Prisoner

      Осталось несколько минут. Драко глубоко вдохнул, пытаясь запомнить этот воздух, и не важно, что он холодный и противный, это последний воздух, который он может запомнить.       Драко прикрыл глаза, и с бешеной скоростью начали пролетать моменты, которые он так стремился удержать в сердце. Мамины тёплые руки, обнимающие так нежно и ласково, отцовская спина, которая всегда прикроет, защитит, не даст его, Драко, в обиду.        А потом настал черёд тех воспоминаний, для которых Малфой выделил отдельное место. Первыми появились зеленые глаза. Такие глубокие и светящиеся счастьем — это самое прекрасное, что когда-либо видел Драко. А после них возникла улыбка. Радостная и немного гордая, обнажающая ровные жемчужные зубы. И наконец Гарри собрался полностью. Тонкие пальцы взволнованно взлохмачивали волосы, а на щеках лежал нежный румянец.       Драко зажмурил глаза крепко-крепко, чтобы образ Гарри надолго запечатлелся в памяти. Он не знал, есть ли у смертников воспоминания, но очень хотел верить, что на казни он будет помнить человека, которого любил всю свою жизнь.       Дверь открылась, и тёплый солнечный свет упал на волосы приговорённого, как будто в последний раз погладил светлые пряди. Внутри Драко сжался крепкий клубок, перекрывающий доступ кислорода, когда он увидел стоящего в коридоре.       Поттер похудел, осунулся, а покрасневшие сухие глаза пожирали узника так, словно на всю жизнь хотели оставить его в памяти. Повисла тишина.       Гарри отступил, пропуская Драко. Проходя мимо, последний с трудом удержался, чтобы не коснуться широкой ладони бледными пальцами. Казалось, будто даже воздух наэлектризовался.       Драко шёл по коридору и слышал сзади мерный стук каблуков. Он считал секунды, оставшиеся до расстрела. Так глупо. Магловское слово, совершенно сюда не подходящее. Когда аврор кидает в тебя Авадой — это не расстрел, это казнь. А ты лишь жалкий смертник, скованный по рукам и ногам. Стоишь у стены и молча ждёшь смерти.       Двери зала открылись. Смотреть на казнь узника собралось пол магической Британии. Толпа гудела и улюлюкала, когда Поттер отвёл Драко к стене. Белый мрамор неприятно холодил спину, зато воздух был чистым и свежим; дыша таким воздухом, было приятно умирать. — Твоё последнее желание, — хриплым, глухим голосом спросил Поттер, отведя взгляд.       Драко затаил дыхание. Он мог попросить, что угодно. Но мысль, крутившаяся у него в голове со вчерашнего вечера, взяла верх над остальными желаниями. Драко слегка помедлил, а потом прошептал в такие близкие и такие недосягаемые губы: — Пусть ты меня убьешь. Я хочу, чтобы ты исполнил приговор.       И время остановилось. Как будто их накрыл звуконепроницаемый купол. Толпы больше не было слышно, а воздуха стало стремительно не хватать. Гарри резко повернулся и застыл. В изумрудных глазах стояли слезы и жгучий страх. Драко выдержал взгляд и кивнул.       Как в трансе Гарри отошёл назад. Туман поглотил и толпу, и членов Визенгамота, остались только они вдвоём. Все расплывалось из-за пелены слез, упавшей на глаза Драко. Гарри медленно завёл руку с палочкой назад, и Драко зажмурился, восстанавливая знакомую картинку.       Зелёная вспышка потрясла зал. Стояла тишина. Драко упал на пол бесшумно, не издав ни единого стона, с улыбкой на лице.       Первыми появились зеленые глаза. Такие глубокие и, светящиеся счастьем — это самое прекрасное, что когда-либо видел Драко. А после них возникла улыбка. Радостная и немного гордая, обнажающая ровные жемчужные зубы. Наконец Гарри собрался полностью. Тонкие пальцы взволнованно взлохмачивали волосы, а на щеках лежал нежный румянец…