Исцеление души

- Ты проиграл. Андерс даже не повернулся. Он слышал эти слова не раз и не два: от храмовников, которые раз за разом настигали его и забавлялись этим, играя, как кот с пойманной мышью; от врагов всех мастей и фасонов — даже от порождений тьмы, ведомых приказом Матери, в Башне Бдения; от немногочисленных друзей, которые подтрунивали над его неумением играть в карты… Но неистребимая воля к жизни и желание если не победить, то сыграть еще раз, всегда выручали, и Андерс прямо смотрел в глаза тем, кто заявлял ему это, но только не сейчас. Просто потому, что не знал, к какой из категорий отнести этого… эльфа. Было уже очень поздно. Вечер, можно сказать, давно закончился, ночь в Клоаке вступила в свои права, и, надо сказать, ни мирной, ни безопасной она не была, но Андерс мог поклясться, что во всех Катакомбах сейчас не найдется места опаснее, чем рядом с нежданным посетителем. В лечебнице уже было тихо. Разошлись последние страждущие. Те, кто был слишком слаб, чтобы лекарь отпустил их домой (а у некоторых и дома-то не было), спали — спокойно или не очень, всхлипывая и постанывая во сне. Андерс сделал вид, что отвернулся он исключительно к рукомойнику, тщательно вымыл руки от остатков засохшей крови и зелий, отер влажной тряпицей рукоять посоха… Он не торопился, а потому услышал за собой нетерпеливый звук переступающих ног и короткое: - Ты проиграл. На миг глаза Андерса озарились голубоватым светом, как и всегда в момент опасности, но маг подавил в себе рвущуюся сущность — в конце концов, дело это было исключительно «мирским», Справедливости незачем вмешиваться. Как бы плохо Андерс ни думал о Фенрисе, все-таки не мог себе представить, что тот наведет на него храмовников. Не только потому, что Фенрису придется тогда объясняться с Хоуком, но, скорее, оттого, что эльф, каким бы сволочным ни был, команду не подводил. - Я помню, - бросил Андерс, буквально нутром ощущая недовольство и нетерпение посетителя. - И я прекрасно услышал с первого раза, незачем повторять. Он повернулся и увидел, что Фенрис глядит как-то… слишком. Слишком напряженно, слишком серьезно, как будто Андерс ему и до этого не проигрывался в пух и прах. Это было странно, раньше Фенрис не требовал немедленного возвращения долгов — знал, что взять с лекаря из Клоаки нечего. Андерс невольно задумался. Вполне вероятно, что Фенрису срочно понадобились деньги — кто его знает, на что? Может, таинственные дела, тянущиеся еще из Империи; может, потребовалось что-то дорогостоящее… Но и в этом случае требовать немедленного исполнения обязательств было глупо: денег нет и взяться им неоткуда. - Я не могу заплатить тебе сейчас, - ровно ответил Андерс, немного сожалея, что вообще ввязался в последний кон — до того можно было понадеяться рассчитаться хотя бы завтра — если, закрыв глаза, продать все более-менее ненужное. Но последний кон со ставкой в восемь золотых вкупе с предыдущими не оставлял шансов. Фенрис кивнул — уверенно, словно ждал этих слов — и негромко бросил: - Тебя не учили не играть на то, чем ты не обладаешь? - Учили, - маг даже улыбнулся. - Но ты уже мог заметить, что я не слишком прилежный ученик. - А тому, что не платить карточные долги — опасно? - сощурился эльф. Андерс окончательно растерялся. Он действительно много раз проигрывал Фенрису, но всегда, пусть и не сразу, возвращал карточные долги. По крайней мере ему — точно, потому что не обольщался насчет своего умения обаять этого мрачного типа с ненавистью к магам и страхом перед ними же. - Я всегда тебе платил, - возразил Андерс, но чувство опасности не уходило, хотя понять, чем грозит этот разговор, он не мог. - Подожди немного. Как только у меня соберется нужная сумма, я верну тебе все до медяка, а до того сяду играть разве что на интерес. Или на раздевание. Он старался сохранить на лице вежливую непринужденную улыбку, но четко осознавал, что Фенрис пришел сюда… для чего-то. Раньше он брезговал даже заглянуть, чтобы напомнить о долге, не то что требовать. Как-то очень похоже вели себя храмовники в Круге — вроде и не враги, но уж точно не друзья, а неприятностей от них… Почище, чем от врагов. - Если тебе срочно нужны деньги, ты мог бы одолжить у Хоука, он не откажет, - неуверенно предложил Андерс. - Или, если хочешь, я у него одолжу — и верну тебе, а с Гарретом потом сам разберусь. Фенрис отрицательно качнул головой и проговорил, ссутулясь и опустив голову: - Не впутывай сюда Хоука. Я сразу узнаю, если ты возьмешь деньги у него. Мне должен ты, а не он. - Тогда чего ты от меня хочешь? - Андерс подавил желание вывернуть карманы наизнанку, рассыпав жалкую горсть медных монеток, которые даже на кон поставить было стыдно. Хорошо хоть, не далее как третьего дня он побывал на рынке в Нижнем Городе и основательно закупился там ингредиентами для зелий. Плохо, что у Казематов побывать не успел… У Солвитуса можно было найти любопытные товары, но раньше случился Варрик, а вместе с ним — и игра в карты, и проигрыш, и долг. Фенрис долго молчал. Настолько долго, что Андерс начал подозревать, что тот сейчас просто развернется и уйдет — так и не объяснившись и не добившись ничего. Это было бы неприятно, но не смертельно… В конце концов, одолжиться можно и у Варрика, и у Изабелы, про них Фенрис ничего не говорил. Тоже не слишком приятно, конечно… А Изабела, несмотря на всю ее раскованность, еще и скупа, как старый эльф-ростовщик. Фенрис неожиданно вышел из оцепенения и отправился к дверям, но не успел маг выдохнуть с облегчением, как тот захлопнул обе двери изнутри да еще и щеколдами брякнул. Это было… Еще более странно и еще более неприятно, если такое вообще могло быть. Андерс машинально крепче сжал руку на посохе, готовясь защищаться. Он привык драться с воинами, а дружба с Хоуком позволила ему тратить больше времени на себя и овладевать новыми тактиками боя… Но Фенрис тоже все это время не вышивать учился. Андерс не был уверен, что сумеет справиться с эльфом, особенно если не убивать. А убивать не хотелось, потому что Хоук… Огорчить единственного, по сути, друга Андерс не мог. Маг внимательно проследил за эльфом, не скрывая напряженности и готовности к бою, но помогать ему не стал — пусть уж объясняется сам. Раз Фенрис дошел до того, что позволил себе повести себя здесь хозяином, а не гостем, объяснения ему дать придется. И чем меньше при этом будет сказано — тем лучше. По крайней мере, с храмовниками работало. Эльф вернулся, но в глаза по-прежнему не смотрел. Рука его легла на рукоять меча, но Андерс видел, что это едва ли осознанное действие — скорее, просто безусловная реакция на выставленный почти в боевой стойке посох. Молчание затягивалось, а Фенрис все медлил, ковыряя песок и мягкую древесную стружку, которой был усыпан пол. Андерс первое время пытался поддерживать чистоту на каменных плитах, но быстро убедился, что кровь и прочие жидкости смываются очень плохо. Вымести песок и стружки и насыпать новых было проще. От этой мысли он безотчетно поглядел на дверь… И не удержался: - Ну? - У тебя здесь… - Фенрис говорил низко и очень медленно. - Бедно. У тебя нет денег даже на то, чтобы привести свою лечебницу в приличный вид. - В твоем, - Андерс подчеркнул это слово, - особняке — не лучше. И ты тоже не можешь привести его в приличный вид. Наверняка потому, что это требует колоссальных вложений… А еще ты не считаешь нужным это делать, потому что уже завтра тебе, возможно, вновь придется бежать. Чуешь, к чему я? - Все так, - Фенрис кивнул. - Хотя пока Хоук здесь, я надеюсь… Но это тебя не касается, маг. Я могу простить тебе долг. Тебе все равно нечем отдавать. Андерс хотел уже было возмутиться, но опыт общения с храмовниками даром не прошел — и он прикусил язык. Фенрис походил на храмовника. И замашки, и приемы такие же. Андерс сбросил оцепенение, подался вперед, надеясь дезориентировать противника, пока тот еще мучается, не решаясь облечь в слова свои, несомненно не самые красивые, мысли. - Простить — неуместное слово, - бросил он резко. - Вы все — те, кто боится магии — тоже кое в чем трогательно одинаковы: приходите и мнетесь, когда вам что-то нужно. Что-то, что может сделать только маг. Я не слишком прилежный ученик, Фенрис, но жизнь научила меня, что долг, который измеряется в монетах, отдать легче всего. Эльф дернулся, поднял на него взгляд, сощурился и процедил: - Зависит от суммы. Он не продолжил, и Андерс досадливо поморщился. В этом проклятый эльф был прав. Ставки возрастали в прогрессии, и последний кон точно был лишним, общая сумма долга набегала порядочная. За один поход с Хоуком, даже если дело прибыльное, долга точно не перекрыть, и это если считать чистыми, а ведь на жизнь тоже деньги нужны, да и запасы в лечебнице не бесконечные. А если Фенрис сейчас потребует возвращения на общих — негласных — основаниях, с процентами... Проценты будут набегать и набегать, и возвращение может затянуться на месяцы. Нижний Город жесток к тем, кто берет на себя слишком много… и не имеет друзей. У Андерса был друг. Как раз из тех, кто не позволит сгинуть, но эльф был прав и еще в одном — впутывать Хоука не хотелось, тот и так тратил немало времени, сил и средств на решение его проблем… Андерс покосился на запертые двери и усмехнулся — чего опасался эльф? Что должник сбежит? Но Андерса в его клинике ждал долг куда более важный: все эти люди, которых он спасал, платили ему тем же — не выдавали, собирали пожертвования, помогали бежавшим из Казематов отступникам. Всего этого не мог перечеркнуть один эльф, слишком хорошо играющий в карты. - Иными словами, ты пришел сообщить, что выбора у меня нет, - подвел итог Андерс. - И ты собираешься… просить меня о чем-то. - Это не просьба, - процедил Фенрис, но маг только отмахнулся: - Никакой разницы. И чего же ты хочешь? Кого-то убить? - Почему непременно убить? - Фенрис даже отступил, а потом поморщился — как будто горько. - Может, наоборот, спасти. Ты же лекарь. - Потому что спасти я бы согласился и бесплатно, - отрезал Андерс. - Смотря кого, - протянул эльф, но не закончил мысль, а снова неловко переступил с ноги на ногу. Андерс не помогал. Сейчас Фенрис был похож на одного из тех моряков, что приходят в Киркволл, отыскивают нелегальную больницу, а потом долго мучаются, как будто лекарю есть до этого дело, прежде чем рассказать, что в предыдущем порту подхватили какую «стыдную» болячку, которая за время в море успела нехило развернуться. А когда эльф исподлобья поглядел, Андерс только уверился в этом сравнении — такие пациенты тоже боялись целителей и со страхом ждали решения — а вдруг это самое им теперь больше никогда не… - Ты — маг, - после долгого молчания наконец выдавил Фенрис. - Удивительно точное замечание, - не удержался от колкости Андерс, тем более что эльф снова замолк. По правде говоря, становилось уже даже интересно, о чем же таком собирается ему поведать эльф. Раз не убить и не спасти, то дело, должно быть, крайне необычное. С иным Фенрис бы, несомненно, побежал к Хоуку… Однако последнее высказывание, кажется, здорово его разозлило. - Для одержимого отступника ты слишком нарываешься. - Что поделать? - картинно пристукнул посохом Андерс. - Таким уж уродился. - Удивительно, как ты при этом выжил, - буркнул Фенрис и вдруг вскинул голову, но так и не заговорил дальше. Это начало уже раздражать, и Андерс привычно подтолкнул: - Рассказывай, а то мы до утра не закончим. В чем дело, Фенрис? Подцепил в «Цветущей Розе» какую-то гадость? Если так, то показывай — вылечу. И даже никому не скажу. Особенно Хоуку. И Варрику. И Изабеле. Фенрис распахнул глаза, едва не подавился воздухом, из чего Андерс сделал вывод, что все вовсе не так. Ну, или он слишком попал в точку. - Заткнись, маг! - лириумные линии полыхнули, но только на миг. Позже эльф заговорил глухо и мрачно. - Все не так. Но… близко к тому. Я здоров, если ты об этом. И в «Розе» я, разумеется, бывал, и вот… Там мне не помогут. Андерс никогда не лез за словом в карман, но сейчас озадаченно промолчал, не понимая, о чем ему пытается сказать эльф. Фенрису нужен не лекарь, а… кто? При чем здесь бордель и магия? Одно с другим плохо сочеталось. Точнее, не имело ничего общего. - Ты маг, - еще раз повторил Фенрис. - И ты… Я ведь знаю про твоего друга Карла. Андерс даже бровь приподнял. Собственно, он и не скрывал… Но при чем тут еще и Карл? Вспоминать о нем не хотелось, это было больно, а еще — абсолютно бессмысленно. Справедливость заворочался было, но быстро затих — привык уже, что когда дело касалось сердечных привязанностей, Андерс реагировал на вмешательство с недовольством. - Все так… - Андерс засомневался, но вмешался в неловкую речь эльфа. - Карл был моим возлюбленным, его усмирили, а потом… я прервал это. Я — как ты верно заметил — маг-отступник, и одержимый к тому же. Но как все это касается тебя? Фенрис с присвистом выдохнул; лицо его окаменело, и он произнес резко и отстраненно: - Магия отравила всю мою жизнь. Эти узоры выжгли кожу, боль выжгла память… А сам Данариус — душу. Или то, что от нее осталось. Мне хочется… как с ним. Я несколько лет бежал… от этой мысли, но недавно пил — и вдруг осознал, что оно никуда не уйдет. Как и ненависть. Андерс едва посох из руки не выпустил. Услышанное просто не укладывалось в голове. Фенрис предлагает… что, демоны его побери?! - Я не мастер лечить души, - осторожно произнес он в ответ. - Если бы мог… - Но ты можешь, как он, - не глядя бросил Фенрис и продолжил жестко. - И я могу заставить тебя, потому что иначе тебе останется только в той же «Розе» подрабатывать, чтобы покрыть долги. Андерс постарался, чтобы долгий вздох был почти неслышным. Впрямую Фенрис ничего не сказал, но, собственно, не догадаться было сложно. Андерс пока еще слабо представлял, чего от него ожидают, но кое-что уже становилось понятным. И уж тем более было ясно, отчего с таким вопросом к Хоуку Фенрис не пошел. Андерс припомнил сумму долга и насмешливо приподнял уголок губ: - Не слишком ли дорого? Лучшее обслуживание в «Розе» стоит два золотых. Ты готов платить в несколько раз больше? Маг понимал, что пока еще волен выбирать, но скоро придется решиться на что-то. И — он осознавал это четко — если отказать, то условия будут… жесткими. А вот какими они будут, если согласиться… Он оглядел эльфа, стараясь, чтобы взгляд не слишком откровенно его выдавал. Если не по любви (а о какой любви здесь может идти речь?), то он предпочитал эстетическое восприятие любовника. И с этой стороны ничего против Фенриса в данном плане не имел. Эльф, подтянутый и хорошо сложенный, наверняка достаточно ловкий — все-таки воин… Однако следовало выяснить заранее, что же такого не умеют лучшие работники «Розы». - Я уже сказал, что в «Розе» мне не помогут, - губы Фенриса дрогнули. - Мне нужен… именно маг. Андерс кивнул. Этого следовало ожидать. Он действительно не был врачевателем душ, но у эльфа был почти маниакальный пунктик на магию, так что было логично, что и в самых сокровенных сторонах жизни он тоже присутствовал. Очевидно, бывшему рабу не дает покоя мысль поиметь возможного хозяина… Вот только вряд ли этот процесс будет обоюдно приятным. - И что же это значит? - бросил Андерс вслух. - Мне нужно будет запустить в воздух цветные шутихи, знаменующие финал? Или призвать Справедливость? Судя по отклику в глубине разума, Справедливость был против, но Андерс мысленно его успокоил. Юмора дух не понимал. Андерс видел, как пальцы эльфа впиваются в рукоять меча, но Фенрис не пытался достать оружие. Просто это помогало ему сохранять хотя бы видимость спокойствия. - Нет. В голосе эльфа прозвучало нечто схожее с отчаянием, и Андерс даже немного ему посочувствовал — крепко, видно, прижало. Но это был Фенрис, поэтому облегчать ему жизнь Андерс не собирался. - Вы все это умеете, - почти высокомерно бросил эльф, а потом и поглядел снизу вверх, но сделал это так, будто именно Андерс был ниже ростом. - Не трясись, маг, ничего с тобой не случится. Даже не придется терзаться муками совести, если она вообще у тебя есть. Ты свободен, - он даже презрительно поморщился на этих словах, - и все, чего я от тебя потребую — это одну ночь. И молчание. - Значит, не сегодня, - заключил Андерс и хмыкнул. - Сегодняшняя ночь уже началась, а ты наверняка не упустишь ни часа. Не знаю, конечно, твоих возможностей, но вдруг ты способен делать это от заката до рассвета? За что-то же Данариус тебя ценил?.. Эльф помотал головой, словно отгоняя что-то, и рявкнул: - Заткнись! До того разговор велся негромко, но сейчас от звучного выкрика в лечебнице сразу стало более шумно — кто-то вскрикнул во сне, кто-то простонал, не проснувшись, кто-то перевернулся на другой бок… - Тише, - резко бросил Андерс. - Не тревожь больных. Хотя больной здесь, кажется, именно ты. - Можно и так сказать, - Фенрис дернул плечом, но уверенность сохранил — а может, после сказанного уже не мог остановиться? - Я не способен на всю ночь, так что этого ты тоже можешь не бояться. - Все равно лучше не сегодня, - ляпнул Андерс, и по загривку пробежал холодок — эти слова уже звучали согласием. - За сегодня я вымотался, как мабари. Разве что тебя устроит любовник, который просто согласится полежать под тобой, как труп. Так что потешных огней не предвидится. - Пара склянок лириума найдется? - не оценил иронии Фенрис. - Найдется, - нервно хмыкнул Андерс. - Тогда идем, - эльф даже не стал отвечать на все остальное. - Куда?.. - Андерс опешил. - Я не могу оставить больных! - Когда Хоук приходит с очередной проблемой, время у тебя находится, - Фенрис был столь напряжен, что ему хотелось предложить настойки из эмбриума. - Так что не надо делать вид, будто ты всегда на посту. Ко мне пойдем. Не хочу, чтобы кто-то мог видеть… или слышать. Андерс последний раз оглядел эльфа. Еще была возможность послать его ко всем Архидемонам, но… Но было почти интересно. А еще Андерс не сомневался, что возвращать долг деньгами интересно не будет. Будет долго, муторно и позорно. Уж лучше быстро и позорно, хотя поводов для тревоги в любом случае находилось с лихвой. - Идем, - бросил он, не оставляя самому себе времени на сомнения. - Только дай мне минуту — прихвачу пару зелий, а то в твоей берлоге наверняка, кроме вина, ничего нет. Фенрис кивнул, и когда Андерс, терзаемый сомнениями, сделал пару шагов к столу с зельями, в спину ему прилетело неожиданное: - Хорошо, что ты об этом подумал, маг. В особняке Данариуса было тихо. Настолько тихо, что шаги отдавались гулким эхом, а дышать Андерс старался потише — не хватало еще дать понять эльфу, насколько сильно волнение. Мысли мыслились… В основном, безрадостные, но вместе с тем Андерс не мог не иронизировать над собой, и поводов для этого было немало. Во-первых, невольно вспоминались все те случаи, когда проблемы с храмовниками можно было решить именно этим — но гордость не позволяла. Во-вторых, Андерс и сам последнее время подумывал о том, что со смерти Карла прошло уже столько времени, что пора бы было подумать о ком-то… или о чем-то таком, но он так и не решился заглянуть в бордель. И, в-третьих, денег на это все равно не было. Все эти мысли сейчас отлично оттеняли то, что он шел по особняку ненавистника магов, собираясь ему отдаться. Можно сказать, за деньги. Внутри глубоко недоумевал Справедливость, который подсказывал, что раз Андерс и бесплатно не против, то зачем отказываться от выгодного предложения, но Андерс только незаметно прижал руку ко лбу. Нет, этого Справедливости он никогда не объяснит. Оставалось только затолкать духа подальше. И вовремя. Фенрис привел спутника к двери, соседней к той, в которую привык заглядывать Андерс, когда бывал тут вместе с Хоуком. - Я здесь живу, - немного подумав, сообщил Фенрис. - Я знаю, - насмешливо отозвался маг и даже первым толкнул дверь — чтобы не давать себе времени на размышления. В спальне — а это была именно спальня — было темно, но призрачный свет луны из окна высвечивал маленький столик рядом с кроватью, на котором стояла свеча. Андерс шагнул вперед и демонстративно зажег фитиль движением ладони. Быстро глянул назад, оценивая реакции будущего любовника, и успел заметить, как тот вздрогнул. Неужели даже такая, совсем невинная, магия вызывает у него страх? Свеча разгоралась неохотно — видно была старой. А еще она немного щелкала и свет давала неровный — то вспыхивающий, то почти угасающий. Андерс отметил, что на столике — ни пылинки, а еще рядом со свечой лежала раскрытая книга — какой-то приключенческий роман, и от этого становилось как будто немного неловко. Ему самому бы не хотелось, чтобы Фенрис видел, что он читает перед сном. И не в том дело, что это была тайна за семью печатями, просто… Просто это было слишком личное для тех, кто по договоренности укладываются в одну постель. Фенрис захлопнул дверь, и звук этот, резкий и гулкий, как будто захлопнул крышку гроба. Андерс вдруг невероятно ясно осознал, что пожелай он сейчас уйти — это уже не будет иметь особого значения. По крайней мере, для него самого. Мысли Фенриса оставались загадкой. Для того, чтобы трахнуть мага, не стоило идти таким сложным путем; были пути и попроще. Андерс снял посох с плеча, отставил его, оперев на смутно виднеющееся в полумраке кресло, и невольно прислушался к своему магическому потенциалу. Несмотря на то, что день и вправду выдался не из легких, он чувствовал в себе силы для… Для чего-то. Зачем эльфу нужна была магия, тот так и не пояснил, но, может, это и не понадобится? Может, достаточно факта? Как бы то ни было, Андерс несколько успокоился — уж на бытовую, совсем простую, магию его хватит. А с ней или без нее — неважно. Ему предстояла ночь с симпатичным любовником, и следовало сосредоточить внимание на этом. - Ну, вот он я, весь в твоей власти, - шутливо поклонился Андерс, полуразвернувшись и чувствуя на себе взгляд — тяжелый, оценивающий. - Чего желает господин? - Я не… - Фенрис задохнулся, но настоящей ярости в его голосе Андерс не услышал. - Не говори о том, чего не понимаешь, маг. - Что же здесь непонятного? - Андерс хмыкнул и развернулся окончательно, лицом к лицу с будущим любовником. - Этому есть даже какое-то название… Вылетело из головы. В общем, нет ничего удивительного, что тебе вдруг — точнее, не вдруг — захотелось почувствовать себя хозяином. Так как бы ты хотел отыметь своего бывшего господина? Надеюсь, ты не будешь звать меня его именем в порыве чувств. - Вот уж нет, - Фенрис передернулся, и Андерс подумал о том, что, кажется, впервые слышит от эльфа что-то определенное. - Будет лучше, если ты хотя бы снимешь свои сапоги и вот это, верхнее. Андерс тяжело вздохнул. Эльф, видимо, решил до конца сохранить «интригу». Уж лучше бы прижимал за руки и тянулся куда ни попадя — понятнее бы было. Тем не менее он послушно сбросил тяжелое одеяние, оставшись в нательной рубахе, и, наклонившись, потянул за шнурки на высоких сапогах. А стянув их, остановился прямо перед постелью, отметив, что эльф с себя даже перчаток не снял. А лучше бы снял — стальные когти могли неплохо разорвать кожу, особенно… в процессе. - А ты раздеваться не собираешься? - на всякий случай уточнил маг. Фенрис вздохнул — как-то уж слишком громко, порывисто, а потом и опустил взгляд, чего Андерс никак не ожидал. - Я… Могу. Тебе будет неудобно меня раздевать, потому что броня сложная. Но… - Но? - Андерс всем своим видом показал, что смущаться, когда ты уже выдвинул подобные требования, как-то неразумно. - Если ты сомневаешься, то я могу вернуться к себе. - У тебя встанет? - вдруг резко спросил эльф. Андерс опешил: - А это важно? Встанет, наверное, если ты не будешь меня истязать. Ну, может, еще проявишь немного терпения. - Нет, - эльф вдруг качнул головой. - Мне нужно, чтобы ты… Как он. Как Данариус. Я хочу, чтобы ты взял меня. Так, как этого захочу я. Андерс едва не оступился. Спасло только то, что сапоги он уже отпихнул в сторону. Под кроватью от этого что-то звякнуло — наверное, пустые бутылки. Видно, в голове у эльфа совсем все плохо… - Погоди, так ты не хочешь триумфально трахнуть мага? - ляпнул он. - Ради этого я бы к тебе не пошел, - Фенрис прикусил губу, словно каждое слово причиняло ему боль. - Мне хочется… Нет, не могу. - Придется, - жестко произнес Андерс, вновь ощутив себя целителем. - Тебе придется все рассказать мне, если ты хочешь, чтобы все было так, как тебе нужно. Фенрис нервно снял меч и отставил его к стене, как будто опасался не сдержаться, а потом и с остервенением стянул с рук перчатки. Лириум на его коже отливал голубоватым, но не светился, и Андерс подумал рассеянно, что, видимо, Фенрис уже на пределе, но еще не переступил той самой черты, за которой… - Мне нужно, - глухо и отрывисто перебил его размышления эльф, - чтобы ты… Да как все вы! Посмотри на меня! Неужели тебе не хочется… так же? Узоры все эти, уши… - Хочется, - ровно признал Андерс и вдруг понял, что не лжет. - Но знаешь, узоры тут ни при чем. И уши тоже. - Ну так делай! - низко рыкнул Фенрис. - Возьми меня так, как тебе этого хочется, маг, но не забывай, что сегодня я тебя купил, а не ты меня. Андерс, даже будучи полураздетым рядом с одетым противником, вдруг почувствовал себя увереннее. Во-первых, эльф так и не сказал, чего хочет; во-вторых, уж слишком сильно он уравнивал всех магов между собой. - А если мне хочется долго и ласково? - интуитивно бросил он. - Если мне хочется лечь под тебя и отдыхать? В конце концов, я предупреждал, что вымотался и устал. - Ты лжешь, - возразил Фенрис, и не был так уж неправ. - Ты спрашивал, как я хочу? Ты же владеешь магией! Заставь меня стонать под тобой! Вы же все это делаете — пользуетесь своей магией, чтобы обрести власть! Андерсу хотелось язвительно уточнить, какой же власти лично он добился за несколько лет в Клоаке, оттаскивая от престола Создателя неимущих, но это было бы, наверное, слишком жестоко — Фенрис сжимал и разжимал кулаки, на скулах его ярко проступил румянец, а сам он, кажется, был не в себе. Как бы его удар не хватил… И все это, наверное, уже не имело смысла — основные слова были сказаны, а большего от эльфа не добиться. Он, скорее, помрет, чем скажет больше. Оставалось действовать. Андерс шагнул вперед, тревожно ощущая определенный недостаток знаний по поводу того, как следует трахать рабов, но Фенрису хватило даже короткого движения, когда Андерс приподнял его лицо за подбородок. - Этого хочешь? - на всякий случай уточнил Андерс. И вдруг почувствовал, как судорожно дернулся кадык на шее эльфа. - Да. Не столько короткое слово, сколько интонация и поза Фенриса заставили Андерса в полной мере ощутить желание и… И, что греха таить, власть. Ту самую, о которой эльф говорил совсем недавно. Андерс даже успел задуматься, захотелось бы ему, будь он магистром в Тевинтере, иметь несколько таких фенрисов, однако время утекало, и следовало что-то делать, пока эльф еще в состоянии стоять на ногах. Андерс буквально чувствовал, что любовника просто ведёт — то ли от осознания происходящего, то ли от того, что слишком давно ничего не было. А может, признание просто подкосило его. Андерс не раз оказывался без посоха — даже в бою, когда храмовники настигали его, - поэтому сейчас он только небрежно чуть приморозил партнера, любуясь тем, как тот почти испуганно смотрит — всё, что ему оставалось. - Раздевайся и ложись, - внятно и четко произнес Андерс почти ему в губы — бледные от заклинания заморозки. - Иначе это сделаю я. Он шевельнул пальцами, возвращая эльфу естественную температуру, и тот… послушался. Андерс видел, что руки любовника дрожат, когда тот стягивал сложное одеяние. Это было почти удивительно: Андерс буквально чувствовал, насколько Фенрис ненавидит все это, но, тем не менее, он послушно раздевался, хотя мог бы сейчас распороть ему грудь — и это сработало бы быстрее любой магии. Ни одно заклинание не было столь же скорым, как начиненный лириумом воин. Куда менее уверенно Фенрис взялся за нижнее белье и взглянул чуть ли не умоляюще. Андерс понял, что ему было бы легче, если бы сам маг сейчас сорвал с него эти тряпки и грубо уложил, но… Но облегчать ему жизнь Андерс не собирался, как и полчаса назад, в Нижнем Городе. - Медленно, - потребовал он, почти наслаждаясь. - Снимай все это медленно, чтобы я видел. Может, и не так плохо было, что впереди — почти вся ночь. Фенрис резким, дерганым движением потянулся к завязкам штанов. Лицо его горело, взгляд туманился, но челюсти были крепко сжаты. Тонкая ткань упала к щиколоткам, и Андерс снова почувствовал, как по спине бегут мурашки возбуждения. Обнаженный, его неожиданный любовник оказался очень хорош. Не сравнить с тем полумертвым телом, с которым приходилось иметь дело в лечебнице после особо тяжелых боев. Мелькнула шальная мысль потребовать развернуться и наклониться — тоже медленно, разумеется, но инстинкт подсказывал, что этого эльф может и не перенести. И все-таки азартность Андерса в очередной раз победила здравый смысл. - Ложись, - небрежно бросил он и добавил, стараясь, чтобы в голосе не звучала мстительность, - и раздвинь ноги. Фенрис покорно опустился на кровать, а потом вдруг вскинул почти ненавидящий взгляд: - Сразу? Я тебе говорил, что ты будешь действовать так, как хочу я. - А я и действую так, как хочешь ты, - парировал маг и теперь уже мстительности не скрывал. - Ложись и раздвинь ноги. Так, чтобы я видел тебя. Он не расслышал, что пробормотал эльф — да похоже, это и звучало на чужом языке, однако Фенрис покорился. Немного неловко опустился на постель, приподнялся на локте и упал на подушки. Не слишком удачно — голова его попала на стык между двумя мягкими валиками, но не успел эльф устроиться удобнее, как Андерса словно кольнуло. Маг метнул короткий взгляд на запрокинутую голову любовника и поспешно воспользовался заклинанием, которого очень давно не вспоминал — хотя бы потому, что оно требовало немалой доли магических сил, а если удерживать, так и вовсе не позволяло воспользоваться еще чем-то более-менее серьезным. Без посоха — точно. Андерс повел ладонью, и под этим пассом руки Фенриса притянуло к изголовью постели, а вокруг его запястий поплыли нематериальные алые нити, надежно удерживая руки в плену изголовья. Фенрис дернулся пару раз, обнажая крепко сжатые зубы, а потом выдохнул: - Не смей затыкать мне рот, это будет прямым нарушением договора. - Когда ты в такой позе, это уже мало волнует, - хмыкнул Андерс, оглядывая напряженно изогнувшееся тело эльфа, и резко потребовал. - Ноги — шире. Кажется, вновь угадал. Фенрис бессильно выругался на тевене, но раздвинул колени, упираясь в постель пятками. Сам он не мог этого видеть — подушки окончательно разъехались, и затылком он теперь упирался в кровать, а попытки приподняться были заранее обречены на неудачу — только не в таком положении, когда руки почти по локоть зафиксированы над головой. Андерс немного выждал, ожидая возможных поправок к требованиям, но их не последовало. Фенрис только шумно вздыхал и явным усилием воли старался не сдвигать бедра. Андерс машинально отметил, что каждый миг, который для него являлся сомнением, продолжать или нет, для Фенриса явно мучителен. Настолько, что можно было бы просто притащить кресло и усесться в изножье кровати, наблюдая откровенную картину, пока эльф пытается справиться с собой. А уж несколько язвительных фраз при этом могли бы… Если не уничтожить, то здорово ударить. И все-таки Андерс зла не желал. Когда Фенрис доверился ему, он в чем-то встал на одну ступень с пациентами, а такие признания Андерс никогда не использовал против. Маг нарочито медленно разделся, уже не стараясь не шуметь. Напротив, он старался произвести как можно больше шума, и от этого Фенрис дергался сильнее. Когда Андерс шагнул ближе и заглянул ему в лицо, то увидел, что тот бледен, хотя скулы его по-прежнему ярко горели. Фенрис постоянно облизывал губы — и Андерс догадался, что это не оттого, что влага быстро высыхает; просто эльфу, вновь оказавшемуся в роли раба, безумно не хватает осознания, что он что-то способен делать без контроля мучителя. И это легко подсказало, что делать дальше. Андерс тяжело опустился на постель, не удержавшись от того, чтобы не прижаться к боку любовника поднявшейся плотью, а потом и оседлал его грудь, наклоняясь вперед и заглядывая в лицо. Глаза Фенрис закрыл, но не чувствовать того, что происходит, не мог, и — явно неосознанно — приоткрыл губы. Андерс оперся на спинку кровати, борясь с собой. Это выглядело слишком провокационно, слишком откровенно. Андерс почти завидовал неведомому Данариусу — и презирал того одновременно. Насколько же надо было быть недальновидным и глупым, чтобы упустить такое… такого. Маг подался вперед, склонился ниже и провел влажной головкой по подбородку эльфа, по белым линиям… А потом и негромко произнес: - Зацепишь зубами — почувствуешь на себе, что такое магия. - Я знаю… на себе, - сипло отозвался Фенрис и снова увлажнил губы. - И я не задену. Можешь не сомневаться, маг. В таком положении эльф не мог полноценно взять в рот, это Андерс понимал отлично, а сам он не смог бы так изогнуться — мешала спинка кровати. Но губы, сомкнувшиеся на головке, мигом выбили из головы все мысли. Фенрис легко ласкал и дразнил чувствительную плоть, пробегал языком по уздечке, щекотал влажную от возбуждения и слюны щелочку… Андерс невольно, несмотря на неудобство, пару раз подался бедрами вперед, выгибаясь, и эльф легко подстраивался, принимая глубже. Андерс подавил в себе малодушное желание кончить любовнику на лицо, раз уж тот не назвал точных условий, и завалиться спать. По всем незыблемым традициям полукриминального мира он, Андерс, все условия выполнил. Лег с эльфом в постель, воспользовался магией, как было оговорено… И все-таки не позволяла совесть… И желание. Этого эльфа, который сейчас послушно подставлял рот, хотелось нагнуть до потери дыхания и сердцебиения. И не только потому, что тот выступал за Круги, храмовников и прочее, прочее. Просто хотелось. Фенрис довольно громко сглотнул, и Андерс приподнял его голову за затылок, заставляя принять больше. Руки Фенриса дернулись в нематериальных путах, а на лице проступило нечто среднее между болью, досадой и отчаянием, но он никак не возразил на то, что член вошел в рот плотней, почти до горла. Андерс охнул абсолютно искренне, невольно сжимая пальцы на длинных прядях серебристых волос, но, отметив, что красные нити как будто ослабли, провел по ним рукой еще раз, восстанавливая и обновляя заклинание. И теперь уже просто наслаждался тем, какие ощущения может дарить этот умелый рот. Даже если Фенрису было не слишком удобно, он никак этого не проявил, а продолжал чувственно ласкать — так, как Андерсу, пожалуй, никто и никогда не отсасывал. Однако становилось неудобно. Андерс сначала оперся рукой на кровать, а потом и оглянулся, тщетно надеясь найти позу удобнее … И вдруг отметил, что Фенрис лежал так же, как ему приказали. Уж на что было бы удобнее свести колени и упереться пятками выше, но эльф остался лежать, как в самом начале — раздвинув ноги, будто ожидал, что его возьмет кто-то еще. А может, просто второй приказ господина не отменял первого. И от этого словно тело прошило. Думать о том, что эльфа пришлось бы с кем-то делить, было неприятно, а вот представить, как он будет отдаваться… Андерс слишком отвлекся, наблюдая под собой расслабленное — для него же — тело любовника, слишком тесно прижал его голову, слишком остро представил, каков он… И не сдержался. Если Фенрис и имел что-то против, то едва ли мог возразить, а потому Андерс только крепче прижимал его к себе за затылок, буквально чувствуя, как тот глотает — и в эти мгновения влажный рот сжимал его теснее, вызывая несдержанные вздохи. Отдышавшись, Андерс выскользнул изо рта и усмехнулся, поймав напряженный, вопросительный взгляд любовника. - Не думал, что ты… - Фенрис мотнул головой, но удерживаться без опоры не смог и упал между подушек, как раньше. А после этого речь его зазвучала куда менее уверенно: - И… Что теперь? - Сразу не встанет, - четко пояснил Андерс, развеивая сомнения, после чего, подумав, добавил. - Так что я собираюсь слегка поразвлечься с тобой, пока… - Ты! - вдруг рявкнули из подушек, но несмотря на силу голоса, звучал тот глухо. - Ты еще помнишь, что отрабатываешь долг? - Конечно, - Андерс ухмыльнулся и перекинул ногу через любовника, устраиваясь рядом и оглаживая плоский живот с лириумными линиями, на котором лежал напряженный, тяжелый член. Едва заметно приласкав его пальцами, Андерс продолжил: - А ты помнишь, чего ты хотел? Любовника-мага, если я не ошибаюсь? Не боишься, что я сейчас это заморожу? Или..? Он почти не владел грозовой магией, но уж на что-то знаний хватило. Плоть под его рукой и без того была чувствительной, а пара грозовых разрядов заставила Фенриса застонать. - Не надо… Пожалуйста… - прохрипел он. - Только не это. - Как скажешь, - язвительно откликнулся Андерс и не удержался. - Я куда охотнее сделаю это, когда буду пальцами в тебе. - Не надо, - куда тише повторил Фенрис, безуспешно пытаясь вырваться из пут. - После этого потом все тело болит... - Хозяин бы у тебя не спросил, - философски заметил Андерс, а потом и играючи обвел разведенные бедра пальцами. - Но раз уж я отрабатываю долг, то, конечно, учту твои пожелания. Впрочем, ничего не обещаю. У нас, магов… - Андерс… - эльф впервые назвал его по имени, перебивая и ерзая под прикосновениями. - Я должен это пережить. И если я тебя потом убью, это мне не поможет. Убить я могу и Данариуса. - Как ты вообще можешь вести такие разговоры? - безотчетно ляпнул Андерс, накрывая естество любовника всей ладонью. - Когда ты… - Привычка, - зло бросил эльф, но быстро сдал позиции. - Не надо меня… Если ты еще собираешься меня брать, то убери руки. Андерс послушно руку убрал, а потом и взглянул на напряженно изогнувшегося любовника. Тот лежал, соблазнительно и привлекательно разметавшись, и явно хотел большего, однако тон его никак не соответствовал блаженной неге. - Смирись, - посоветовал Андерс, вновь обновляя заклинание почти любовным жестом. - Дело не в магии. Любой храмовник мог бы заковать тебя в кандалы и сделать то же самое — против твоей воли. Да, он бы не смог мучить тебя разрядами, но вполне бы мог вогнать в тебя рукоять меча или бутылку из-под вина, и едва ли тебе бы от этого было легче. - А тебе… нравится? - как-то тревожно вдруг спросил эльф. - То, как я с тобой… Точнее, ты со мной. - Нравится, - легко согласился Андерс и медленно коснулся внутренней стороны бедра любовника, ощутимо сжимая мягкую кожу и стальные мышцы под ней. - Только магия тут тоже ни при чем. И то, что ты эльф — тоже. И даже твой лириум. Ты просто симпатичный мужчина, с которым хочется лечь. А отыметь приятно, потому что ты весь из себя противник магов. Шипению, которое раздалось между подушек, позавидовала бы и змея, поэтому Андерс медлить не стал — а смысл? Он коротко приласкал плоть эльфа, спустился ниже и поддразнил его рукой, а потом и потянулся к столику, на котором оставил поясную сумку. Склянки громко брякнули, сама сумка с сухим шуршанием съехала вниз и, кажется, в ней что-то разбилось, но на это Андерс внимания не обратил — в его ладони уже был зажат нужный пузырек. - Оцени, посох в тебя вставлять не стану, - брякнул он, когда плеснул на пальцы смесью для заживления мелких царапин и ранок. - Не напугаешь, - почти равнодушно раздалось из подушек в ответ. Андерс даже повел плечом, как будто ему резко стало холодно. В этом небрежном тоне таилось что-то такое… Нужно было немало пережить, чтобы так презрительно отвечать. И Андерс счел нужным предупредить, когда плеснул на пальцы собственноручно сваренным зельем от царапин и мелких ранок: - Может быть неприятно. Фенрис рвано вздохнул, но поддался — прогнулся и бедра раздвинул шире. Андерс старался не проявлять нетерпения, готовясь к долгому и нудному процессу, но неожиданно ощутил, что не так уж придется стараться… По крайней мере, два пальца пошли довольно легко. Странно для того, кто, по его же словам, годами не мог прийти к соглашению с самим собой в таком вопросе. Или это Данариус его так…? Или… - А говорил, что у тебя нет любовников, - почти презрительно бросил Андерс. После его выверенных и аккуратных движений и тремя пальцами удалось войти без сопротивления. - Нет, - скупо выдохнул Фенрис. - Раньше пытался в «Розе», но это было давно. Что, впрочем, не мешает мне… самому. Почему-то информация о том, что эльф развлекается… с чем-то подобным, оглушила. Андерс продолжал мерно двигаться, а в голове невольно восставали картины, как Фенрис стоит на коленях, прижимаясь грудью к кровати и заведя руку за спину; как он забрасывает ногу до того же изголовья кровати; как лежит на боку, зажимая предплечье бедрами и, постанывая, двигается навстречу…. От одних этих видений кружилась голова. А еще настоящий, реальный Фенрис судорожно вздыхал, насаживаясь на пальцы. Нет, ему явно не хватает… если не мага, то любовника — точно. Андерс даже не стал предупреждать. Он крепко закупорил фиал с зельем, отбросив его под подушки, и накрыл эльфа собой, притираясь. Член уже почти поднялся, да и трудно было удержаться, когда тебя столь явно хотят. Ну, или не тебя, хотя бы часть тебя… Андерс легко надавил на сжавшиеся мышцы и только теперь заглянул любовнику в лицо. И даже пожалел — подсунул ему под затылок подушку, чтобы тот не был безучастным участником, который вынужден только подставляться. Фенрис глянул зло, но стоило двинуть бедрами чуть сильнее, как взгляд расфокусировался, а яркие после всего произошедшего губы раскрылись. Андерс подхватил его под колени, и видел, как Фенрис прикрывает глаза. Ресницы его дрожали; грудь часто и неровно вздымалась; а пальцы сведенных над головой рук сжимались в кулаки. Войти было нетрудно. Андерс не удержался от шумного вздоха, когда ощутил под собой легко раскрывающееся тело. Фенрис то ли охнул, то ли всхлипнул… Андерс почувствовал, как под рукой напрягаются мышцы бедра, но любовник отлично владел собой — или не владел вовсе. Андерс двинул бедрами сильнее, вызвав уже определенный стон. Такого любовника — податливого, открытого — хотелось ласкать, но стоило чуть приподнять невольно опустившиеся веки… Лицо Фенриса мучительно исказилось. Андерс, будучи лекарем, умел чувствовать страдания других, и сейчас был уверен, что не причиняет боли. И Фенрис это только подтвердил, когда вскинул больной, но глубокий и жадный взгляд: - Мне не нужно твое сочувствие, - выдохнул он ожесточенно. - Ты недостоин его, - отозвался Андерс. Сочувствия он и впрямь не испытывал. Жалость — возможно, однако стоило вспомнить, кто такой Фенрис, как она испарялась без следа. Трудность была в том, что Андерс не помнил. Теперь, когда эльф постанывал под ним, когда прикусывал губу сильнее на каждом движении, помнить о чем-то было трудно. Андерс подхватил его под спину, удерживая на локте — Фенрис, несмотря на его силу, был не слишком тяжел — и снова вошел, чувствуя, как напрягается под ним тело любовника. И это тоже было приятно. Андерс медленно набирал темп. Фенрис постанывал — с каждым движением все сильнее, все свободнее. Отчего-то вдруг вспомнилось, как тот был уверен и не уверен одновременно, когда пришел в лечебницу, и Андерс двинулся жестче. Фенрис вскрикнул, распахнул глаза, невидящим взглядом уставился поверх плеча. Повинуясь порыву, Андерс снял заклинание, даруя любовнику свободу, и тот мгновенно впился в плечи ногтями. Но ни вырваться, ни поглядеть в глаза не попытался. Андерс почти задыхался — было хорошо, и короткие ногти, впивающиеся в кожу, только подстегивали, как и бедра, сжимающиеся на поясе, но чего-то не хватало. Не ему — Фенрису. Андерс в последний раз более-менее осмысленно посмотрел в лицо любовнику — и вдруг понял, что нужно сделать. Заклинание замедления далось без посоха нелегко, но Фенрис только охнул, когда его окутала полупрозрачная дымка. Андерс двигался все резче и чаще, зная, что любовник не в состоянии что-то ему противопоставить — и от этого становилось только горячей. Таким Фенрис ему определенно нравился. Заклинание быстро начало сходить на нет, истончаться, но Фенрис не пытался сопротивляться, даже обретя свободу. Он податливо подставлялся, хоть и глядел в сторону и прикусывал губу. Андерс не мог понять, что тому причиной — злость или наслаждение, но усилил напор. Фенрис только чуть крепче впился ногтями в кожу, но послушно позволил себя ласкать, когда Андерс наклонился, касаясь губами шеи. Разум туманился, наслаждение накатывало, точно морской прибой… Андерс приподнялся, взглянул на искусанные губы любовника — и неожиданно даже для себя припал к ним, раздвигая языком и целуя — глубоко и горячо. Фенрис сначала позволил — и только потом... ответил. Не слишком уверенно, но ответил, и Андерс только теперь ощутил, как начинают подрагивать ноги любовника, намертво сжавшиеся на пояснице. Андерс и сам уже с трудом владел собой. Он сжал пальцы на затылке Фенриса, заставляя его шире открыть рот, лаская языком откровенно и горячо, и услышал, как загнанно тот всхлипывает, цепляясь за плечи. Рабское прошлое или искалеченное настоящее — неизвестно, что было тому причиной. Андерс только опустил вторую руку вниз, обхватывая член любовника ладонью — и тот изогнулся, позволяя войти еще глубже, а во взгляде на миг мелькнула ярость. Мелькнула — и пропала. Раздумывать было некогда, да Андерс уже и не был на это способен. Он резко двигался, коротко и рвано вздыхал, и чувствовал, что высшая точка наслаждения не за горами, когда Фенрис вдруг выдохнул: «Ненавижу», — и забился в руках пойманной птицей. Андерс с трудом его удержал — член стиснуло так… Удержаться не было сил, да и не нужно уже было. Андерс окончательно отпустил себя, и пары движений хватило, чтобы кончить в любовника второй раз. Фенрис перестал впиваться ногтями в плечо и затих. С трудом приходя в себя, Андерс толчком отлепился от любовника и осторожно его освободил — во всех смыслах. Фенрис сразу сдвинул ноги и отодвинулся. На лице его отразилась брезгливость: - Понравилось, маг? - Конечно, - Андерс даже не посчитал нужным его щадить. - Такой, как ты, любому понравится. - Я… - Фенрис поморщился. - Уходи. Ты отработал долг. Больше мне от тебя ничего не нужно, маг. Андерс с сожалением приподнялся на локте — лежать и отдыхать было сейчас хорошо, но, увы, позволить себе этого было нельзя. И хотя разум протестовал — долг действительно исполнен, задерживаться здесь рядом с эльфом и его проблемами ни к чему, но совесть была против. - Тебе нужен целитель, - возразил он Фенрису. - Тебе нравится то, что я делал с тобой… И ты не знаешь, как к этому относиться. - Целители тут ни при чем, - презрительно бросил эльф, торопливо натягивая на себя покрывало. - И тебя я не держу. - Ты потрясающий, - искренне выдохнул Андерс, а потом и добавил. - И если ты сейчас думаешь, что то, что произошло, отвратительно, то это так и есть. Но то, о чем ты… То, чего тебе хочется — вовсе не отвратительно. Многим нравится играть в постели в разные игры. И эта — не самая редкая. Если тебе хочется оказаться во власти мага… - Заткнись, - Фенрис буквально шипел, но голос его звучал слишком отчаянно. - Ты отработал свой проигрыш, можешь выметаться. Андерс с сожалением сполз по кровати и потянулся за сапогами. - Я-то отработал, - с печальным смешком выдохнул он. - А вот что ты будешь делать… дня через три? Тебе захочется снова, а играть в карты я на ближайшее время зарекусь. - Все равно рано или поздно не выдержишь, - чуть поразмыслив, отозвался Фенрис. - И ты будешь этого ждать? - глубокомысленно уточнил Андерс. - Зачем так сложно? Я могу и без этого к тебе… заглядывать. Фенрис резко поднялся на локте, уже почти не стесняясь своей наготы: - Вы все одинаковые! - выдохнул он отчаянно. - Вы все… Андерс ждал окончания фразы, но ее не последовало, зато последовало абсолютно иное. - Зачем ты меня целовал? - вдруг зло вопросил Фенрис. - Этого договоренность не требовала. Андерс тяжело вздохнул — сапоги-то он нашел, но натягивать их сейчас… - Мне наплевать, что ты эльф и бывший раб, - четко произнес он. - Равно как и на то, что я маг и что одержим. Ты просто потрясающе отдаешься. А еще я шел сюда, собираясь отдаться тебе, и немного обидно, что не получилось. Но тебе, конечно, такого не понять. Фенрис явно собирался что-то сказать, но вдруг осекся, потянул на себя ткань, чтобы прикрыться… - Хочешь отдаться… мне? - его голос прозвучал настороженно. - Ну да, а что такого? - Андерс чувствовал, что произносит нужные слова. - Не только тебе нравится играть в злого магистра и покорного раба. Мне тоже, возможно, было бы что-то интересно. Но долг я отработал, так что пойду. - Постой, - Фенрис не позволил ему влезть в сапоги одной своей репликой. - Я не… Не понимаю. - И еще говорит, что освободился, - презрительно фыркнул Андерс. - Что, не умещается в голове? Злой маг захотел лечь под раба? - Такое случается, - чуть подумав, ответил Фенрис, но сразу свою уверенность растерял. - Но… Как-то не так. Мне нравится… Андерс… - Ну что? - маг даже поморщился. - Хочешь признаться мне в самых сокровенных гадостях — признавайся, потому что я в жизни не захочу признать, что мне отымел мозги какой-то эльф. - Мне нравятся… мужчины, - вдруг выдохнул Фенрис. - Мужчины-маги. - Хоук? - предположил Андерс. - Нет, - явственно передернулся эльф. - Он… С друзьями не спят. А ты… Ты мне не друг. - Значит, со мной можно? - Андерс даже усмехнулся. - Если я стану тебе официальным любовником, то не смей меня прогонять. Мне ужасно не хочется тащиться в Клоаку сейчас. - Я не звал тебя на ночь, - несколько неуверенно отозвался Фенрис. - Очень даже звал, - Андерс отбросил сапоги и нахально вернулся в кровать. И только удобно улегшись, расслабленно добавил. - А если хочешь, чтобы я взял тебя утром, дай мне поспать. - Утром я сам тебя трахну, - зло выпалил Фенрис. Андерс, оказавшись в кровати, почувствовал, что в сон клонит почти нестерпимо, и сонно пробормотал: - Ловлю на слове. Не забудь. Фенрис рядом, конечно, не лег. Но, засыпая, Андерс чувствовал чужое дыхание. И отчего-то верил, что прощать долги и уметь врачевать можно очень по-разному.