Одна судьба на двоих 7: Душа, расколотая надвое

      Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри и Гермионы не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их лидеры и спасители были сейчас с ними; похоже, никому не приходило в голову, что они страшно устали и что им страстно хотелось сейчас побыть лишь друг с другом.       Друзья стояли рядом, пытаясь прийти в себя, как вдруг всё вокруг замерло. Обычно, такое видела лишь Гермиона, ведь это означало, что время под контроль взял призрак. Осмотревшись по сторонам, четверо друзей искали виновника происходящего, и нашли. Рядом с застывшей матерью стояла Мэри МакКлауд и улыбалась. Увидев её, Гермиона едва не разрыдалась, Рон отвёл взгляд в сторону, а Гарри сделал шаг, но его опередил Дадли.       — Вот всё и закончилось, — сказал он, — мы победили.       — Разве закончилось? — усмехнулась Мэри. — Мне кажется, что всё только началось. Да, вы победили, однако до спокойствия ещё далеко. Не забывайте, что есть Пожиратели, что сбежали с поля боя, которые еще захотят отомстить.       — Мы с ними справимся, — сказал Гарри, — но, почему ты здесь.       — Моя миссия завершена, — сказала Мэри, — ваши родители-ангелы уже по ту сторону, пора и мне честь знать.       — Нет! — громко сказал Дадли, делая шаг призраку навстречу. — Ты не можешь меня бросить! — Мэри лишь улыбнулась и дотронулась кончиками пальцев до его раненой щеки.       — Мы увидимся уже по ту сторону, — прошептала Мэри, — тем более… — она кинула радостный взгляд на застывшую неподалёку Эмму, — она уже глубоко засела в твоём сердце.       — Для тебя в нём всегда будет особое место.       — Я знаю, — улыбнулась Мэри. Она прошла чуть дальше, где стоял Гарри и дотронулась до палочки, что парень получил, победив Волан-Де-Морта, — это тяжелое бремя. Я надеюсь, что она вернется туда, откуда была похищена?       — Непременно, — кивнул Гарри.       — Дай Мерлин, чтобы между вами больше не было таких разногласий, — сказала Мэри, вспоминая ссору между двойняшками. Гарри пустил слезу. Она спасла его, оттолкнула в сторону, погибла от руки предателя. Что может быть хуже. Мэри, понимая, что творится внутри у друга, лишь чмокнула его в щёку и направилась дальше — к Гермионе, которая уже заливалась слезами и стала красной, как рак. — Не плачь… Не надо…       — Мэри, я…       — Я знаю всё, что ты хочешь мне сказать, — перебил её призрак, — не нужно лишних слов. Помни только, что вы победили, что мы сражались бок о бок, и что ты навсегда останешься моей лучшей подругой.       Гермиона прекрасно помнила и знала, что сделала Мэри, как она отчаянно сражалась, как боролась за жизнь, правда от Убивающего заклятья не так просто скрыться — невозможно. Конечно, они с братом всю жизнь будут себя винить в её смерти, однако сейчас, чтобы Мэри спокойно ушла в тот мир, они готовы всё отпустить.       — А ты… — Мэри ткнула пальцем в грудь Рона. — Ты ведь уже всё понял, да?       — Конечно, — кивнул рыжий, словно отвечая на незаданный вопрос, — я буду их беречь. Всех.       — Молодец, — она потрепала его по волосам.       Внезапно, в центре зала вспыхнул яркий свет, образовывая что-то вроде двери. Увидев это, друзья поняли, что пора прощаться. Мэри же, спокойно отпустив волосы Рона, пошла к двери. Гарри, Рон и Гермиона надеялись, что призрак обернётся, посмотрит им в глаза в последний раз, но только Дадли знал, что Мэри прощается лишь так — не оборачиваясь. В противном случае, она не сможет уйти. Как только Мэри прошла в дверь, свет поглотил её, а затем время вновь закрутилось, возвращая четверых друзей в реальность, где их когда-то оберегала и будет оберегать храбрая волшебница, которой суждено остаться навечно молодой, как в 14 лет.

***

      Драко сидел на выступе, схватившись за голову. Всё кончено. Конечно, его ещё подвергнут травле, учитывая то, что был когда-то Пожирателем, но, возможно, обвинение смягчат, ведь он активно принимал участие в Битве за Хогвартс. Кто-то протянул ему чашку с горячим чаем. Подняв взгляд, Драко увидел Веронику. Девушка улыбнулась и села рядом. Драко же сделал несколько глотков, после чего поставил кружку себе под ноги.       — Вот все и закончилось, — сказала Вероника, — много невинных детей погибло…       — Всё только началось, — покачал головой Драко, — где-то двадцать или даже больше Пожирателей выжило, столько же сбежали, значит, будут суды и следствия. Впрочем, я больше чем уверен, что и меня посадят в камеру.       — Откуда такая уверенность?       — Я ведь сын Пожирателя, тем более сам ношу метку, — он закатил рукав и показал омерзительный рисунок на левом предплечье, — я уже готов к этому.       — Уверена, что Гарри и Гермиона не позволят тебя упрятать в Азкабан.       — Откуда такая уверенность? — усмехнулся Драко.       — Драко!       Подняв взгляд, Драко увидел стоящих Поттеров в окружении нескольких слизеринцев. Стоп! Слизеринцев? Это удивило Малфоя, хоть некоторые и участвовали в этой битве, но стоять рядом с Поттерами… Поняв намёк, парень встал и направился к гриффиндорцам, Вероника направилась следом за ним. Было странно, что Поттеры позвали его.       — Чего тебе, — буркнул Драко, подойдя ближе.       — Ты спас нас, причём не один раз, — сказал Гарри. Ему было трудно, ведь он не часто разговаривал со слизеринцам в спокойной обстановке, точнее — никогда. Малфою тоже было нелегче, однако они держались, — твоя мать гордилась бы твоим выбором.       — Спасибо, — кивнул Драко. Он поймал твердый взгляд Рона, недоверчивый Дадли и улыбку Гермионы. Всё это было даже более, чем странно, то, чего Драко никак не мог понять.       — Я знаю, что это может быть слишком поздно, но… — Гарри протянул ему руку. — …я готов рискнуть.       Все друзья словно оказались в прошлом шесть лет назад, когда по парадной лестнице их вела Макгонагалл, где им «посчастливилось» познакомиться с будущими слизеринцами, а именно: Драко Малфоем. Тогда он очень хотел с Поттерами подружиться, даже руку хотел пожать, но оскорбления в адрес Рона и Дадли не позволили Гарри ответить взаимностью — ему пришлось отказаться от дружбы с мерзким слизеринцем. Битва за Хогвартс расставила многие точки над «i», что нельзя было не заметить, поэтому, видя эти изменения, видя стремление слизеринцев очистить своё имя и сыграло главную роль. Драко хмыкнул и пожал протянутую ему руку. Возможно, это только начало.

***

      Гарри сидел на разрушенных ступеньках Хогвартса, опустив голову на колени. Это казалось чем-то невероятным — все закончилось. Многие не разделили плана Поттеров, в котором они не собирались убивать Волан-Де-Морта, однако двойняшки не убийцы. Конечно, было бы проще, убив они его, но тогда все их взгляды и принципы полетели бы крахом. Смерть для Тома — это освобождение, уж пусть он будет жить с осознанием беспомощности, чем умрёт и освободится.       Перед глазами стояли мертвые тела Артура, Фреда, Слизнорта… Даже смерть Дамблдора не приносила столько боли, сколько тема павших в эти два дня. Там были не только взрослые, но и младшие — дети, которые могли прожить еще очень долго.       — Ты не виноват, — сказал чей-то голос, когда на плечи Гарри лёг тонкий плед. Рядом присела Гермиона с металлической кружкой в руках. Слова сестры никак не повлияли на него, лишь усугубили ситуацию, — я тоже виню себя, однако это чувство будет лишь грызть нас изнутри.       — И как с этим справиться? — грустно вздохнул Гарри.       — Жить и помнить их, — ответила Гермиона, положив руку брату на плечо, — думаю, что это будет благодарность им за отданные жизни.       — Проще сказать, чем сделать, — сказал Гарри, — ты сможешь их просто помнить?       — Нет, — пожала плечами Гермиона, — но ради них я постараюсь.       Конечно, забыть такое невозможно, и поколение, пережившее войну навсегда запомнит эти события, никогда не забудет, но многие постараются сделать то же, что Гермиона — просто помнить. Гарри положил свою руку на руку сестры и сжал. Её поддержка была для него как никогда раньше важна. Они многие месяцы не виделись, были вдали друг от друга, и сейчас их связь даже крепче, чес была до этого.       — Светает…       Слова Гермионы заставили Гарри поднять взгляд. Действительно, солнце уже поднималось над горизонтом. Вот уже половина его диска видна над землей. Солнечный диск разгорается все ярче, поднимается все выше, рассылая во все стороны свои теплые лучи. Вот уже показался полный круг, и стало до слез больно на него смотреть. А еще через несколько мгновений солнце будто оторвалось от земли и поплыло в голубом небе, наполнив все живое силой и энергией.       — Наступил новый день, — прошептал Гарри.       — Свободный день.       Внезапно, двери школы распахиваются и из здания, словно торнадо, вырываются студенты. Гарри и Гермиона даже понять ничего не успели, как все ринулись вперед к наполовину разрушенному мосту, ведущему к Хогвартсу. Мало сказать, что на их лицах было удивление. Это было что-то невероятное. Среди студентов были даже слизеринцы, хоть и младшие, но все-таки слизеринцы.       — Сидите тут, вините себя… — треснув Гарри по затылку, сказал Дадли. — О нас бы подумали лучше.       — Это что значит? — заикаясь, спросила Гермиона.       — Как, что? — усмехнулся Рон, проходя чуть вперед. — Гонки, конечно. Вы же говорили, что эстафеты объединяют людей. Вот мы и решили всех собрать.       — Это не время и не место, — заметил Гарри.       — Ошибаетесь, мистер Поттер, — Гарри и Гермиона одновременно подскочили — позади стояла потрёпанная МакГонагалл, — это нужно всем нам.       Рон и Дадли рванули дальше, догоняя остальных. Конечно, сейчас у многих был траур, кто-то даже до сих пор рыдал, пока бежал вперед, однако в какой-то степени нужно было отвлечься от всего этого, от суеты и почувствовать свободу в полной мере. Гермиона и Гарри, переглянувшись, на всех парах ринулись следом. Ветер так прожигал кожу, что создавалось впечатление вихря. Бегали двойняшки быстро, так что мигом нагнали толпу. Все бежали молча, не переговариваясь, а это было и не нужно. Они и так понимали друг друга без слов.       В какой-то момент Гарри остановился, увидев это, сестра тоже притормозила.       — Что, дыхалка сдохла? — усмехнулась девушка, подойдя к брату. Смотря на нее, Гарри не мог не восхищаться Гермионой, ведь исключительно благодаря ее поддержке, он все еще не упал ничком в темноту и бездну.       — Я всегда считал, что у нас одна душа на двоих, — тяжело дыша, сказал Гарри.       — Так оно и есть, — усмехнулась Гермиона. Парень подошёл к ней, обнял за шею, перекинув одну руку через плечо, и поцеловал в висок.       — Нет, — со всей уверенностью сказал Мальчик-Который-Победил, — у нас одна судьба на двоих.       Гермионе ничего не оставалось, как обнять брата в ответ и улыбнуться, ведь в его словах была своя доля истины, которую могут понять лишь они вдвоем. Внезапно, мост буквально начал содрогаться. Ужаснувшись этому, они обернулись.       — ХАГИИИ!       Это был Грохх — брат Хагрида, за которым нужен глаз да глаз. Не успели брат с сестрой и опомниться, как их хватают за талии и несут вперед к финишу, куда толпа еще не добралась. Грохх был ТАК рад своей поимке, что даже смеялся истерическим смехом. Вся эта картина умиляла стоящих на ступеньках взрослых, которые не рискнули побежать за детьми, ведь в отличие от них, души этих людей была огромная дыра. На плечо Молли легла рука Сириуса, который всей душой скорбил по Артуру. В Астрономической башне на балконе стояли Вероника и Драко, наблюдавшие за всей этой картиной.       — Останешься в Лондоне? — спросила девушка.       — Да, — ответил Драко.       — Надолго?       — Думаю, что навсегда. А ты?       — У меня еще есть время подумать над этим, — улыбнулась Вероника, потянувшись, — тем более, когда все так хорошо складывается.       — Что именно?       — Всё. Это ведь новый день другой жизни, Драко, — хлопнув его по плечу, сказала волшебница, — новой жизни.       — Тут я с тобой согласен.       Студентам это было нужно. Они потеряли многих: близких, друзей, родителей, даже любимых учителей, однако в данный момент им нужно было просто улыбнуться. Просто поверить, что все налаживается, что их жизнь с этого дня изменится.