Пьяная малышка

[YUNA]

Осень - пора тепла. И речь не о постепенном похолодании в переходе от лета к зиме, здесь о нечто более чудесном, нежели чем желтеющая листва, дождик то моросящий, то ливень, ветерок и прочие детали прекрасной природы. Приход осени - либо депрессия, либо любовь, другого нет. А в любовь и входит то самое тепло, о котором говорилось в начале, оно в отношениях, в периодах, когда нахлынет неистовое вдохновение. Осенью чувства теплеют в отличие от погоды. День начинался просто прекрасно. Сонно потянувшись, она раздвинула шторы, по цвету напоминающие кофе с молоком. Солнечный свет мгновенно наполнил согревающими лучиками просторную спальню певицы, в воздухе которой и так витало приятное тепло. Сегодня небо не ясное, но солнце светит очень ярко. По телу пробежали мурашки, когда она попыталась представить погоду за окном, которую считала обманчивой. И вправду, после принятия душа и долгих сборов, в течении которых у блондинки заметно подпортилось настроение, она ощутила стихию на себе. Выйдя на улицу, Тина забавно, но злобно сморщилась от внезапно подувшего холодного ветра в лицо и пока она дошла на тонких шпильках к ожидавшей её машине, на глазах уже блестели прозрачные слёзки, создававшие мутную пелену перед собой. Закрывая открытую шею воротом пальто, Тина умудрялась сохранять равновесие, придерживая предплечьем чехол для одежды, а пальцами другой руки убирать волосы, норовящие залезть в лицо, в рот, в глаза, везде, куда только могли и доставали. "Что б тебе было хорошо, Орлов..." - думала она, припоминая, что тот лично заверял, что якобы погода обещает быть замечательной. Не тут-то было! Погода отвратительная, да и к тому же, за то время, которое девушка потратила на мелочную суету перед зеркалом и перепроверку всего «включённого" в доме, небо успело стать пасмурным, таким противным. Кажется, что оно вот-вот лопнет и на мир с "хмурых вершин" обрушится новый Великий потоп. Кстати, о Потапе... Он ведь тоже там будет. И блондинку это непременно волнует. Водитель помог ей занять место на заднем сидении чёрного Лексуса и вскоре машина тронулась с места. Для начала девушке предстояло посещение одного салона, в котором заранее она заняла место в очереди на маникюр, а уже потом остальные, более важные подготовки к премии.

***

17:19. Она придерживает юбку своего длинного платья, тяжело вздыхает, глядя в пол. Шаг. Поднимает голову. Голубые глаза встречаются с карими. Он потирает подбородок, держа вторую руку в кармане, смотрит на неё, на такую красавицу. Улыбка. Она отводит взгляд, пиар-менеджер берёт под руку и уводит в сторону. Кажется, что прошла вечность. Это был всего миг, но и его хватило, чтобы сердца забились в панике, повторяя любимые имена друг друга про себя для достоверности того, что эта встреча произошла. Сейчас. У него перед глазами застыли её голые плечи. Шикарная женщина, принадлежащая Потапу, даже если они оба об этом не знают. Это так. Неожиданный стук в дверь для неё вовсе не неожиданный. Тина уже была в своей гримёрке, ждала пока ей принесут холодную воду, в горле почему-то пересохло. Перенервничала. Открыв дверь, девушка замялась, закусила щёки изнутри, сдерживая глупую улыбку, чувствовала себя маленькой девчонкой. А когда всё же посмотрела на своего гостя, потеряла всякие эмоции, собственно, как и он, который уже рассмотрел её шёлковое платье в пол, по цвету схожее на чистый изумруд. — Можно? — указал пальцем вперёд. — Проходи. — а она показала большим пальцем себе за спину. Как же они похожи... Это звучало одновременно, а Тина и не ответила на поставленный вопрос, она сама пригласила. Его рука мгновенно расположилась на её боку. В коридоре ходят люди, а Лёша даже не оглянулся перед тем, как грубовато окутать губы подруги своими, подтолкнув её назад. Второй рукой он закрыл за собой дверь, вдобавок крепко держа узкую статуэтку, теперь смог полноценно обнять двумя руками, продолжая целовать алые губы, по которым успел порядком соскучиться. Чувствует вкус спирта, он слаб, но это ощутимо. Её вечно холодные ладошки легли на щёки мужчины, а тревожащиеся губы расползались в довольной улыбке, пытаясь вымолвить хоть что-нибудь, что могло бы на секундочку прекратить это безумие , дабы перевести дыхание и попросту поздороваться. Дальше тупик, пятиться некуда, Потап вдавил её в светлую стену из деревянной отделки и, чуть наклонив голову, выдохнул, согрев её щёчку своим горячим дыханием, а затем коснулся губами зоны перед ушком. Эту малышку всегда волнует это действие и сейчас не исключение, она вздрогнула. Уперевшись руками в его грудь, попыталась оттолкнуть медведя, уже опустившегося к шее. Однако, вместо слов с её губ слетали стоны, которые только раззадоривали Лёшу, уже просунувшего руку в вырез на ноге. — Малышка, — его уста трогает самодовольная ухмылка, глядит на её закрытые веки, — я соскучился, — и шепчет на ухо так, как умеет только он, немного рыча, это очень заводит, заставляет содрогнуться. — Возьми меня, — водя пальцами по ткани его пиджака в районе грудной клетки, стоном произносит певица, вдруг схватившись за аккуратный чёрный галстук. Стиснув зубы, Тина слегка поддалась вперёд, выгнув позвоночник, позволяя ему обвить свою поясницу руками поудобнее. Потапенко - мучитель. Змей, сексуально шипящий, оттягивающий зубами её нижнюю губу, и после вновь нежно захватывающий в поцелуй. — Люблю, когда ты такая, Кароль. Точно змей. Он хладнокровно отпустил её, практически висящую на нём Тинку. Отойдя к столику, поставил на него свою бронзовую статуэтку «YUNA 2018». Блондинка пошатнулась, прошлась пальцами по контуру губ, отмечая их влажность, прожигая его ровную спину взглядом. А помада весьма стойкая, даже нет следов на подушечках пальцев. Она не обращала внимания на его награду, может хотела поиграть, но не замечала её в упор, пусть Лёша и задержался на ней ладонью. — Чудовище, — с улыбкой выдала она своё коронное оскорбление. Не просто так, ведь он потрепал ей внешний вид с самого порога. Лёша поднял голову, тут же в его спину врезается её носик, который он узнает из тысячи. Обнимает и очень крепко обнимает, наслаждаясь его мужественным парфюмом. — Лёшка-а... — столько счастья слышно в этом шёпоте. — Рад тебя видеть, Тиночка, — ручонки, что сцепились в замочек выше его живота, Потап накрыл одной своей рукой. Упрямее ослов. Вслух ведь никто не собирался озвучить то, что накопилось в душе за всё время разлуки... Одного его доброго взгляда в толпе хватило, чтобы она растаяла и сейчас вот так вот душила его объятиями. Кстати, объятия Кароль довольно необычные, ты чувствуешь тепло, когда этот скелет обхватывает тебя всеми ногами и руками, ну вернее, костями, поэтому Лёша всегда считал их особенными, только его она так обнимала, только с ним была такой собой. — Ну вот опять, — развернувшись, сказал рэпер. Он улыбнулся, заправляя прядь волос, которая мешалась на лице, ей за ушко. — Чего ты? — протянув руки выше, она поправила воротник его белой рубашки, плавно переходя на галстук. Провела пальчиками вниз по всей его длине, вернулась к горлу и чуть придушила, заставив мужчину затаить дыхание. — Доиграешься... — М-м, — закусила губу, показывая свои белые зубки, — а Ты со мной будешь играть? — Ну перестань, — усмехнувшись, Лёша резко наклонил подругу назад, нависнув сверху, отчего она вскрикнула, еле успев обхватить его шею руками, хотя не за чем. Он держит. — Дурак, — звонко посмеялась Тина, пытаясь дотянуться до его носа, чтобы укусить, разумеется. — Не дразни-и, — проводя рукой по её оголённому из-за выреза бедру, буркнул Потап. — А то что? — прищурившись, продолжила та, — накажешь?.. — А ты всё норовишь залезть ко мне в штаны, — шутливо и с укором «спалил» он и, чмокнув её в губы, вернул девушку в прежнее положение, теперь они снова стоят друг напротив друга. Тина смущена, но отрицать его слов не собирается. Промолчала и, подойдя ближе, обняла мягкого медведя Лёшку. — Но я же не сказал, что не хочу залезть тебе под юбку, — обняв её в ответ, проговорил он, задумчиво покачав головой. Диван, на который сейчас один здоровяк уложил одну малышку, мал. На нём с трудом помещается один человек, если вытянет ноги, и то они будут свисать с подлокотника. Кажется, этих двоих ничего не остановит. Закрыв дверь на встроенный ключик, Лёша вернулся к своей даме, чьи чёрные каблуки уже валялись около диванчика. Он снял с себя пиджак и, откинув его в сторону, навис над обезоруженной Тиной Кароль. — Моя пьяная малышка... Это напрягло Тину, она недоверчиво нахмурилась. "Неужели запах есть?!" - подходящее опасение для её ситуации. Да какой ситуации? Она сейчас занимается любовью с человеком, с которым даже в официальных отношениях не состоит, в маленькой гримёрке, пропуская свой выход на сцену! — Лёша, — до неё доходит, вынуждает мужчину отстраниться. — Что мы творим?.. — Кароль, — он смотрит ей прямо в глаза, находясь в паре сантиметрах от лица, — тебе так важна эта статуэтка? Сколько их у тебя? А сколько будет? — звучит убедительно. — И всё-таки ты чудовище, — закатывая глаза, соглашается Тина. — Для тебя, зайка - кто угодно!.. Хоть леший. — Для лешия ты слишком хорошо пахнешь. И волос у тебя мень... М... Уговоры длились недолго и даже под конец Лёша перебил артистку поцелуем. Её голова лежит на подлокотнике, он немного твердоват, но это не столь важно, терпимо. Подняв воротник его рубашки, Тина легко развязала галстук, после чего Потапенко как бы поощряюще впился в её красные губы. Вот с пуговицами было труднее. Каждую пуговку приходилось вслепую просовывать в отдельную петельку, это чертовски долго, но Лёша никуда не спешил. Он-то уже свою награду получил... Тем временем мужчина проводил рукой по внутренней части её бедра, костяшками дотрагиваясь до нижнего белья, чуть надавливая на клитор, а после опять возвращаясь ниже. В эти моменты у неё внутри всё сжималось с мыслями "сволочь, Потапенко...". Она слышит бренчание ремня, невольно улыбается, Лёша это замечает, лишний раз доказывая себе, что в голове у этой звезды порой далеко не сцена, детишки и фанаты. Та ещё штучка, как он сам не раз говорил. Уверен как никогда. Пристроившись между её добровольно разведённых ног, Потап устремляет руку к её трусикам, откуда послышался треск. Убийственный взгляд Кароль словами не передать, видимо, она догадалась, что треснула часть её кружевного комплекта. — Упс, — скривившись, он всё-таки не выдержал и брызнул смехом сквозь надутые щёки. — Потапенко! — злобно выговорила женщина, сжав кулачки возле его лица. — Прости пожалуйста, солнышко, — поцеловав её в щёчку, замаливал Лёша, — они нам сейчас вообще-то и не нужны... Избавиться от этой, уже, тряпочки не составила никаких затруднений. Избавлял её от остатков белья Потап только с улыбкой. Ну говорить про китайцев и качество изготовленных ими вещей он не стал, и убеждать в том, что семейники куда круче, удобнее, практичнее и надежнее тоже. Но непременно оставил этот разговор на потом. После этого конфуза каждый пытался настроиться на серьёзную волну, сосредоточиться. Это помог сделать страстный поцелуй, инициатором которого стала сама Тина, когда насильно притянула Лёшину морду ближе. Она захватила его губы в плен своих, робко проникая языком в рот. Хоть Потап и был немного удивлён, но он максимально пытался не улыбаться, позволяя этой малышке побыть боссом. По-жизни босс-она, но в постели... Мастер постельного кунг-фу у нас один и он сейчас над ней. Задрав платье ещё выше, он резко вошёл, выудив из девушки довольно низкую нотку, но медлить не стал. Лишь заткнул её своими губами, доказывая, что доминирует здесь именно он. Держался за её бёдра, которые пришлось приподнять из-за разницы в росте, и не слабо, там, наверняка, останутся на какое-то время следы от его пальцев. Иногда оставлял на белой коже оголённых плеч красные метки, за которые на него их обладательница шикала, но тот непокорный. Тина начала ёрзать под мужчиной побыстрее, чтобы хоть немного нагнать его темп. На то, что за стенкой могут стоять и мило беседовать какие-нибудь важные гости мероприятия, попивая шампанское, им обоим было глубоко плевать. Потап любит, когда женщины ему под... отдаются. А если отдаются, то полностью. Она не молчала, он не разрешал. — Давай... — пропищала Кароль, откинув голову назад, — да... Лёша-а... Он всё быстрее, а она всё громче вскрикивает, пытаясь поспевать за каждым толчком. Ему это нравится, её сладкие стоны возбуждают сильнее, но Потапу пришлось закрывать ей рот ладошкой, когда было уже не до нежных поцелуев, когда он был на пределе. Тихо, но слышится, как в соседнем зале в микрофон более громко проговаривают имя Тины, наверное, уже заметили её отсутсвие и это был повтор. А Тина испугалась, дёрнулась, но Лёша оказался очень хорошим успокоительным. Глухой грохот - это упала его статуэтка... Тина делает жадный вдох, это непередаваемое чувство укутывает её тело полностью, вызывая приятную дрожь. Она неровно дышит, не открывая глаз, ощущает то разливающееся тепло внутри, которым её наградил лучший друг. Лёша сам стонет, медленно покидая женское нутро. Наконец, настало время нежного поцелуя, закрепляющего удачный финиш. — Извини, зайчонок... — их губы звучно разъединяются, а тёплые лбы аккуратно соприкасаются. — Будь со мной, — единственное, о чём попросила Тина, принимая новый поцелуй. Только сейчас Лёша выглядывает из-за подлокотника, наклоняя голову в бок. Не видит цель и опирается на один локоть ещё сильнее, но вдруг он соскользнул с края. Тело медведя завалилось на пол вместе с милой принцессой, которая верно обнимала его даже в недолгом полёте, благо там ковролин. Тина оказалась на нём, прижалась головой к груди, всё это время слушала как меняется ритм его сердца, он был разным, но каждый раз беспокойным. Они засмеялись, когда осмелились открыть глаза и убедиться, что всё на месте. — Любишь сверху? — щурясь, пошутил Потап, положив руки на её попу. — Люблю с тобой, — ответила Тина, после чего её щёчки порозовели. Она наклонила голову чуть вперёд и несколько локонов, упавших с плеч, умело скрыли это смущение. — А меня? — Ты дурачок, Лёш, — согнув спину, певица приблизилась к его лицу. Дотронувшись до его щеки, поцеловала в губы, надеясь, что теперь у него ничего не болит и не будет. — Слушай, — вдруг скинув Тину с себя, он перевернулся на живот, — я, конечно, понимаю, что любовь требует жертв, — его взгляд попал как раз-таки на статуэтку, отделившуюся от подставки при падении, — но это слишком. — Ты охренел, Потапенко? — залилась смехом Тина, снова усевшись сверху, но теперь на его спину. Она шутливо придушила своё чудовище, обняв его сзади за шею. — Эх, любить бесплатно ну никак не получается... — вспомнив строчку из своей старой песни, напел рэпер. Опять перевернулся и сел, пока Тина привстала на колени. — Ну, Лёш... — надув губки, грустно протянула та, — я же не хотела... — Ты мне позавидовала, потому что у тебя такой нет, — сощурившись, мужчина держался, чтоб не улыбнуться, оставаясь серьёзным. Он обвил её талию руками, рывком притянув поближе, дышал прямо в грудь. — Что за глупости? — опустив голову, Тина увидела лишь то, как мужчина сосредоточенно смотрит ей в выпирающую грудь, что скрыта под платьем лишь на половину. — Две большие... Глупости, Тиночка. — Лёша-а, — хихикнув, девушка кое-как успела спасти своих "подружек" от наглых губ, обхватив его щёки ладонями. — Тинка бежала, — вскочив, он поднял с собой и блондинку, которая в эту секунду закричала ему на ухо, — хвостиком махнула и... Скрестила ножки у него за спиной, обнимая за плечи. Лёша не обижался, не злился, он шутил, конечно же. Нежно поцеловал её в знак мира, убеждая, что всё хорошо. Действительно, это не первая его наград и не последняя, в конце концов, она не испепелилась, она целая, просто оторвалась подставка. Никакая награда не будет дороже любви этой девочки... Внезапный стук в дверь напугал обоих. Лёша поставил малышку на ноги, а сам не знал куда деваться. Тогда Тина оказалась проворнее, уже собрав с пола разбросанные вещи. — Встань в угол, там не видно будет, — вручив ему одежду, протараторила артистка, толкая друга к стене. Ручка двери дёрнулась, стало ясно кто её гость. — Это Паша, ни звуку! — Сначала "возьми её" — припоминая слова Кароль, поражался мужчина, шагая к нужному месту у дивана, — а потом по углам гоняет... Покрутившись перед зеркалом, Тина поняла, что план провальный. Видок у неё потрёпанный... Успела накинуть на себя почти прозрачную, короткую, белую накидочку из тонкого кружева, и поправить выбившиеся волосы перед тем, как открыть замок двери. — Тина! — только дверь открылась, Паша уже пытался проникнуть внутрь, — Тебя все потеряли, я волноваться начал! — Паш, — не сдавая позиций, она держала руку вытянутой, что не позволяло ему пройти в комнату, — я не маленькая девочка. — Да? — он улыбнулся. — Ты пропустила награждение, Тин. — Я знаю, — спокойно сказала певица, — извини, я сейчас не хочу ни с кем говорить... — Что случилось? — Орлов сразу напрягся, всё же попытавшись открыть дверь пошире. — Настроения нет, — опустила взгляд в пол, — давай поговорим позже? — Тин... — Паш, пожалуйста. — Понял. Хорошо. — сделав большую паузу, сказал он в некотором непонимании. Протянув девушке бутылочку охлаждённой воды и её заслуженную статуэтку «Yuna», он уже хотел уйти, но Тина оставила, не отпустив руку. — Не обижайся, — тише сказала она, — я... Я просто не одна. Паша снова улыбается. Его настроение меняется быстрее, чем у его рыженькой королевы. Она не капризная, но иногда бывает, это свойственно королевам. Выдохнув, Тина аккуратно закрыла дверь и вернулась к Лёше, который сидел на подлокотнике дивана, в его руках только галстук, а рубашку и пиджак он уже надел на себя. Свою статуэтку Тина поставила на столик, на тот угол, откуда свалилась Лёшина, даже на свою награду она почти не обратила внимания. Подойдя к нему, она как-то печально улыбнулась, что мужчина не мог не заметить и, разведя колени, притянул её к себе. — Чё грустим, принцесса? — положив голову на её грудь, спросил Потап, обняв изящную талию. — Пашку обидела... Хотя обижаться должна я, эту воду, блин, жду целый час! — Ты так мило злишься, — улыбнувшись, Лёша прикрыл глаза, растворяясь в чудесном аромате ванили, персика и каких-то цветов на её коже. — Слушай... Нам ведь никуда больше не нужно? — Ты приглашаешь меня на свидание, Тинулик? — поднял взгляд на её искренние глазки. — Почему свидание? Это-о деловая встреча двух лучших друзей, Потапенко. — Двух лучших друзей? Ты хочешь сказать, с нами будет кто-то ещё? — Нет, Лёша, — посмеялась девушка и осторожно забрала из его тёплых рук галстук, — я имею ввиду только нас с тобой, — обвив им его воротник, она сначала застегнула несколько верхних пуговиц, а потом стала завязывать сам галстук. Он внимательно следил за её эмоциями на лице, за нежными руками, которых коснулся своими. — Я часто думал о тебе. О нас, — дождавшись, когда она закончит с узелком, рэпер взял её ладошки в свои, медленно поднося к своему лицу. — Тин, я... — Ты уверен? — перебив его мысль, совсем неуверенно спросила Тина. — Я тебя люблю. Ты - лучик, солнышко, которое светит и заставляет меня улыбаться. После нашей последней встречи, я не раз хотел приехать к тебе, но думал, что ты не готова или ещё что-нибудь, тебе не до меня. — Лёш, — она поджала губу, почти закрыв слезившиеся глаза, — ты ненормальный. Следующие объятия были самыми чувственными, наполненными теплом, жизнью, любовью. Она так сожалеет о тексте, который миллион раз набирала абоненту "Обезьяна" и тут же стирала, зачем? Этот шаг давно мог бы стать основой новой истории, принадлежащей только им. Оба вечно заняты, оставляют такие неважные важные дела на потом, а затем забывают или просто находят их бессмысленными. Признание в чувствах для обоих не потеряло смысл спустя долгое время, здесь немалую роль играл страх. Он был общим - "а вдруг надоест?". Что ж, жизнь слишком коротка, люди должны пробовать новое, а иначе эволюция остановится и пойдёт в обратную сторону. Порой мы тратим много времени на размышления о том, что нам нужно/не нужно, что можно, а что нельзя, хотя про себя уже давно решили, но грёбаное чувство сомнения гложет наш внутренний голос, этого допускать действительно нельзя. Каждая из встреча происходила в какой-то шумной обстановке, но потом их тела требовал уединения. Может это алкоголь так влияет, ведь каждый подобный раз Лёша заставал Тину немного (или много) выпившей. Но, как мы знаем, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Это безумие не поддавалось контролю, кажется, это любовь. — Что у тебя за привычка меня обзывать? — добро улыбнувшись, Лёша коснулся губами её плеч, оставляя там мокрый следочек. — Я любя, — она гладит его лопатки, чувствуя как его большие руки скользят со спины гораздо ниже. — Предлагаю, покинуть бал заблаговременно, моя госпожа, — подмигнув ей, предложил Потапенко. — Отличная идея, — Тина вновь вернулась к его пуговицам, застёгивая сверху вниз. Лёша довольствовался каждым её случайным прикосновением к коже на его животе. — Кстати, ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно, — сделал честный комплимент. — Тебе идёт зелёный цвет. — А из-за тебя этого никто больше не оценил... — намекая на всё время мероприятия, которое они провели в запертой гримёрке. — Не-е-т, ты только моя красавица. Эту ночь они провели вместе, долго катались на его машине по ночному городу, рассказывали о всяком, что успели произойти в их жизнях за время, которое они не виделись, о новых достижениях, планах. Он гордился ею, а она гордилась им. Жаль, что были дураками, были не рядом друг с другом. Но теперь есть возможность это исправить и они приложат все силы к тому, чтобы это сделать. Переночевали они дома у Тины, дорога до Зазимья в столь позднее время казалась настоящей сказкой, когда над густым лесом в небе светила огромная белая луна. Проезжая по этой пустой трассе, они молчали, каждый был погружён в свои мысли. И всё-таки Лёша остался на чай...