Мартовские уроки

      На дворе свежел шальной мартовский ветерок. На удивление, в этом году март был достаточно тёплым, по сравнению с прошлогодним, когда в это время все всё ещё кутались в пуховики. Солнце ярко светило, а его янтарные лучи игриво поблескивали на окнах, стенах, одежде, коже и прочих вещах старшеклассников. Большинство из них имели в виду слушать до неприличия угрюмую учительницу немецкого, потому либо смотрели в окно с тоской по лету или родной тёплой постельке, либо угорали, творя откровенную дичь.       Кто-то делал самолётики из только что отданных листов самостоятельной, кто-то пускал тех самых злоебучих солнечных зайчиков в лицо другим, а кто-то вёл “высокоинтеллектуальные” беседы с друзьями. А несчастная учительница уже утратила всякую веру угомонить класс и просто продолжила называть оценки, попутно отдавая работы. — Иванов, пять, — испорченным за годы работы и до жути визгливым голосом говорила женщина, а учитывая, что она пыталась перекричать галдёж в классе, то всё было куда хуже для слуха юных оболтусов.       Учительница отдала работу кудрявому мальчишке в глупых очках за второй партой. С третьей парты ему долетело “красава” и дружеское похлопывание по плечу от друга. — Крылова, пять, — продолжила “немка”.       На сей раз работу передали зелёноволосой девушке в конце класса. Та радостно отбила пятюню соседу по парте и они продолжили беседу о какой-то игре. — Кузнецова, с барского плеча натянула тебе три, — хмыкнула училка, косо глядя с немым укором на тёмноволосую девочку у окна.       Веснушчатая мордашка ученицы сразу как-то погрустнела, услышав оценку, а затем она с какой-то унылостью забрала свою работу. Поглядела с минуту, закусив потрескавшуюся губу, на почти что весь лист в красной пасте, видя, что учительница чернил не пожалела, а затем убрала от греха подальше и поправив очки, продолжила тленные гляделки в окно.       Преподавательница продолжила называть оценки, а затем объясняла новый материал. К концу урока в прогретом помещении стало жутко душно и жарко, что все поснимали пиджаки, а некоторые расстегнули верхние пуговицы рубашек, блузок, используя тетрадки в качестве вееров.       Как только раздался спасительный звонок, толпа старшеклассников вывалилась из класса, сливаясь с общим потоком школьников. — Блин, меня мама за трояк пришибет, — устало цокнула Кузнецова соседке по парте. — Ух, понимаю, но ты там держись, — хмыкнула та и, попрощавшись, быстренько засеменила на выход. — Тома, — окликнула одноклассницу Крылова, которая только к ней подошла. — У тебя, вижу с немецким проблемы. Может что помочь? Объяснить там по-нормальному, а не как Марфа Адольфовна, — хмыкнула она, поправляя свою зелёную гриву. — Ты серьезно, Карин? — удивилась такой необычайной щедрости девушка. — Было бы круто, — сразу же она добавила. — Но, — с улыбкой прищурила свои глаза “спасительница”, — ты поможешь мне на матеше. Пойдет? — Пойдет! — одобрительно кивнула Тамара и сама улыбнулась на радостях. — А когда у тебя выйдет встретиться для этого? — чуть менее улыбчиво спросила она. — Да хоть сейчас можем позаниматься, но не у меня. Ремонт, — цокнула зелёноволосая. — Отлично! Можем у меня, как раз никого нет, — вновь заулыбалась Кузнецова. — Вот и славно, — пожала плечами Карина.       На школьном дворе приятным галдежом потихоньку рассасывались толпы школьников, что радостно спешили домой в чудный пятничный день. Среди которых и обе девушки, укутанные в пальтишка, шли размеренным шагом, ведя непринужденную беседу.       Вскоре они дошли до одного из частных секторов и засеменили внутрь уютного дома. — Чай будешь? — гостеприимно поинтересовалась Тома, вешая пальто. — Да, без сахара, пожалуйста, — на автомате кивнула одноклассница, пытаясь развязать хитровыебанно завязанный узел на кедах. Подруга кивнула, ускакав ставить чайник. — Ты проходи, Карь, — донеслось с кухни под звуки копошения. Девушка последовала её словам и поднялась пока наверх в комнату хозяюшки, а следом и та подтянулась. Кузнецова быстро достала тетради, учебник и нужные письменные принадлежности, а затем показала, какие темы она не поняла. — Ну, давай сегодня разберёмся с тем, что на понедельник и с этим, — хмыкнула Карина, открыв нужные страницы, — а с остальным в другой раз. Ладно? — Хорошо, — закивала одноклассница, поправляя очки.       Они начали занятие и Тома даже что-то понимала, ибо любой, кто более менее понимал немецкий, мог объяснить получше их учительницы. Для примера, чтобы более менее закрепить слова новой темы, они начали читать текст, который трудно давался тёмноволосой из-за всеми любимыми словами на пол строки, коими немецкий язык может похвастаться от души. — Im… ээ, — девушка прикусила губу, щуря глаза и вглядываясь в следующее слово, — Bundesjugendorchester, — прочла она под одобрительный кивок Крыловой, — spielen über hundert Musikerinnen und Musiker, — в конце она вздохнула, мельком заметив пристальный взгляд. — Ты чего на меня так смотришь? — поджала Тома губы. — Да ничего, — отмахнулась та. — Акцент у тебя милый, — хмыкнула зелёноволосая, чем чуть смутила подругу. — Спасибо, что ли, — немного неуверенно прозвучала благодарность, а затем они продолжили читать текст, который для обычного обывателя был похож на сборник отборной заграничной ругани.       Закончив с этим, они сделали ещё пару упражнений, в результате которых у Тамары начал кипеть мозг и заплетаться язык, после вот таких вот слов на пол строки. — Том, давай передохнем, у тебя же сейчас пар из ушей пойдет, — хохотнула Карина, по-дружески похлопав её по плечу, а та лишь смутилась с желанием возразить, но резко вспомнила что-то. — Ой, я же совсем про чай забыла, он уже, наверное, в чифир превратился, — цокнула она и подорвалась с места.       Послышался топот на лестнице, вновь копошение на кухне, звон тарелок, а затем вновь топот на лестнице. Девушка вернулась в комнату с небольшим подносом, на котором были две кружки с чаем и тарелка с пирожными схожими с заварными. — Угощайся, — улыбнулась хозяюшка, вздохнув, как опять-таки заметила на себе взгляд, но в этот раз ниже, а точнее быть на груди. — У тебя, кхм, пуговица расстегнулась, — хмыкнула Крылова, опустив взгляд на пироженки, чувствуя, как Тома залилась краской, быстро устраняя эту неловкость, а затем присела обратно на своё место. — Кста-ати, — протянула она позже, глянув на ту, — что-то слишком быстро у тебя всё это дело выросло. Ещё полтора года назад ходила как доска, — усмехнулась зелёноволосая неформалка, а одноклассница на это чуть не подавилась. Щеки вновь стали пунцовые. — Ты в-вообще о ч-чём? — от неловкости она начала запинаться. — А не подкладываешь ты туда ничего случаем? Или может хороший пуш-ап какой? — заинтересованно мурлыкнула девушка, придвигаясь ближе. — Карь, ты чего? — удивилась та, отставляя кружку и отложив пирожное. Тут же она и выпала в ступор, почувствовав на груди тёплые руки. — Хм, нет, вроде, всё натурально, — хмыкнула девушка, ещё и пожмякала грудь Кузнецовой, так сказать, чтобы быть точно уверенной. Последняя, в свою очередь, залилась краской пуще прежнего, конкретно охреневая от происходящего. — К-карь?.. — как-то уж сильно жалобно раздалось от тёмноволосой, которая опустила взгляд на ладони у себя на груди. Карина руки сразу же убрала и с озорной улыбкой провела большим пальцем по нижней губе Томы, а затем слизала с него остатки крема и подмигнула. — Нам ещё немного осталось разобрать, — кивнула она на учебник.       Более менее выйдя из ступора, подруга кивнула, стараясь нe встречаться с Крыловой взглядами. Было неловко, очень, но та лишь решила сослаться на неформальные причуды подружки. В итоге они продолжили занятие, как ни в чем не бывало, но под конец начался весьма неоднозначный разговор. — У тебя же никогда не было с девушкой? — вдруг поинтересовалась неформалка. Одноклассница в который раз чуть не подавилась. — Нет, в смысле… А зачем ты спрашиваешь? — хмыкнула та. — Просто интересно, — пожала она плечами с улыбочкой. — А с парнем было? — Н-нет, — смутилась Кузнецова. — А хотелось бы? — она опять придвинулась ближе, щуря свои карие глаза. — Наверное...не знаю, — щёки медленно начали градировать в красный, потому девушка отвела взгляд, вновь отложив несчастное пирожное. — Зачем ты всё это спрашиваешь? — Я же уже сказала, — улыбнулась та. — Ну, ещё, знаешь ли, март, весеннее обострение, — одноклассница неоднозначно подмигнула.       Во взгляде зелёноволосой играло что-то нехорошее. Она медленно взяла Тому за подбородок и так же медленно развернула к себе, сладко и нежно коснувшись её губ своими, а затем вовлекла в поцелуй. Всё было как в замедленной съёмке. И поцелуй, и то как одна рука любительницы немецкого скользнула вверх по бедру ей под юбку, с нежностью поглаживая той кожу, а вторая рука переместилась с подбородка на щеку, затем скользнула вниз по шее к груди, сжав её на секунду. После с груди переместилась на талию, дёрнув девушку на себя.       Тёмноволосая даже не сопротивлялась, всё ещё охреневая от происходящего, ибо совершенно не верилось в это всё. Она запыханно отсахнулась от одноклассницы, когда та отстранилась с довольной улыбкой, всё ещё удерживая руки в тех позициях. Такое для Томы было в новинку, а вот для Карины, судя по нехорошим искоркам во взгляде — вполне привычно. — К-карин, я как бы по м-мальчикам, — наконец выдавила из себя хоть что-то Тамара, отпихнув её. — Да ладно тебе, всего один разок. Поверь, я могу быть куда нежнее с тобой, чем какой-нибудь парень, — подмигнула она. — К тому же, когда ещё тебе подвернется шанс получить такой опыт, — прищурила та свои тёмные глазки. — Но это как-то неправильно, — хмыкнула Кузнецова, закусив губу, она замялась с продолжением монолога. Неформалка закатила глаза. — Да чего ты ломаешься так? Ничего страшного не случится, — мурлыкнула она, вновь приблизившись и поцеловала её в шею, переместив обе руки на пуговицы её блузки, ловко расстегивая одну за другой. — Ну, я не знаю, Карин... Ох, — девушка сдавленно вздохнула, ощутив легкое покусывание кожи, а затем горячее дыхание у уха. — Ich will dich (я хочу тебя), — горячо прошептала “репетиторша”, а затем прикусила той мочку уха, ощущая как “горят” кончики ушей и щёки под оправой очеч.       Крылова уже закончила с пуговицами, чуть стянув ткань блузки с плеч Томы. Усмехнувшись, она грубовато повалила её, взабравшись сверху и только склонилась над ней опять, как что-то с глухим стуком упало на пол. Глаза тёмноволосой сразу округлились, а лицо начало приобретать пунцовый цвет, видимо, она знала что упало и попыталась быстрее убрать это, но Карина оказалась быстрее. Потому она первая ловко подняла предмет, наблюдая за ёрзанием своей партнерши под ней. — Вибратор? — удивленно изогнула та бровь. Даже она такого не ожидала. — Ай-яй-яй, ты ведь у нас такая хорошая девочка, Тома. Как же так? — ухмыльнулась она, не давая вырвать у себя из рук предмет. — Может у тебя игрушки и поинтереснее найдутся, м? — поинтересовалась зелёноволосая. — Н-нет, что ты, это вообще… — начала лепетать под ней девушка, отрицательно мотая головой. — Не нервничай, я никому не скажу, — подмигнула с улыбкой её “репетиторша” и отложила вибратор так, чтобы та не достала. Склонилась, сняв с одноклассницы очки и также их отложив, а затем вовлекла в новый поцелуй, куда горячее прежнего.       Неформалка вновь забралась рукой ей под юбку, поглаживая внутреннюю часть бедра, а после уже промежность сквозь тонкую кружевную ткань. Отлипнув от приторных после сладостей губ, она вновь спустилась к шее, ведя дорожку коротких, обжигающих поцелуев всё ниже к груди. Остановилась ненадолго, подняв мельком взгляд на млеющую и смущенную Тому, усмехнулась чуть и привычным движением расстегнула её лифак, приспустив с груди, а затем, после ещё парочки коротких поцелуев в ключицу, накрыла её сосок губами, прикусив. Девушка под ней издала короткий, тихий стон, дёрнувшись от неожиданности. Так же остро она среагировала и на то, как второй рукой Карина начала массировать её грудь.       Кузнецова робко, почти невесомо коснулась её талии выдернув из юбки края белой футболки, но продолжить тянуть ткань вверх не решилась. Вторая отстранилась с привычной улыбочкой и положив свои руки поверх её, сняла футболку, сразу же откинув куда-то на пол. — Ну же, смелее, — мурлыкнула она и, осторожно взяв в свои руки кисти тёмноволосой, положила себе на талию, чуть сжав. — Не бойся, — мягко сказала та и всё также удерживая свои руки поверх её одной начала вести вниз по заднице и остановилась на бедре.       Время уже перевалило за шесть вечера и начало темнеть. Среди сладкого полумрака комнаты гулял мартовский теплый ветерок. Он пытался хоть немного остудить разгоряченную кожу и разбавлял своей свежестью рваное дыхание, тихие стоны и шепот. Этот полумрак пусть и мешал зрению, но усилил другие чувства до предела.       Пальцы безалаберно скользили по коже, иногда оставляя тонкие красные полосы на память об этом вечере. Волосы жутко путались, а губы припухли от поцелуев. Тяжело дыша, Карина прервала очередной пылкий поцелуй, в тёмных глазах недобрым блеском отражались огни вечерней улицы. Она на ощупь нашла на столе вибратор, сразу же врубила на небольшую мощность. Тома уже была совершенно не против любых её манипуляций, доверившись ей она и сама стала чуть смелее ласкать тело партнерши, насколько могла, но завидев свою “игрушку” она в который раз залилась густым румянцем, закусив губу. — Не прочь, если я использую это? — мурлыкнула Крылова с коварной улыбочкой. Это был больше риторический вопрос, ибо в тот же момент она приставила предмет в руках к внутренней части бедра девушки под собой. Дразнит. А та лишь чуть проскулила, сжимая в похолодевших, чуть влажных пальцах талию Карины, не решаясь мешать ей.       А она сжалилась и вошла, но на малой мощности и медленно. Сама же заскулила, когда ноготки одноклассницы впились ей в спину в такт стону Кузнецовой. Затем ещё один пылкий поцелуй. Руки нижней соскользнули с талии обратно на задницу, иногда подрагивая, как-то неловко пальцы Томы взабрались под юбку зелёноволосой с некой осторожностью лаская ту. Действительно осмелела.       Воздух казался раскалённым, обеим было тяжело дышать под сладкой пеленой. В глазах всё плыло и стало лишь неважными смазанными красками фона. С улицы доносился лишь редкий лай псов и шум от проезжающих машин по недалеко лежащей дороге.       Обе тяжело дышали, лёжа на кровати почти что в обнимку, но обе довольны. За окном уже окончательно стемнело, так что комната погрузилась в прохладный мрак, медленно приводя сознание в привычный лад. — Чёрт, — тихо, хрипло цокнула Тома, — скоро родители придут, — вздохнула она. — Намёк понят, — так же тихо вздохнула Карина, нехотя поднимаясь, накинув на плечи плед.       Затем включила свет, отчего тёмноволосая, зажмурив глаза и сильнее уткнувшись в подушку, чуть замычала от резкого появления яркого света. Крылова на скорую руку собрала свои вещи, что были беззаботно раскиданы чуть ли не по всем углам комнаты, а затем не спеша стала одеваться, заметив, как чуть смущённая одноклассница старается не смотреть на неё, это вызвало слабую улыбку. — Было бы неплохо умыться, — цокнула зелёноволосая, задержав взгляд на своем отражении в зеркале со смазанным макияжем. — Ванная прямо по коридору и налево, — послышался чуть усталый голосок подружки, Крылова кивнула и ушла приводить себя в более менее адекватный вид. Тома в это время быстренько начала одеваться, ибо если родители застанут её в том виде, то вопросов точно не избежать.       Благо, небеса смиловались и короткая трель дверного звонка раздалась тогда, когда обе девушки были уже в более приличном виде на кухне, делая вид, мол, учатся. — Ой, Кариночка, а как там Андрюша? Поступил? — мама тёмноволосой устроила допрос её однокласснице в своей привычной манере, хоть Тома упорно пыталась донести до матери, что Крыловой пора домой. Последняя усугубляла процесс тем, что очень охотно поддерживала разговор. — Да нормально он, поступил, — хмыкнула с улыбкой Карина, собираясь добавить ещё что-то, но была перебита. — Ма-ам, Карине уже пора, — девушка настойчиво смотрела на старшую Кузнецову, сложив руки на груди. — А как же чай попить? Ещё ж не поздно, — возникла мама. — Меня уже Тома напоила чаем, — мило отозвалась Каря, глянув на подругу с мелькнувшей усмешкой. — Да, и правда, извините, но мне пора уже, ещё с ремонтом помогать, — пожала та плечами. — Ох, ну, ладно. Родителям привет передавай, — вздохнула женщина, — Томочка, иди проводи Карину и запри калитку хорошенько, — кивнула мать и ещё раз попрощавшись, ушла готовить ужин.       У калитки они обе остановились. Крылова с довольной улыбкой обернулась на вторую. Та неловко переминалась перед ней, обхватив плечи руками, ибо сглупила и вышла не накинув что-нибудь из верхней одежды, а в тонкой футболке быстро стало холодно. — До понедельника? Или увидимся на выходных? — зелёноволосая прислонилась к калитке, беззаботно положив голову на забор. — Ну, не знаю, как выйдет, — замялась та, закусив губу, наблюдавшая за ней девушка не долго думая притянула тёмноволосую к себе, вовлекая в поцелуй. Тёплой рукой та скользнула по чуть замершей коже щёк подружки.       Тома в очередной раз покраснела, отсахнувшись сразу оглянулась на окна своего дома. Не хотелось, чтобы родители увидели это. — Тогда, позже напишу, пока, — беззаботно подмигнула одноклассница и быстро зашагала прочь. Странная она всё же была, в какой-то степени. — П-пока, — как-то в недоумении выдохнула Кузнецова, глядя ей вслед, с полыхающими щеками.