазах. Вздрогнуть, при виде его необычайной мертвенной бедности, несвойственной даже Малфою, с его безупречным кукольный личиком. Вздрогнуть, при виде этого нового Гарри, мальчика с темно-синими болезненными мешками под глазами. В голове Малфоя с необычайной резкостью пронеслась, мысль, что так поразила его, что так больно ударила. "ЭТО ТЫ ВСЁ СДЕЛАЛ, ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ ОН СТАЛ ТАКИМ". Он отогнал её. Это ложь, всего лишь обличающая, выдуманная фикция. Он не настолько дорог Поттеру. Просто нет. (Нет, ведь?) - Что тебе нужно от меня, Малфой? - равнодушный голос друга, внезапно выдернувший его из собственных размышлений. Тот произнёс его фамилию так холодно и презрительно, что Драко поразился - у него возникло такое ощущение, что они вовсе никогда не были друзьями, не заводили повседневных дружеских бесед, с беззлобными подколками, не обнимались. Просто, будто, всю свою жизнь были...врагами? Настоящими, едкими, жестокими, подлыми и безжалостными. ДЕЖАВЮ. Он с не пойми откуда взявшейся болью, где-то в районе грудной клетки, снова грубо отогнал эту мысль, резко возвращаясь в своё обычное положение безэмоционального заносчивого эгоиста, злобно произнес: - Поттер, немедленно выбрось эту дрянь, иначе я сам отберу у тебя её и выкину всю оставшуюся пачку. Он хотел сказать не это и не так, но слова сами сорвались с языка - он был всё ещё слишком разгневан, чтобы оставить того в покое. От этих слов у Поттера внутри что-то треснуло - упало, разбилось и безвозвратно треснуло. Чик-трак. Лопнуло, разлетелось на крошечные осколки. - Теперь ты заботишься обо мне? Теперь решил мне помочь? Защитить меня? - Поттер окинул его насмешливо-ненавистным, и в то же время полным искренней, настоящей боли взглядом. И не давая Малфою как-либо оправдаться, всё так же озлобленно продолжил: - И знаешь из-за кого всё это? А!? Знаешь ведь, да!? Из-за тебя всё, ХОРЕК! - Эту фразу он просто выплюнул ему лицо, яростно скидывая изящные малфоевские кисти со своих плеч, и резко выкидывая догоревшую сигарету. На памяти поражённого Малфоя, он впервые называл его так - хорьком. После того случая, когда они обозлённые начали метать друг в другу проклятия, и на выручку Поттеру, пришёл профессор Грюм - превратив его, достоинство и гордость семьи Малфоев, в белого маленького пушистого хорька, причём на виду у всех, кто в тот момент был в Большом зале. И после небольшой встряски, вернул в исходное состояние. А Поттер, обеспокоенный, со всей скоростью, на которую тогда был способен, подбежал к нему, присел на корточки, мягко приобнял его за плечи, и начал тихонько, чтобы никто не услышал, шептать Грюму такие проклятия, о которых даже сам Драко не слыхивал. И именно с того момента, он запретил всем называть его хорьком, хотя всё это началось из-за Рыжего, который почти что сразу, догадался до такого интересного прозвища, не слишком приятного но и не слишком обидного. И вот сейчас он сам нарушил свой же "вечный" обет, который дал ему. А ведь, он наверняка понимал, насколько это воспоминание задело бы Малфоя. И не собираясь заканчивать на этом, он всё также яростно и грубо продолжилжал: - А ты спокойно, как ни в чём не бывало, расхаживал по школе, как истинный "Слизериский принц", как "настоящий" Малфой, не замечая никого кроме себя и своего смазливого личика. - Он изобразил ухмыляющуюся гримасу, похожую на фирменную ухмылку Малфоя-младшего. - Тебе ведь было просто напросто всё равно. Плевать. Так всегда было, я был для тебя лишь пухлым, мягким медвежонком, который никуда не уйдет, ничего не сделает. Просто потому, что не сможет. И ты будешь преспокойно отрывать ему лапы, а потом заново пришивать их, будешь со злобой выдирать пуговицы, а потом заново, снова и снова безмятежно, напевая веселую песенку под нос, сшивать. - Он злобно фыркнул - Так всегда было, Малфой. Я просто этого не замечал. Как ты там говоришь? - Он изобразил на лице глубокую задумчивость - Точно! Очкастый дурень! Да, просто я совсем забыл, этот месяц совсем доконал меня. Извини, извини. Это был сарказм, грубый и вызывающий сарказм. Такой, который, Драко никогда прежде не слышал от него. Это-то и окончательно вывело его из себя. Он не отдавая себе отчёта в том, что делает, грубо и сильно толкнул Поттера в грудь, побуждая того к ответным действиям, заставляя отшатнуться и чуть не свалившись, успеть схватиться за перила, в надежде удержаться и не позволить своему телу упасть. - Та-ак во-от, что ты хо-очешь, Ма-алфой? - Произнёс Поттер, копируя его манеру общения, и также начиная манерно растягивать гласные. - Набить мне морду. Всё понятно. Ты ещё и конченный садист, значит. Он нагло ухмыляться, как бы прося - "Давай же, ударь меня, не сдерживайся" - А ты у нас, Поттер, значит… - Малфой выдержал недолгую паузу, медленно подходя всё ближе. - Мазохист? Так и ждёшь чтобы я избил тебя до полусмерти, да? ПОТТИ? Он широко ухмыльнулся, готовясь нанести Поттеру-страстному-любителю-боли удар по лицу, вымещая на нём всю накопившуюся внутри злость. Зло, зло внутри. Оно поглощает тебя изнутри. Но Поттер реагирует раньше, просто подбегает к Малфою и грубо, но со всей ненавистью и силой, на которую способен, ударяет ему в скулу натренерованной рукой. Наслаждаясь тем, что с малфоевского лица наконец исчезает эта глупая презрительная ухмылка. - Потти, молодец, теперь ты окончательно вывел меня из себя - Тихонько шипит Малфой, потирая ушибленную скулу и проводя языком по разбитой в кровь губе. Он готовится, потом делает резкий скачок и больно ударяет Поттера, кулаком в рёбра, так что у того перехватывает дух, но не растерявшись и не оставаясь в долгу, гриффиндорец как дикий зверь, набрасывается на "друга" и начинает колотить везде, лишь бы тому было как можно больнее. И после этого и начинается настоящая, в их понимании, драка - неуклюжая, глупая, детская, и такая непривычная, ведь они не разу, до этого, по-настоящему, не дрались друг с другом. Драка, в которой один то и дело пытается перехватить главенствующую позицию, драка, в которой они неуклюже катаются по холодному полу Астрономической башни, то и дело пытаясь всё сильнее растрепать друг другу волосы, сломать очки, отодрать красивый серебрянный значок змеиного факультета. Лишь бы нанести больше вреда, больше боли, чтобы можно было наконец освободиться от своей собственной. Забыть, что значит фраза "его не существует". Заглушить её физической болью, для того чтобы на некоторое время забыть, хотя бы ненадолго. Взять долгожданную передышку. И было больно. Действительно больно. Всё происходило быстро, резко, будто бы они находились в шизофренической декорации, балансируя где-то на грани реальности. И первый от забвения очнулся Поттер. Его настолько поглотить эмоции, события, всё это, что он только сейчас осознал, что сидит на груди у Малфоя, упираясь коленями в его рёбра, сдавливая их всё сильнее, при этом занося руку для нового удара. - Ну что, что ты остановился, а!? Давай, продолжай, тебе же так нравится это делать! - Малфой своим выкриком вывел его из раздумий, вынуждая посмотреть на себя. Он выглядел просто ужасно - развитая губа, начавшая неумолимо опухать скула, растрепанные, потерявшие весь свой лоск волосы и изюминка на пышном торте - красное рассерженное лицо. Гарри испугало, то что он сделал. Это было слишком, это был явный перебор, выход за рамки, за приличия. Он не мог с ним так, даже если он был бы последним подонком на земле. Просто не смог бы. Пока он размышлял, его тело успело расслабился, виновато ослабить давление на рёбра, позволяя Малфою сделать глоток, такого казалось бы необходимого свежего воздуха. Но он зря дал слизеринцу фору. Тот не преминул воспользовался данным ему шансом. Грубо схватил Поттера за плечи, и перекатившись сел на него, отбирая, присваивая себе лидерство. И неумолимо, снова занося изящный кулак и ударяя. Только потому, что он был ещё по попросту не готов, не успел придти в себя, ему всё ещё нужна была возможность избавится от боли, разъедавшей его всего весь этот ебучий месяц. Она требовалась ему так же как вода, как воздух, была просто жизненно необходима. Не замечая на поттеровском лице никакого выражения, кроме всё того же безмолвного равнодушия и растерянности(?), он в ярости, пытаясь получить такой же грубый, больной ответ, крикнул прямо ему в лицо. - Поттер, почему ты, сука, не понимаешь?! Я, блядь, практически сдох без тебя! За. Один. Чёртов. Месяц. А ты, ведь жил припеваючи ! Наслаждаться тем, что я больше не докучаю тебе своими постоянными истериками, да? Так ведь всё было, а, Потти? - помимо воли, у него на лице расцвела жуткая, презрительная ухмылка. Лохматая равнодушная тварь, вот ты кто - Гарри Поттер. - Наслаждался? Я НАСЛАЖДАЛСЯ, МАЛФОЙ? - сказанное Малфоем произвело на Гарри неизгладимое впечатление, заставив его уже по-настоящему захотеть сделать Малфою больно. Это разбудило в нём ещё один порыв неконтролируемой ярости. Он с силой схватил напряженные плечи слизеринца, оттолкнул его, и тот от неожиданности потерял равновесие и неуклюже упал на спину, позволяя Поттеру снова накинуться на него, и также грубо, но уже в два раза сильнее и с новым необычайным наслаждение сдавить его рёбра, и грубо, с помощью рук, пресечь все попытки высвободиться. - Это ты наслаждаться, больной УБЛЮДОК. - Он занёс кулак для удара - А теперь, винишь меня во всём, потому что ты - БЛЯДСКИЙ ТРУС! - Он со всей силы врезал ему - Ты свалил всю вину на меня, даже не подозревая о том как я СТРАДАЛ! - Малфой сплюнул кровь и до удара успел только только прохрипеть: - Поттер, отпусти, я сейчас задохнусь. - но тот, злостно проигнорировав жалкую просьбу блондина, снова продолжил - Курить я начал только из-за тебя - Он нанёс в ранее безупречное лицо сероглазого ещё один удар - Начал истощать своё тело, забивать голову глупым занятиями - лишь из-за тебя. Перешёл черту и украл Огневиски - только, чёрт возьми, из-за тебя! - Он снова занёс руку для удара - И лишь потому что, я…я просто не могу жить без тебя! Всё это, всё, из-за тебя - прожённого ёбанного эго… Но не успел Поттер закончить фразу, как Малфой из последних сил высвободившись из его хватки, и воспользовавшись поттеровским замешательством, грубо схватил его и заключил в свои объятия. И быстро, пока тот успел придти в себя, невнятно стал шептать: - Поттер, я тоже не могу без тебя. Я весь месяц страдал, пытаясь хоть как-преодолеть эту непрекращающуюся боль, но мог. Я постоянно думал о тебе, о том, как извинюсь и всё вернётся, наша с тобой повседневность, но нет, у меня снова не получилось. Я не смог сдержаться и снова наязвил тебе, ОПЯТЬ. Меня так разозлило, что ты начал курить, начал медленно убивать себя, и всё только из-за меня, из-за того что я - всего лишь слабак, из-за того, что я просто не могу дорожить тобой, даже после этой изнурительной ужасной войны. Просто не могу. - Он жалобно всхлинул - Прости меня, Поттер, пожалуйста, прошу извини. - Он ещё крепче сжал, ошеломлённого друга. И ещё раз тихо промолвил - Прости меня, Гарри. И заплакал. Горестно и жалобно, так чтобы никто, кроме Поттера не услышал, потому что это - предназначалось именно ему. Он плачет. Драко Малфой плачет.(Думает Гарри) Тот, кто постоянно прячется за бесконечными масками, сильный, умеющий сдерживать эмоции Малфой, - плачет. Тихонько уткнувшись ему в плечо, рыдает, захлёбываясь в слезах и дрожит. Его равнодушный, стойкий Малфой сдался. Внутри него плачет всего лишь ребёнок. В каждом из нас спрятан ребёнок. Не важно то, как ты выглядишь, какого ты роста, возраста, пола - в душе, ты всего лишь бедный маленький ребёнок, со своими такими же крохотными фобиями и проблемами. И он всё ещё неверяще осторожно приобнял Малфоя в ответ. Ласково и аккуратно, стараясь не спугнуть этот неожиданный порыв истинных эмоций, что тот испытывает так, так редко. Слизеринец заметив этот невербальный ответ, сдавил Поттера ещё сильнее, как бы упрашивая у него дополнительной защиты. Но плакал он не долго, просто не позволил себе, потому что знал, что не может, что это не по правилам, даже после войны, это не приветствуется. Он останавливается, выравнивает дыхание, стирает с лица дорожки слёз, осторожно трёт покрасневшие глаза, мягко и осторожно отталкивает Поттера, со словами "Прости, за это", потому, что ему чертовски стыдно. Встаёт, отряхивает форму, тщетно пытаясь уложить свои непослушные пряди назад, ощущает как ранка на губе понемногу начинает затягиваться, а на скулах образовываться гематомы. И сразу же прощает Поттера за это. Потому, что он чересчур дорог ему, СЛИШКОМ. Но Поттер явно не хочет забывать это и отпускать этого инфантильного Дракошу. Подходит к нему и снова жалобно, тихонько просит обнять его, и тот соглашается. Просто потому, что у него больше нет сил бороться с ним, просто потому, что ему так же как и Гарри, нужны ласковые, мягкие, такие надёжные объятия для двоих. Компульсия* (Кратко) - Навязчивые действия, характеризующиеся их постоянным повтором из-за определённого психологического фактора. (Пример - постоянное мытьё рук).