The War is not game

Синяя кровь крии повсюду. Застилает глаза,... на дрожащих руках, на одежде,... на многие метры вокруг синие капли разбросаны по серо-коричневой почве лишенного жизни спутника. Раненый крии переживает мучительную пытку жаром. Вблизи, совсем-совсем близко, догорают осколки его корабля. Дальше ползти он не в силах. Слишком много крови потерял даже для сильного крии. Слишком значительны повреждения. Треснувшие от перегрузки кости, сломанная правая нога, многочисленные микроразрывы мышц, десятки открытых ран, которые всё ещё кровоточат. Ронан не чувствует боли. Её слишком много и организм уже отключил эту бесполезную оповещающую функцию. Ронан осознает, что обречен, и смеется в лицо смерти, которая неотвратимо приближается к нему, пылая пламенем чистой мощи в десятки раз ярче огней догорающих осколков сердца праведной армады. Головной корабль был уничтожен последним. Смерть разрезала его на две половины. Осколки с мертвыми телами великих воинов справедливости притянула к себе гравитация спутника не нанесенной на карты планеты. Ронан не боится женщины-смерти. Он даже находит её прекрасной и в свой последний миг сожалеет, что она предала крии ради зелёных ничтожеств, ему этого никогда не понять. Сколько славных подвигов они могли бы совершить, если бы он встретил её раньше, до её предательства самой достойной в галактике расы, расы великих воинов-героев, чья воля основана на высшем понимании, чьё правосудие неоспоримо. Все колоссальные возможности за мгновение до смерти проносятся в его разуме и, видимо, отражаются в глазах вместе с убийственной красотой способностей Верс. * * * Скруллы заслуживают истребления. Чтобы скрулльскую заразу стерли с лица Вселенной до последнего индивида, до последнего упоминания. Ронан подарил бы каждой скрулльской мрази самую благородную, искупающую грех самого их существования, долгую и мучительную смерть, если бы мог подняться с постели. Если бы был достаточно силен, чтобы взять в руки оружие. Если бы он не был пленником существа, способного голыми руками превращать в скопления безжизненных тел и металлических обломков целые армады лучших во всей галактике военных кораблей, несущих мир через подчинение великой мудрости крии. О чём он ей и сообщил, как только Верс осталась с ним наедине в самый первый раз. Тогда же было установлено его истинное положение. Его спасли отнюдь не из-за синей крови и внезапно вернувшегося патриотизма. Его спасли лишь для удовлетворения низменной прихоти. И всё, что он мог, великий некогда воин, - тихо просить быть поаккуратнее с его правой ногой и отдавать своё взятое силой тело, цепляться руками за простыни в бесплотных попытках найти опору, кусать собственные губы до крови и сдерживаться, чтобы не протянуть руку и коснуться её округлых нежных на вид бедер, ведь ему так тяжело... Тяжело далось поражение. Тяжело быть совсем одному на планете, полной зелёных вражеских отродий. Тяжело переносить подобного рода насилие. Тяжело ощущать в себе посторонний предмет, он никогда не имел тяги к подобным забавам. Тяжело знать, что выставленные за дверью скрулльские стражи слышат каждый его стон, обсуждают, считают его слабым. Тяжело делить постель с убийцей своих братьев по крови, оружию и предназначению. Тяжело переносить её слишком порывистые для его первого раза движения бедер. Тяжело смотреть на неё, задыхаться от иррационального восхищения и держать руки под контролем, потому что мучительно хочется прикоснуться.