Этим больше не наливать.©
Утречко выдалось малость болезненное. Ну в смысле, как малость? Джин уже минут пять лежал в позе мумии после бальзамирования и не мог двинуть даже большим пальцем ноги. Все болело, ныло и скрипело как старая половица в дощатом полу. Каждая мышца олицетворяла собой наглядный пример слов «ох, пиздец», провытое однажды таким же несчастным, но еще не сломленным жизнью до конца. Казалось, парень весь прошлый день проездил с непривычки на велосипеде, затем по дороге заглянул на каток и там нарезав пару пируэтов на льду, бешеным хомячком прошмыгнул в клуб, проплясал до ночи под экстази, и наконец вуаля — очухался. Ко всему прочему у него еще был жуткий сушняк. Находись сейчас Джин вблизи воды, или на крайняк уж хоть лужи какой-нибудь, не на секунду не задумавшись, начал бы лакать из нее по примеру диких обитателей лесов.
— Ебучее похмелье, — скривив несчастные мышцы лица, заключил не менее несчастный Джин и все же сделал один решительный шаг. Пошевелил пальцем ног. Фокус удался, пусть и не сразу, а раз так Ким подумал, следует действовать дальше. К успеху путь проходил, как известно, сквозь тернии и боль. Повторяя через каждую секунду протяжное, стариковское «Айгу» превозмогая развивающийся радикулит, и мечтая наравне с бутылем воды о мази от спины и всего остального подвергшегося мучениям, Джин достиг успеха и сел. Голова трещала так, словно до этого он прятался в одном из тех огромных колоколов, что бывают на крыше церкви, вдруг пришел один из послушников и начал долбить по нему не замечая несчастного. Парень завыл брошенным детенышем ламантина, почувствовав, как что-то там в черепе кажется еще и хрустнуло. Или это все еще была его спина?
Как бы там ни было, главной задачей на данный момент было как-то доползти до воды и утопиться, ой, то есть, освежится уже наконец. Изо рта несло так, словно там побывал дохлый скунс, который ненадолго ожил и снова сдох пару раз, от собственного же запаха наверно. Усилием воли пару раз уговорив себя попытаться встать, но так и не встав, только сморщившись в лице пуще прежнего, Джин (между прочим, взрослый мужчина почти двадцати семи годиков), пополз по направлению кухни на нюх. Как-то раскрыть глаза и взглянуть на этот прекрасный, чтоб его, мир вокруг, парень пока так и не решился, заранее догадываясь о сопутствующей, в таком случаи, рези в глазах. Пару раз врезавшись в неизвестные косяки, и кажется сбив какую-то вазу с журнального столика, мужчина уперся
рогами макушкой в стену. Пару раз побуксовав там для точности, уяснив наконец, что нет, стена никуда не сдвинется, как бы он ее не толкал, парень развернулся и сменил маршрут, однако опять попал в пробку. В этот раз препятствие на его пути оказалось живым. Джин определил это простым доступным способом потыкав в нечто рулоном журнала. Под ним то и дело что-то хрустело, скрипело и даже пищало на манер погремушек. Можно было даже не глядя, сделать один точный вывод — вчерашний мальчишник прошел
по ним на «ура». Чонгук, который тоже должен быть где-то на этой территории, наверняка будет в восторге от хаоса, да еще и припоминать потом всю оставшуюся жизнь будет с коварной улыбочкой на устах. На больное давить, мол хён, ты у нас такой весь пример чистоты и порядка, но тогда то помнишь (а он к слову нифига и не помнил) мы зажгли так зажгли, стряхнули с тебя эту стариковскую шелуху вместе с устаревшими шутейками.
В любом случаи, сейчас было не до этого и Джин подумал, решать проблемы по мере их поступления. Потому еще пару раз потыкав в безымянного, который к слову, мог быть и тем самым Чонгуком. Джин таки решился на еще один отчаянный подвиг — распахнул свои горе-очи. И застыл. Лучше бы он ничего и не распахивал. Лучше бы вообще не просыпался. А может он всё еще спит? Судя по тому что, тем телом на полу, в которое он пару секунд назад упорно тыкал, был завернутый а-ля бурито Чимин и из его рта, в данный момент, на светлый ламинат вытекали слюни. Нет, нифига он не спал. Реальность еще никогда не была такой реальной. Размышляя о хаосе прежде, Джин, вообще-то, просто шутил, а оно вон как оказалось.
«Мать моя женщина!» — раненным зверем провыл про себя мужчина двадцати семи годиков от роду и схватился за горе-макушку. Если бы его сейчас увидела мамочка (не дай бог), пошла бы искать на усыновление нового сына, а его бы больше не признавала.
Вокруг был бардак. Нет нет нет. Совсем не так. Слабо сказано. Очень слабо. Вокруг был хаос. Не, это тоже не то. Вокруг был пиздец нахуй. Вот, это уже лучше.
В итоге, что мы наблюдали: Привязанные с одного дивана к другому простыни, стулья приклеенные к потолку (как?) резиновые уточки и шарики валяющиеся повсюду (откуда такое количество?), замок из пивных и шампанских бутылок почти на всю гостиную. Надо отдать автору должное, сооружение было состроено на совесть, ненароком Джин даже порадовался, что не снес сие, пока ползал там на корячках в поисках воды. Какие-то тряпки, трусы, конфеты, блестки, мишура, шоколадки, куски пиццы, суши не первой свежести и кажется, парень даже видел пробегающего мимо хорька. Хотя, это не точно, могло и показаться от шока. Джин редко матерился вслух, и вообще всегда был «за» прополоскать язык каждому знакомому матерщиннику, но прямо сейчас, он готов был нарушить это святое правило и смачно выплюнуть каждое пришедшее ему в голову ругательство.
Глаза ошалело бегали по номеру люкс в одном из лучших отелей Лас-Вегаса под названием «Рай» (гулять так гулять, решил прошлый полный энтузиазма Джин, после одобрения друзей, а особенно, сверкающего от сей возможности Чонгука. А что? Джин мог себе позволить клёво закутить, он как никак был владельцем сети ресторанов). Горе-очи все скакали по помещению и медленно, но верно начинали слезится. Не таким его мама воспитывала. Обхватив себя руками, а-ля умалишенный в местах не столь отдаленных, мужчина вдруг совсем отчаялся, начал покачиваться и повторять мантрой, что все это глюк, он попал в другую реальность, возможно его забрали к себе инопланетяне и это их жестокий эксперимент. Джин про себя взмолился, лишь бы эта пытка уже закончилась. Депортируйте его обратно в Корею пожалуйста, деньги не проблема, только побыстрее, прошу.
Просто, вот, ну не мог он быть причастен к хаосу подобного рода, на него это совсем не было похоже, посему становилось вдвойне страшнее. И вообще ничего не было понятно в этой реальности толком и он все еще не отыскал воды. Кошмар продолжался.
Пока один отчаявшийся «приходил» в себя. С люстры над потолком упала какая-то розовая мишура. И упала она прямо на ничего не подозревающее человеческое бурито в слюнях. Бурито, розовому гостю прилетевшему прямо в похрюкивающую мордочку не обрадовалось. Завозилась, заерзало, а-ля червячок на крючке. Законючило что — «Жесть жарко», еле прорезавшимся голосом. Протянуло, что — «Тесно. Дайте пить». И открыло глаза щелочки. Поморгав пару раз
бурито Чимин завис. Ага, значит вот как, мимолетно подумал он быстро заработав шестеренками. Значится, что мы имели: он лежал на ламинате, который позже надо будет еще не забыть протереть от слюней. Лежал там завернутый в матрас, что стоит отметить. Но это еще мелочь, а вот то что творилось вокруг, навевало какие-то сомнения и казалось не сколько подозрительным и незнакомым, сколько даже диким и сумасшедшим. Было чувство, что за время его отключки в люксе побывала дикая туса, а после, видимо чтобы закрепить эффект, по номеру пробежала стая слонов в паре со страусами (то странное перо торчащее из волос качающегося рядышком Джина, явно не принадлежало голубю). Чимин вздохнул. Что же, также быстро сообразил он, нервно улыбнувшись, похоже Чонгук вчера воплотил в жизнь одно из своих многотысячных желаний и даже Хосок, старший брат вышеупомянутого, не смог этому помешать. Помнится, последний вчера тоже неплохо напился. Впрочем, помнил Пак не много. Совсем прямо крошки, да какие-то странные вспышки.
А начиналось всё, вроде, так безобидно.
Вот они вроде приехали, открыли дверь, оценили шикарный люкс с охринительным видом из окна и порядком вокруг достойного самого критичного перфекциониста. Вот уже чокаются бутылками на крыше, на которую их, кстати, вытащил один хитро ухмыляющийся субъект. Потом чокаются еще одной, а потом хрен знает. Вроде как-то подозрительно сильно шампанское ударило им по голове, и ладно бы Хосок, тот быстро пьянел, но они, оставшиеся трио
закаленных алкоголиков братцев по бутылке и вот так позорно поддаться вдруг градусам, это было странно. Дальше их похоже понесло искать приключений на задницу. Помнится местами, Чонгук много ухмылялся, и даже временами ржал как чуть спятивший кролик из «Секретной жизни домашних животных». Чимин подозревал, что этот в душе мохнатый монстр, имеет прямое отношение ко всему творящемуся разгрому, почти спятившему Джину и тому, что он сам завернут в матрас а-ля бурито.
Просканировав периметр прищуренным разрезом метких глаз, кролика-спиногрыза Чимин, так и не обнаружил. Номер большой, возможно парень был в другой комнате, или валялся за барной стойкой, ну или на худой конец Хосок так заебался с ним за ночь, что выбросил братишку из окна. Учитывая, что находились они на сорок пятом, летел Чонгукищ, наверно, очень долго.
Чимин поморщил нос, сглотнул неприятную кислоту во рту и потихонечку, бачком так, имитируя гусеничку начал вылезать из жаркого панциря. К счастью, удалось это сделать уже минут через десять. Слава хреновым узлам, кто его там упаковывал.
Его майка прилипла к спине и к животу и вообще вся одежда, и даже кожа прилипла к коже, но он решил что справиться, только осушит пару графинов с водой и побежит мыться. А потом найдет Чонгука, если первым его конечно не найдет очнувшийся Джин, свяжет паршивца если понадобиться и заставит признаться, чего он там вчера так ухмылялся и, что было после того как они вернулись с крыши. Кстати о черноглазом парнишке, как говорится вспомнишь г… гаденыша, вот и оно.
Нечто на подобии него точнее, что-то, сначала разбило в одной из отдаленных спален, проматерилось сквозь зубы знакомым высоким голоском (ненароком заработав себе шлепок по губам от Джина. Когда тот наконец выйдет из покачивающегося образа) и появилось на пороге гостиной, пытаясь дрожащими пальцами, насильно раскрыть абсолютно точно сейчас, чистокровно-китайские очи. Глаза явно не поддавались, сопротивлялись и становиться обратно корейскими не собирались, на мировую не шли. Чонгук прошел пару шагов в направлении парней, что-то бормоча себе под нос, споткнулся о какие-то бутылки, вскрикнул раненным детенышем птеродактеля (Слава богам, заодно выводя и Джина из зависшей пародии психа-одиночка) и приземлился прямо на журнальный столик, и без этого гибридного кабана, было треснутого ранее. Ойкнув и ненароком громко напомнив всем присутствующим координаты направления нахуй, Чонгук соскреб свою тушку со стола и стек ей на некогда, до их появления предположительно, чистый ламинат.
— Бля… то есть, блин, — быстро отдернул себя, даже в таком состоянии самый младший в их компании, — чего там вчера было? Я нихера не помню, — перешел он сразу к сути.
Потолок над темной головушкой кружился и Чон глядя на него пытался понять каким образом там оказались стулья. И кто там без его участия решил проверить на прочность «супермомент»?
— Ты тоже? — изогнул бровь Чимин, валяющийся неподалеку, и про себя призывающий воду прийти к нему самой.
— Ты! — тихо зарычал очнувшийся Джин и вдруг быстро позабыв о своем радикулите и колоколах в голове, в миг оказался возле Чона младшего.
Ким навис над ним голодным орлом, только очень-очень красивым таким орлом, пусть и чуть потрепанным за ночь. Сути это не меняло. Главное помнить, что навис он грозно и красиво. Чонгук же в своей голове уже успел сравнить его с Чингачгуком* из племени индейцев могикан. Перо в волосах старшего так и подкрепляло эти ассоциации, и не смотря на внутренний испуг, он еле сдерживался, дабы не хрюкнуть вслух.
— Мелкий гаденыш, — взревел тем временем горный
орёл козел Джин, — плевать как сильно я уважаю твоего брата, я сдам тебя в зоопарк к макакам, за все что ты тут натворил и меня… МЕНЯ еще в это умудрился втянуть!
Глаза черноглазого добровольца в зоопарк тем временем округлились от непонимания.
— Я ничего не делал хён! — возмущению младшенького не было не конца не края, паренек только чуть слюнями не давился, — по крайней мере я этого не помню, — добавил он тем не менее, кинув еще пару метких взглядов на потолок. Помнится, Чон всегда мечтал налепить на потолок мебель. Жаль сейчас, ничего вспомнить по этому поводу не мог, как и свое непосредственное участие (если оно все же было) Так что, вот не надо тут без доказательств все на него сваливать.
Джин его уже не слушал, тряс как тряпичную куклу и отчаянно завывал:
— Я уверен, что тут не обошлось без тебя мелочь неугомонная. Это же ты у нас вечно за «Устроим хаос. Жизнь без страсти не жизнь», — понизив голос зашептал Джин, — и подобная дичь. Все это постоянно лезет именно из твоего рта. Даже Хосок в этот раз не смог тебя обуздать, — Джин резко разжал пальцы, всплеснув ими «мол погляди вокруг». Голова младшего при этом, чуть было не расшибла ламинат, не сразу справившись с дезориентацией. Именно ламинат, да. С головой Чона в любом случаи ничего не случилось бы, она у него была бронированной временем и опытом, — Как мне теперь жить с осознанием того, что я похоже не только не остановил этот ужас вокруг, но и был в этом замешан?
Если бы подобное случилось в его собственной квартире в Корее, Джин бы точно упал замертво от остановки сердца сразу после пробуждения. А тут, считай психологическая травма, что тоже нифига не айс. Психологи, сука, нынче дорогие.
— Кстати, а где Хосок? — подал голос, все еще лежащий на полу в позе покойника Чимин, какое-то время молча наблюдавший за представлением.
Парни моментально завертели головой и хором ойкнули. Чон еще матюкнулся между делом, за что сразу получил по губам от Джина, в своем присутствии подобного сквернословия не позволяющего.
— Хосок! — позвал Ким, пытаясь докричаться до парня где бы тот ни был и превозмогая треск в голове от децибелов в собственном голосе Признаков жизни слышно не было. Джин немного заволновался, перестав даже душить младшего его же футболкой. Последний облегченно прокашлялся. Чимин подтянулся и сел, затем прополз немного вперед, заглядывая за барную стойку. Парни прислушались, не хрипов, не знакомых вороньих вскриков, тишина только, да пение птичек с той стороны окна.
— Если ты продал его в рабство, я продам тебя на органы, — сразу предупредил мелкого спыногрыза Джин, поднимаясь на дрожащие ноги, — даже не думай, что выйдешь сухим из воды. Так и знал что, что-то подобное однажды случится. — «Потому даже в список на наследство тебя не включил» додумал уже про себя Ким.
Чимин тихо хихикнул взбираясь на диван, затем вдруг вскрикнул, привлекая внимание испепеляющих друг друга взглядом парней.
— Ты чего пугаешь? — возразился Чонгук.
Чимин сидел задрав футболку до самой шеи и с ужасом пялился куда-то в область своего живота.
— Отыскал второй пупок? — предположил ползущий к нему младший.
Чимин неожиданно для них и вовсе зарыдал. В голосище прямо, со всеми присущими истеричными нотками. Он конечно, всегда был довольно мягким человеком, добродушным, полный эмпатии и прочее, но чтобы вот так рыдать при народе, да выть подобно потерявшему самку волку, этому должна была быть весовая причина. Джин обеспокоенно схватился за сердце, медленно подходя к парню поближе и опустился рядышком заботливым
перышком другом.
Чонгук прикидывал можно ли спастись выпав с сорок пятого этажа в случаи чего. А то мало ли, надо учесть все нюансы. Варианты. Повороты.
— Оно настоящее, — наконец сквозь всхлипы, подал голос Пак.
— Они настоящие, — не удержался Чонгук, как в старой доброй рекламе про М§М, и тут же прикусил язык, изо прилетевшего в него, с «мягкой» подачи старшего, журнала прямо в лоб.
— Чимин, да в чем дело? — обеспокоенно уточнил Джин, ласково похлопывая парня по дрожащим плечам.
Пак молча задрал футболку еще выше и взвыл пуще прежнего. Парни же пригляделись, переглянулись и задумались.
— Цыпа Тэхена, — для пущего эффекта прочитал вслух Чонгук, накаляя и без того напряженную атмосферу, — Кто такой Тэхен?
— Я не знаю, — снова взвыл Чимин размазывая сопли по лицу, — Мне теперь жить с этим позором всю жизнь. Что на это скажет твоя мама? — вдруг подняв глаза на Джина, — она же даже на порог меня больше к вам не пустит, а я умру, если больше не смогу проведать твоих летяг.
— Ну нет, ну ты чего, — поспешил утешить его старший, — может это всего-лишь временная хна и она скоро сойдет. Да и мама не станет заглядывать тебе под футболку, — разумно заметил Джин.
— Или все же тату настоящее и ему придется всю жизнь гадать кто такой этот Тэхен, и как так, он стал его цыпой, — давя лыбу, добавил от себя Чонгук, в которого тут же прилетел еще один журнал потяжелее прежнего и кажется ещё кусок какой-то китайской вазы. Как хорошо, что его голова была из высококачественного чугуна. Спасибо за это, ранним практикам падения со всевозможных деревьев и строительных построек в детстве. Они закалили его черепной карбюратор.
— В любом случаи, — отметил Джин, переводя на отчаявшегося взгляд, — сейчас существует множество всевозможных лазерных процедур по выведению тату, так что успокойся, мы в скором времени с этим разберемся.
Чимин поднял взгляд и посмотрел на него как на святого. Не веря глазам своим. Не, правда, Джин, прямо сейчас словно светился изнутри. О мудрейший, уже было начал вслух Пак, как…
— Мама может, а… то есть папа, — поправил себя Чонгук, который, конечно же, это даже не обсуждается, не мог промолчать. Ну, а чего? Парень по умолчанию, сам того не подозревая, походу ещё состоял в тайном обществе мазохистов. Потому острые и не очень предметы, так и летели в него с каждым днем все обильнее, а ему всё как горох об стену.
Почуяв запах крови, своей крови, еще не вытекшей, но в скором времени намеревающейся, Чонгук понял это сразу, как только встретился взглядом с Джином. У последнего в зрачках горели огни правосудия и в этом огне еще двое Джинов с рогами и хвостом в виде трезубца, точили ножи и кипятили воду в котле.
«Бля страшно, выключай» — чуть было не выдал вслух Чон и поспешил подняться на ноги, да ретироваться в ванну от греха подальше.
Джин проводил его цепким, липким, ничего хорошего не предвещающим взглядом до самого поворота. Что-то подсказывало Чонгуку, опыт наверное, что старший этого так не оставит.
Вот ужас быть таким злопамятным, думал Чон, открывая дверь в ванную и застывая на пороге как вкопанный.
Что-то опять было не так. Парень потер глаза, сморгнул пару раз, авось поможет. Странненько, вообще не помогло. Так ладно, попробуем снова, решил он ненароком расширяя значки. Если верить собственному зрению, а оно его вроде редко подводило, на него в ответ смотрели огромные черные глаза, чернее его собственных. Явно недовольные чем-то и кажется даже голодные. Проще говоря, развалившись огромной мохнатой задницей на темном кафеле у ванны на него глядел медведь. Самый настоящий бурый медведь. Чонгук всегда думал, что такие только в России водятся. По легендам, русские в ушанках на них там даже ездили, как к примеру они, простые смертные, на лошадях. Но сейчас не о том. А о том, что Чон смотрел на медведя, медведь не моргая, смотрел на него. Тут дальше должна быть — Искра. Буря.
Страшно блять. Безумие.
Чон решает больше не ждать полного наплыва эмоций и хлопает дверью от греха подальше. Отходит от двери, разворачивается на 360°с, крутанувшись пару лишних раз вокруг своей оси и возвращается к парням.
Чимин, уже более менее успокоившийся, сидит на диване, тыкая пальцем себе в район ребер и живота, на ту самую татуировку. Джин, что-то кашеварит на кухне за барной стойкой и громко глотает воду из огромной бутыли. Чонгук сглатывает, ему бы тоже сейчас выпить не помешало. Чистой фильтрованной воды, этак литров пять, может шесть.
— У нас в ванной медведь, — непривычно тихо, без привычной усмешечки на устах, объявляет парень. Чимин поднимает на него взгляд и изгибает бровь с выражением «Ты совсем ебнулся?», это же выражение, дополняет и Джин, у которого на лице «ну точно сдам в зоопарк по пути в Корею. Прости Хосок».
«Хосок» — всплывает вдруг в голове Чонгука родное имя. Почти всей душой (а если точнее: на девяносто три процента) любимого брата.
— Братец, — роняет он и вслух, затем падает на колени, а-ля мученик и взвывает подобно Чимину, еле успокоившемуся парой минут назад, — медведь съел его. Как же я теперь без него? Кто будет меня поддерживать и отдергивать от планов захвата мира. Боженька, за что ты так со мной грешным? Неужели Паланик* был прав в своих книжках, и мы всего лишь домашние крокодильчики, которых ты время от времени смываешь в унитаз? — подняв голову и руки к потолку, с застывшими слезами на глазах, взмолился Чонгук.
— Дурдом, — четко прокомментировал это Джин, потирая переносицу. И как он только умудрился попасть в подобную ситуацию. Он — Ким Сокджин, состоятельный мужчина с сетью ресторанов в Корее и Америке, плечами длиннее Гвинейский равнин и внешностью достойного Аполлона. Как скажите, такой мужчина умудрился закорешиться со всеми этими дорками? У него через два дня свадьба на прекрасной Суни, двоюродной сестре Чимина (которую тот почему-то недолюбливал), а он сидит тут в Лас-Вегасе (чтоб он еще раз поддался на уговоры этой кроликообразной макаки с габаритами кабана) и выслушивает весь этот бред.
Где и когда он свернул не туда? Джин мог бы найти друзей и получше, но он почему-то выбрал именно этих. Чёрт подери, наверное это все-таки была судьба. Еще одна глумливая макака.
— А правда, где же Хосок? — устав глядеть на бьющегося об ламинат Чонгука и пустившись на поиски сам, кинул Чимин.
— Съели, — завыл ему в ответ Чонгук, заливая и без того несчастный ламинат соплями.
— Может пошел в кафе, там вроде у них шведский стол, а Хосок, помнится, такое любит, — предположил Джин, налив воды и выпив его в один глоток. Он все никак не мог напиться.
— Странно это, — послышалось с одной из спален, — чтобы оставить нас вот так и пойти есть. На него не похоже.
— Я же говорю его съели, — пытался докричаться до них Чон младший, — Это все тот гребаный русский медведь в ванной, — его вновь проигнорировали.
— Может он в гардеробной, или на балконе, — продолжил предполагать Джин, потихоньку передвигаясь и подбирая более менее уцелевшее с пола.
— Съели, — все выл Чонгук, — что же мы будем хоронить то? — младший вдруг соскочил на ноги и направился в ванну, — Я отомщу за него! — бросил парень, прежде чем скрыться за поворотом.
— Глянь ванной еще, — посоветовал Чимину Джин, — заодно проверь, что там нашел наш чеканутый ребенок, — старший скрылся за столом разыскивая веник, проходящий мимо Пак кивнул.
Какое-то время стояла тишина, затем вдруг что-то хлопнуло, а потом и вовсе взвыло знакомыми голосами. Признаться честно, в дуэте эти голоса имели воистину устрашающую, ударную силу. Джин чуть не оглох. Бедная бедная его головушка. Схватившись за оную, старший поволочил ноги в сторону звуков. Те, чуть не сбили его несчастного, вбегая в гостиную обратно.
Рубашка на Чонгуке была ободрана, словно ее кто-то пожевал, на щеках красовалась боевая раскраска (и когда только успел?), а на голове виднелся какой-то кусок ткани, повязанный на манер банданы, похоже парень отодрал его с собственных брюк. В общем, похоже, парень косил под камикадзе на тайном задании.
Чимин выглядел как прежде, разве что дышал загнанно и глаза у парня увеличились вдвое, в остальном он был все тем же.
— Он прав! — подлетая к Джину, не похоже на себя, заорал Пак, — там медведь в ванной, — уточнил парень, — МЕДВЕДЬ! — крикнул он сильнее, видимо решив, что так до Джина дойдет быстрее.
Старший потер уши, отодвинул вздрагивающего не то возбуждения, не то от страха парня в сторону и решил для достоверности проверить всё сам. Этим мелким верить себе дороже.
Ручка двери повернулась не сразу, достаточно грубое обращение с ней ранее, не прошло следом. Джин вздохнул и еле договорившись с вышеупомянутой, заглянул в обитель медведя, как его убеждали младшие, и к слову, сейчас нервно дышали ему в затылок стоя позади.
Джин застыл, как застывают роботы с иссякшей батареей. Резко и без лишних подергиваний. Он смотрел на зверя. Зверь смотрел на него. Зверь был большим. Джин был широкоплечим. Как не погляди не одной весовой категории хищники. Попытаться бороться — было бессмысленно. Запереть дверь — мудро.
Ким старший поглядел на полотно двери еще какое-то время, затем развернулся и уставился тем же взглядом на Чонгука. Последний сглотнул.
— Признайся сейчас, не упустив не одной детали и умрешь быстро, — пообещал Джин, без лишних прикрас.
— Но я не причем, — весь сжался парень, — сам в шоке. Поверь мне хён, в этот раз это чистая правда, — попытка спародировать по итогу речи кота из Шрека, увы, не прошла удачно. Он понял это сразу, потому как лицо Джина только недоверчиво скривилось, как от зубной боли.
Ким старший уже хотел разразится гневной тирадой и под конец нее бросить мелкого медведю, ибо иначе его похоже не проймешь. Как, со стороны уже давно знакомой всеми спальни. Той, что находилась дальше всех (а у ребят был очень острый слух). Так вот оттуда, послышался скрежет, неприятный такой, что даже мурашки по телу пробежали. Так, обычно скрежетает в ужастиках всякая дичь, прежде чем налететь, и убить, или дичайше замучить.
Джин, как самый старший и мудрый, первый взял себя в руки, хмыкнул, мол ишь, вздумали тут его пугать сосунки, да он только что видел живого медведя в ванной, что может быть хлеще? Акула в шкафу? Тигр под кроватью? Интересно, а в схватке между тигром и акулой, кто бы победил? Ай, стоп, сейчас не о том.
Уверенным шагом направившись на источник звука и остановившись напротив запертой двери второй гардеробной, первая находилась в стороне коридора прямо у выхода, Джин схватился за ручку.
— Я так понимаю, когда просил проверить гардеробную, про эту ты забыл, — поинтересовался он у одного из младших, тенью следовавшими за ним.
— Прости хён, — сразу признал свой промах Чимин.
— А вдруг там еще один медведь? — предположил Чонгук, вперившись во все глаза в ещё не открытую дверь и все никак не придумав, куда бы ему слинять в случаи чего.
— Значит ты доигрался, — четко кинул ему старший.
— Это что значит?! — возмутился Чонгук.
Ручка в это время мягко повернулась и Джин дернул дверь на себя, выпучился вдруг, да завизжал во все горло устремив взгляд в темноту гардеробной. Чимин позади него подскользнулся на ровном месте. Чонгук торопливо ретировался за угол. Ибо, ну нахуй, становится кормом медведя не входило в его планы. Тем более русского медведя.
|Если это был он|
[Паланик* — имеется ввиду Чак Паланик и цитата из его книги «Колыбельная».
Чингачгук* — если проще, по литературному типу «благородный дикарь». Происходит из племени североамериканских индейцев могикан.]
