Любители необычных ощущений.

Я знаю тебя на 110%, Но все равно я не могу угадать, Когда мне молчать, когда делать акценты, В какую игру ты захочешь играть. Но это не смешно, какая актриса, какого кино. Сегодня концерт — твое соло на нервах, Но это не первый и мне все равно.

***

      Громкая музыка, чей-то смех, звонкие возгласы и разговоры не делают ситуацию хоть немного лучше и проще. Подросток мнется на месте, разглядывая всем знакомую фигуру около какой-то блондинки, которая упорно пыталась привлечь внимание того, переливая вино в бокале с одной стороны, на другую. Девушка смеялась, порой даже касаясь руки своего собеседника, наклоняя голову, заставляя мужчину лишь тихо хмыкнуть и незаметно улыбнуться. Парня совершенно не интересует, кто эта леди, и что она говорит, его взгляд прикован к тому, чьей ласки добивалась каждая вторая при дворе. Черная, как смоль, ткань смокинга будто бы подзывает коснуться её кончиками пальцев. Рубашка идеально белая, что кажется, будто на свете не должно существовать ничего настолько чистого и прекрасного, даже только выпавший в разгар зимы снег не идёт с ней ни в какое сравнение. Вокруг него там много дам и юношей, так и желающих «испробовать» его касания. Этот мужчина влюбляет в себя всех, стоит лишь оказаться к нему на метр ближе (и эта не та причина, по которой подросток сейчас смотрит на того из другого угла зала). И никто даже не сопротивляется этому безумству, все только плывут по течению, забывая о том, что то, что они и находятся здесь всё ещё не означает то, что теперь нет никаких правил… Правил, которых должна придерживаться каждая леди во Франции. У всех одно и тоже на уме. Ведь никто даже и не думал заглянуть в эти шоколадно-карие глаза, в которых можно было бы увидеть всё. А Питер думал, не просто думал, он знает… Знает, что будет, если посмотреть в эти глаза.       Он отвлекается лишь ненадолго, чтобы сходить за напитком. Юноша тянется за выпивкой и останавливается в одно мгновение, когда прямо у него из рук лёгким движением выхватывают бокал с вином. Прикрыв глаза, парень с силой сжимает кулак. — Тебе говорили, что пялиться на людей неприлично? — спокойный голос раздается где-то над ухом, за чем следует лёгкая усмешка, и Питера будто током бьёт, по вине чего он резко опускает вытянутую руку. — Герцог… — выходит очень тихо, из-за чего парень тут же сжимает губы в одну полосу. — Можно просто Тони, я же говорил, а то напоминание о своем титуле порой раздражает, думаю, ты поймешь, — раскрыв глаза, подросток резко оборачивается к мужчине, вследствии чего Паркер чуть не вплотную стоит к тому, поэтому юноше приходится сделать шаг назад и опереться поясницей о край стола. На губах герцога мгновенно появляется ухмылка. — Может вы пойдете развлекаться с теми милыми дамами, которые весь вечер прожигают вас взглядами? Просто боюсь, что ваше самолюбие и гордость не оставит вас в покое, если вы начнете заигрывать с кем-то вроде меня. Просто волнуюсь за вашу самооценку, — подросток язвил, и на лице Старк проскользнули непонятные парню эмоции: то ли злость, которая, кажется, промелькнула в этих безумных глазах, то ли радость, какую выдала ухмылка. — Будешь дальше продолжать этот театр, или сходим вместе поговорим? — Энтони делает глоток из бокала, вопросительно вскидывая брови в ожидании ответа. — Я не понимаю, о чем вы, сэр, — Питер делает шаг в сторону, будто бы желая сбежать, но ему резко перегораживают путь, поворачивая к себе спиной, и Паркер чувствует, как мозолистые пальцы касаются его затылка, отворачивая ворот костюма — Что вы делаете, черт возьми, — парень шипит сквозь зубы, собираясь увернуться, но ему на плечо ложится рука, немного сжимая. — Сначала я подумал мне показалось, но потом, когда я подошёл ближе, я понял одну интересную вещь. Видишь ли, милый, Бартон прекрасный портной, сделает всё что угодно, но только за хорошие деньги, так что даже у приближенных ко двору не хватит средств на его услуги, поэтому сего прекрасного портного и его изделия могут позволить себе лишь такие герцоги, как я или наша дорогая королева и ее племянник… А я прекрасно знаю каждого герцога во Франции и всегда знаю, приехал в нашу прекрасную страну кто-то или нет. И поверь мне, — голос вновь раздается рядом с ухом, и Питер сразу же напрягается, стараясь сдержать шумный выдох — В тех списках нет столь прекрасных молодых мальчиков… Веришь, милый? Или как мне стоит обращаться к тебе, Ваше Высочество? — парень сразу вздрагивает. Раскрыли. — Ну и твой голосок я узнаю из многих, да и не только голосок… — ладонь ложится подростку на бедро. — Я все объясню… Прошу, только не говори Мэй, пожалуйста… — Я запретил тебе выходить из замка, Мэй от тебя стражу почти не отзывает, но каким-то образом ты умудрился сбежать, — Старк прошипел это сквозь зубы, сжимая руку на боку бедного мальчишки — Идиот, юного наследника Франции хочет убить каждый второй в Англии, и как-то вовремя они призвали своих послов к нам, а он разгуливает по разным вечерам, где каждый второй хочет убить друг друга, а остальная часть вешается на кого только можно лишь бы найти себе компанию на ночь или сразу на всю жизнь. И знаешь, меня нервирует сразу и то, и то, потому что, во-первых, Франция нуждается в таких, как ты, а во-вторых, — тот резко прижимает парня к себе — Ты. Только. Мой. — У меня отлично выходило скрываться, — прошептал Питер — Ты бы еще громче кричал о том, кто я, и завтра меня убьет английский посол. — Поверь, от них черная маска и твоя актерская игра тебя не скроет. Именно поэтому тебе нельзя выходить из замка, понимаешь? — рука мужчины медленно скользнула к внутренней стороне бедра, из-за чего Паркер сразу же ухватился за руку любовника. — Но ты ослушался. И не только Мэй, не только сбежал от королевской стражи, но и сбежал от одного из лучших солдат, которого я только знаю, и ослушался меня. — Лучших солдат? Твоему Роджерсу только в няньки, — Питер постарался убрать руку Старка, но выходило только хуже, так как пальцы на бедре сжимались сильнее, чуть ли не заставляя подростка издать тихий стон, к чему будущий правитель Франции был очень близок, что доказывали его красные щеки. — Еще раз попытаешься убрать руку, я тут же разверну тебя, скинув маску, а после верну обратно, показав, на сколько их будущий король развратник, что у него встало, лишь от такой грубости. Думаю всем будет интересно с каких пор из будущий правитель стал шлюхой, — прошептал герцог, осторожно целуя парня в шею.       Питера постоянно это пугало. Порой Тони был груб, из-за чего подросток просто на просто боялся того. Хоть мужчина и был большую часть времени нежен, добр и аккуратен, его грубость все равно время от времени проявлялась. В какие-то моменты это устраивало парня (например, тогда, когда он был пьян и они были наедине в покоях герцога), а иногда он боялся до дрожи в ногах. Когда вместе с этой жесткостью Старк делал какое-то легкое и аккуратное движение, будто бы давая понять, что он его не ударит, Питер прекрасно понимал, что это лишь действие, которым хищник подзывает к себе добычу. Понимал, что сейчас лучше молчать и слушаться.       Будущий король был очень нежным. Был будто бы из хрусталя. Стоит его уронить — вдребезги. Но хрусталю никогда не поздно стать железом, чего и добивался постоянно Энтони. Грубость была необходима, иначе, если парень так и останется таким же стеклянным, это потащит за собой последствия. Множество последствий. От обычных дипломатических проблем до распада великой Франции. Когда их отношения только начинались, были поставлены условия: мужчина имеет право быть грубым с тем вне их спальни, если это имеет место быть, а то есть я если Питер где-то провинился. И удачную попытку побега можно было к этому отнести.       А еще он был слишком стеснительным… — Сейчас ты идешь следом за мной, ясно? — Питер кивнул. — Буду обучать тебя тому, что если тебе говорят что-то не делать, то ты не будешь это делать.       Герцог отстранился от него, заставляя парня спокойно выдохнуть, а после позади послышались шаги. Паркеру ничего не оставалось кроме как развернуться и направиться следом за тем под взглядами о чем-то перешептываюшихся девушек. Зависть. От них несло дикой завистью, которая заставляла подростка морщиться. Они даже не знают, кто скрывается под этой маской. А если бы узнали, то сразу бы заткнулись, не осмелившись пускать разные сплетни о наследнике на трон.       Чужой шепот, смех, запах алкоголя, шаги и удары сердца смешались в одно, пробуждая некую смелость, которая заставляла парня ступать быстрее. Будучи подростком ему еще сложно разобраться в подобном и почему азарт подступает лишь тогда, когда он видит спину мужчины. Когда те отходят куда-то в сторону от остальных.       Почему? Он не знает.       Когда? ОН прекрасно знает, когда в нём пробуждается этот азарт.       Когда в голову бьет алкоголь. Когда губы начинают пересыхать. Когда сердце отдает четкие и яркие удары. Когда что-то толкает в затылок. Вперёд. Толкает только вперёд. Не назад, не в сторону, а вперёд. За мужчиной, которого хочет каждая и каждый. За мужчиной, который принадлежит только ему. За мужчиной, которому он принадлежит. Только он и никто больше. И знают об этом оба.       Знают и доказывают.       Доказывают это каждый день. Каждой ночью.       Прямо сейчас.       Прямо сейчас, когда те заворачивают за угол, где нет ни души, но сзади все еще слышится музыка и смех. Где смелость отдает импульсы в кончики пальцев и в затылок, вызывая некую дрожь, волну мурашек и холодок, который начинает медленно распространяться по всему юному телу, превращаясь в жар. Мужчина оборачивается, и Питер делает пару шагов вперед, пока сам герцог не приблизится будто бы со скоростью света, не схватит мальчишку за тонкую, словно женскую талию и не прижмет к стене, впиваясь в сухие светло-розовые губы.       Они прижимаются к стене, завешенной красным бархатом, и Питер прикрывает глаза, позволяя любовнику углубить поцелуй, хватается рукой за ткань, резко потянув из-под себя, прикрывая себя и Старка от «остального мира». Хотя это не очень-то и спасало ситуацию. — Боишься, что нас заметят? — Тони отстраняется от губ юноши, целуя куда-то в щеку, а после спускаясь к шее. — Это все равно бесполезно… — подросток тихо выдыхает, закидывая голову назад, несильно ударяясь о стену. — Я бы так не сказал, — мужчина хмыкнул, спуская руки Питеру на бедра и несильно сжимая их, вызывая у парня глухой стон — Если ты будешь тихим и терпеливым, то может быть нас никто и не застукает, — Старк потянулся к маске на подростке, из-за чего его сразу же остановили негромким и жалобным «Тони» — Я хочу видеть своего мальчика, — мурлыкнул словно кот герцог, сразу же стаскивая черную маску с подростка, наклоняя голову и всматриваясь в красные щеки того. — Прекрасен, — пальцы отодвигают воротник костюма и рубашки, чтобы открыть шею и начать покрывать её поцелуями и укусами.       Питер с силой вжимался в стену, закусывая губу и стараясь сдерживать в себе даже какой-либо шумный и резкий выдох, что стало выходить у него так себе, так как в ту же секунду мужчина резко потянул того за волосы в сторону, чтобы оставить яркий укус на шее, из-за чего парня выгнуло дугой, позволяя полустону-полувыдоху сорваться с алых от поцелуя губ.       Ноги подростка раздвинули коленом, надавливая сквозь брюки на его возбужденный орган, вновь заставляя издать стон. Рука Питера потянулась к бедру герцога, чтобы убрать чужую ногу, но его руку тут же перехватили, сжимая волосы еще сильнее в другой, заставляя будущего правителя всхлипнуть. Это слишком чувствительный подросток. На столько, будто бы его не избавить от девственности. Все его эмоции, реакции и стоны ничем не отличаются от всего того, что было в первый раз. И в этом есть свой один огромный плюс — всегда есть реакция, которая сведет с ума мгновенно и заставит довольно ухмыльнуться. Заставит понять то, что этот мальчик в его руках извивается и стонет лишь от пары касаний. Тони прекрасно знал, что это должны быть за касания.       Парень тихо и протяжно стонет, как только нога у промежности давит сильнее, из-за чего тот просто не выдерживает и утыкается лбом в плечо Старка, затыкая рот ладонью, так как рука мужчины на затылке сжимает волосы так, будто бы любовник пытается отдернуть от себя Паркера. В следующее мгновение Питера подхватывают под бёдра, прижимаясь своим пахом к паху мальчишки. Тот шумно выдыхает, хватаясь другой рукой за спину герцога, так как упасть вероятность была пять из десяти, а ноги сцепляются за спиной мужчины. — Ты так стараешься не застонать, ох, малыш, — Тони протянул это словно чеширский кот, ухмыльнувшись и потянувшись к ширинке на брюках того — Такой хорошенький и легко возбуждаемый. Не будь ты моим королем, — мужчина усмехнулся — нашим будущим правителем, я бы взял тебя прямо у всех на глазах на том же столе, — он резким движением руки стаскивает вместе с бельем штаны парня до колен — Ты только представь… Я втрахиваю тебя в тот чертов стол, скрипяший под каждым движением, молодые леди краснеют, прикрываясь веерами и желая уйти, а у юных парнишек гудид в паху кровь… А знаешь, это же моё пиршество, я мог бы заставить стражу держать твои руки, чтобы ты не пытался меня оттолкнуть. Или даже лучше. Я бы не позволил никому покинуть зал. И все бы смотрели на то, как я трахаю такого хрупкого и всхлипывающего, но в то же время стонущего мальчишку. А они же даже не подозревают, что под маской племянник их дорогой и обожаемой королевы.       От этого тело пробивает дрожью, Питер стонет просто от слов и от жара внутри себя. Он шумно и сбивчиво дышит, а сердце колотится в бешеном ритме. — Поганый мальчишка, а ведь тебя это возбуждает, — снизу слышится шуршание, и Паркер понимает, что Энтони быстро стаскивает с себя штаны.       Парня вновь резко подхватывают, чтобы в туже секунду насадить на два пальца, заставляя того вскрикнуть и зажмуриться. — Ты такой открытый после вчерашнего, м, — мужчина глухо стонет, сгибая пальцы внутри подростка и вновь разгибая, повторяя это до тех пор, пока мальчишка не начинает возиться в его руках и стонать, изредка жалобно всхлипывая. — Тони, прошу, — Питер чуть ли не плачет от этих ощущений — Пожалуйста, папочка… Умоляю, прекрати, ах! — голос к концу срывается, стоит Старку задеть то самое место, и мальчик выгибается дугой.       Старк рычит где-то над ухом, и пальцы покидают подростка, заменяясь на возбужденный орган мужчины. Паркер с силой сжимает руки, сдерживая громкие стоны, которые все равно слетали с губ с каждым более резким движением.       Мужчина двигался быстро и рвано, вскоре получая ответные движения со стороны Питера. — Ты такая шлюха, Питер Паркер, — Тони выдохнул, вновь оставляя укус — Моя личная шлюшка…       Движения стали еще быстрее, и теперь мужчина выходил чуть ли не до конца, оставляя в этом узком мальчишке лишь головку, и входил до конца, что вызывало звуки шлепков. Движение. Два. Старку хватает еще пары секунд, чтобы подвести Питера к краю, обхватывая его член и делая пару движений. Подросток содрогается, издав громкий стон и вжавшись в мужчину, прижимаясь к тому вплотную.       Еще пару толчков и Тони изливается в расслабленное тело с глухим стоном, сразу же впиваясь в искусанные губы, ощущая вкус железа на языке. — Полторы минуты назад позади нас кто-то быстренько пробежался, если тебе интересно, — усмехнулся герцог, наблюдая за краснеющим лицом любовника — В следующий раз я не позволю тебе скрыть нас этим куском ткани. Да и следующего раза точно не будет, считай ты под арестом, и я буду лично за тобой присматривать, — подросток устало стонет, закрывая красное лицо руками. — И без стонов, молодой человек, за углом все так же находится куча народу, которой явно интересно, куда я делся с таким прекрасным мальчиком. — И куда ты делся с этим мальчиком? — устало усмехается Паркер. — В замок, куда мы направляемся с минуты на минуту. — То-о-они…

И вино казалось с другими невкусное Не с кем было делить цветущую Францию Все садовые ирисы отдал искусству он