Хитрые

Никто не знает о том, что происходит в темноте длинных зимних ночей. Никто не знает о том, что в комнате с Чёрными шторами очень холодно и очень страшно. Это только кажется, что они обе храбрые. Это только кажется, что они враждуют. Но ночь на Буяне - время необычное. - Гробынь... мне страшно. Склепова вздыхает в темноте, зажмуривается и тихо отвечает: - А мне холодно. Иди ко мне. Слышно, как шлёпают по холодным камням босые пятки, и через мгновение под тоненьким одеялом становится теплее, будто вместе с рыжей девчонкой заглянул в январскую ночь тёплый и радостный августовский вечер. - Обнимешь? - Нет, - улыбается Гробыня, - очень надо. И поворачивается, обвивает руками тоненький девичий стан. - Что, плохой сон? - Да, - тихо отвечает Таня и благодарно сопит, щекоча лёгким дыханием ключицы. - Что бы ты без меня делала, Гроттерша. А она начинает сбивчиво что-то объяснять: с учёбой проблемы, с Валялкиным поссорились, будущее непонятно и мрачно. Гробыня гладит её по волосам, плечам и обветренным щекам, боясь, что исчезнет, пропадёт, как забытый однажды сон. - Глупенькая маленькая Гроттерша. Что бы я без тебя делала. И целует мягко в уголок губ. Таня вздрагивает, а Гробыня, наконец, согревается. За несколько минут до подъёма Таня возвращается в свою постель. Девушки грустно переглядываются и хором шепчут "Склеротикус маразматикус", очень сильно желая совсем иного. И ни одна душа в Тибидохсе не знает, что каждый день Таня украдкой проветривает комнату, оставляя окно открытым даже в самую лютую снежную бурю; и ни одна душа не знает о том, что ежедневно Гробыня едва ли не на коленях уговаривает Чёрные шторы послать Таньке пару кошмаров. Никто и не подозревает, почему в комнате с Чёрными шторами очень холодно и очень страшно.