Хорошая новость

- Что, прости?! Сынри чуть сжал зубы, промаргиваясь. Ёнбэ, когда удивляется, тут же начинает голосить, а громкие звуки сейчас бесят лишь чуточку меньше, чем неприятные запахи и тесная одежда. - Хён, не кричи, - устало и, сдаваясь, ложится на столик Сынри, утыкаясь горячим лбом в прохладную поверхность. – И без всего тошно, жить неохота. - Ты меня, мелкий засранец, не пугай! – Тэян вживается в роль всегда сходу, беременный омега влияет на него как на альфу остро и сильно, он начинает распускать свои ментальные витки, пытаясь окутать ими друга, заказывает любимые лакомства Сынри, едва ли прогоняя суровость с лица. Официантка тушуется, ловко записывая заказ. – Как это ты не рассказал Джиёну всё?! Сынри, я не знаю, может ты не заметил, на дворе май! - И что?! – Сынри тут же подскакивает и хлопает ладонями по столику, сам же шугаясь получившихся звуков. – И что, если май?! Я виноват, что мой альфа кретин?! - Ну, всё-всё, хватит, - Тэян устало трёт переносицу, вздыхая, и берёт холодные пальцы Сынри в свои исключительно горячие руки. – Мы разберёмся, ладно? - Я уже ни в чём не уверен, и это уже даже не смешно, Ёнбэ-хён. Всё зашло слишком далеко. - Тебе нельзя нервничать, - Тэян успокаивающе делится своим теплом, пододвигая принесённые тарелки ближе к младшему. – Мы с Дэсоном разберёмся, ты только не переживай. Это началось под Новый Год, Сынри узнал о своём положении довольно быстро, будучи на первом месяце. Симптомы были на лицо, звёзды сходились, и он не стал тянуть с ответом, сразу же направляясь к врачам. Результат был положительным, они с Джиёном ждали малыша и сроки выходили как раз к августу. Было ли это совпадением или же судьбой, но Сынри был счастлив. Они с Джиёном состояли в браке второй год, о ребёнке всерьёз не говорили, но в планах он точно был. Наверное. Ладно, в планах Сынри – точно. Наслышанный о первом впечатлении, Сынри долго думал над тем, как сказать о грядущем пополнении. В лоб не хотелось, ноль романтики, ноль сюрприза, ноль чувств – они любили друг друга, казалось, целую вечность, и столько же были вместе, хотелось немного волшебства, чуда. Джиён был безмерно особенным для него, единственным, тем самым, его настоящей второй половинкой. И, наверное, в этом-то Сынри и ошибся. Каким бы близким не был твой человек, он не может прочитать твои мысли. Возможно, сначала Сынри мудрил, из-за чего Дэсон-хён чуть не окосел, постоянно закатывая глаза. В первый раз он пытался сообщить будущему папаше чудесную новость январским субботним вечером. - Это фильм о родительской любви и детях, - Сынри многозначительно поиграл бровями, нажимая на проигрыватель. Джиён сладко зевнул, распахивая полы одеяла, предлагая своему мужу уместиться в своих руках. Сынри благодарно растёкся на чужой груди, счастливо улыбаясь. Тогда это казалось чем-то невероятно загадочным, интересным, как скоро его Джиён догадается, какое у него будет лицо, что первым он скажет, как крепко обнимет, как долго будет прижиматься ухом к животу. Сынри буквально светился от предвкушения, сжимая в руках чужую ладонь. Но фильм закончился, Джиён немного рассказал о своих детских воспоминаниях, поцеловал его в шею и всё. Не догадался, - немного погрустнев, подумал Сынри, вглядываясь в расслабленные черты любимого лица. Джиён всегда был и есть смышлёным, он чутко реагировал на настроение своей пары, легко считывал с его лица все эмоции, даже самую маленькую ложь, хорошенько приправленную правдой. Ему не надо было что-то объяснять, он всё всегда понимал – любой, даже самый постыдный проступок Сынри не разъяснял, Джи понимал его сразу. И потому, столкнувшись с такой проблемой, он просто не придал этому особого значения. Шли недели, и Сынри заметно округлялся, жуя по ночам сладости. Дэсон понял о его положении именно по животу, и тогда стало ясно – тянуть нельзя. - Тянуть нельзя! – повторил его мысли Дэсон, прекратив умиленно тискать младшего. – Если Джиён узнает о ребёнке из того, что ты будешь как шар для боулинга, то Сынхён умрёт от смеха. - И хён обидится, - пробубнил Сынри, осознавая реальное положение дел. Все эти рассказы, что при беременности у омеги меняется запах, и альфы это сразу же чувствуют и понимают, были либо ложью и провокацией, либо они с Джиёном были немного неисправные. Джиён не реагировал на ночные посиделки своего мужа на кухне перед холодильником и утренние посиделки мужа перед унитазом, не реагировал на странные предпочтения, на вялость Сынри, на его взгляды и пришлось снова что-то придумывать. - Увидимся вечером, папочка, - проворковал он в телефон, смеясь. Джиён на том конце затих, прекратив жевать свой обед. Сынри затих, в ожидании ответа. Бабочки в его животе затрепетали, он так ждал этого, так хотел его обрадовать, подарить ему эту новость. Но Джиён просто: - Ты что, провоцируешь меня, малыш? – он низко зарычал, весь будто приободряясь и скидывая леность и сонливость. Сынри застонал, но Джи наверное, скинул это на сексуальное напряжение, хотя Сынри был напряжён от разочарования. - Ты начинаешь слишком издалека, - Сынхён галантно отказывается от сигар и алкоголя, не желая дымить и пить в такой компании. Сынри поглаживает свой пока мягкий живот, в прострации глядя вперёд. Джиён, в силу того что не знает, продолжает курить при своём муже, когда они прогуливаются в парке. – Скажи так, чтобы понял, поменьше этих загадок и намёков, Сынри. У Джиёна серьёзная работа, он просто не думает о детях и таких намёков не понимает. Мне кажется, повесь ты эту надпись над вашей постелью, он даже тогда не обратит на неё внимания. То, что альфа Джиёна не стал острее опекать Сынри в связи с его изменившимся положением, легко объяснялось тем, что опекать сильнее было просто некуда. Джиён всегда был рядом, когда его муж нуждался в нём, реагировал на все скачки его настроения и воли, с первой же попытки угадывал его мысли, но вот неудача, такую очевидную перемену он не видел. Ладно, думает Сынри, долой намёки, он сделает это. - Это что, твой снимок? – Джи крутит в руках снимок УЗИ, разглядывая со всех сторон. Сынри застыл у дверей в спальню, даже прекратив сушить влажные волосы. Джи держал его первый снимок, какие-то мысли должны же были прийти в его голову? – У нас всё хорошо? Ты не болен? - Нет, - ровно говорит он и продолжает смотреть на мужчину, всё ещё державшего снимок их малыша. Но на его лице не проступила радость и понимание, он просто удовлетворённо кивнул, лишь мазнув взглядом по телу Сынри, будто убеждаясь, что тот выглядит здоровым. – Не хочешь спросить что-то ещё? - Да, - Джи стягивает свою футболку через голову, приближаясь к нему неспешным шагом. – Давай завтра сходим куда-нибудь? Только ты и я, поужинаем, посмотрим кино? Джиён всегда был заботливым и чутким. Но, кажется, в таких делах он полный профан. Потом пришли мысли – может, он просто об этом не задумывался? Может, он никогда не хотел детей, не готов сейчас, не готов вообще? Может, Сынри разрушает их семью, оттягивая истину, и, в конце концов, останется один с их малышом? Потом попытки шли за попытками – Сынри несколько раз отказался пить алкоголь, так и подчёркивая слова интонациями и выразительными взглядами – мне нельзя. Несколько раз выразился о себе во множественном числе, иногда гладил живот при нём, пил витамины и разве что в гонг не бил. (Ау, будущий папаша, обрати внимание на мой живот размером с волейбольный мяч, ничего не напоминает?!) Джиён был глух к намёкам, к прямым речам, к напутствующим темам и даже мимо Сынри, жующего мороженое, зачерпывая его чипсами, он прошёл без вопросов. Он был готов просто кинуть в него коляску с подвязанной погремушкой. Потому что он был на таком месяце беременности, что даже соседи снизу пришли его поздравлять, просто взгляните на этот животик, это девочка или мальчик. - Я короче решил, - он опять сидел с хёнами в любимом кафе, поедая мороженое. Сынри взмахивает рукой и дополняет: - Рожу и скажу. - Как ты себе это, чёрт, представляешь, - Дэсон давит на свой лоб пятерней, как будто пытаясь пробить свою голову более гуманным способом. – Привет дорогой, ты уже пообедал, погода такая хорошая, не мог бы ты завезти кое-какие вещи мне в роддом? - Или как вариант, тебе какое имя больше нравится - Ханбин или Ючон? Я тут просто родил, осталось только с именем определиться, - Тэян садится за их столик и пополняет ряды группы анонимных обвинителей. - Дорогой, та коляска во дворе наша, и да, кстати, ребёнок в ней тоже относится к нам. - Детка, передай солонку и бутылочку с детской смесью. - Как остроумно, придурки. - Мы серьёзно, - Ёнбэ смеряет его долгим взглядом. – Мне очень трудно сдерживать свой язык, каждая третья мысль в моей голове это твоё пузо и то, что в нём. Такими темпами ему скажет кто-то из нас. Весна приближалась к лету, было жарко, идти трудно, а его альфа уткнулся в телефон всем своим вниманием. Сынри тащил пакет с игрушками, считая, что выяснять отношения на улице – дурной тон, ему же не пятнадцать, он взрослый будущий папа, и убить своего альфу за слепость вполне себе можно и дома. - Нам нужен дом побольше, - сходу говорит Сынри. - Зачем? - В нём должна быть минимум одна детская комната. - Зачем? - И нам нужна детская кроватка. - Сынри? – Джи перестал печатать, наблюдая, как Сынри хлопает дверью, погружая их в темноту прихожей. - Ну, не знаю, заметил ли ты, - Сынри откидывает пакет с погремушками, купленные минут двадцать назад, (он гремел ими по дороге так усердно, что проходящая мимо парочка странно на него посмотрела, но его чудесный, потрясающий своими умственными способностями муж, ничего не спросил). – Но я, блять, вниз по лестнице едва ли не качусь оттого, что стал заметно больше! - Кстати об этом… - тон Джи стал извиняющимся. - Это не от мучного! – Сынри наставил на него указательный палец, угрожающе уперев свободную руку в чутка заплывший бок. – Не от того что я много ем, не от того что я мало двигаюсь или приближающегося цикла! Джиён выставил руки, делая шаг назад. Они не успели разуться, но Сынри был настроен всерьёз – хватит с него, пусть Джиён помогает снимать обувь, помогает таскать пакеты, выполняет его капризы в три часа ночи и не курит при нём! Каким бы слепым ни был его муж, Сынри всё ещё в положении! - Открой свои глаза шире, Джиён, мы кое-кого ждём! Но на лице старшего не проступила радость, счастье, он не закричал я что, стану отцом?! – он всё ещё стоял с выставленными руками, изображая идиота. Ладно, Сынри был в отчаянии. - Я беременный! – Сынри стукнул его по плечу, скатываясь в чистое бешенство и отчаяние. – Я жду ребёнка, у меня будет малыш, а у нас с тобой – развод! Сынри и сам испугался своих слов – это не то, чего он хотел! Он осёкся, перестав избивать старшего, с испугом глядя в его расширившиеся карие глаза. Джиён перехватил его руку за запястье, сжимая её чуть больнее, чем планировал, Сынри попытался вырваться, но хён словно застыл. Он на все сто выучил знаки его тела, и сейчас каждое его движение выдавало в нём злость и ярость, а ментальные витки не пытались укрыть Сынри, наоборот, хлёстко вились вокруг, давя неприятным ощущением разозлённого альфы. - Сынри? – Джиён приблизил своё лицо, опасно сужая глаза. Они были всё ещё в прихожей, не включив свет, стоя в полумраке. Сынри сухо сглотнул, ощущая, как заполошно бьётся пульс в чужой хватке. Свободная рука тут же опустилась на беззащитный живот, а мысли как птицы бились в голове – не хочет, не нужно было, надо было уйти ещё раньше. – Какой нахрен развод, детка? Сегодня точно прольётся кровь, - мрачно подумал Сынри. - Это всё, что ты услышал? – обманчиво ласково спросил он. - Дважды подумай прежде чем отвечать, от этого зависит будет ли мой ребёнок наполовину сиротой! Джиён сморгнул пелену ярости, вдруг удивлённо выдыхая, они стояли так близко, что когда старший опустил взгляд вниз, они столкнулись носами. Сынри так чётко видел, как быстро и неминуемо светлеет чужой взгляд, как легко расползается улыбка по его скуластому лицу, как разжимаются его пальцы и очень осторожно опускаются крепкие ладони на выпуклый живот. Воля альфы больше не давила, напирая, а разом разошлась тёплой волной по помещению. Он положил руки на действительно заметный живот. Джиён опускается на колено скорее неосознанно, чем специально, потому что глядя на это лицо трудно было сказать, крутятся ли в этой голове адекватные мысли. Его ладони были горячими, они так приятно ощущались на животе, такое долгожданное чувство, что Сынри едва унял пустившиеся в пляс гормоны. - О боже мой, как это произошло, - Джи бормотал в живот, касаясь губами хлопковой ткани широкой футболки. – Как я это пропустил-то, блядь. Прости меня малыш, твой папа кретин, но он исправится, клянусь. Что мне сделать, Сынри-я? - Для начала – помоги разуться, горе-папаша. - Да-да, конечно. Джиён не отводит взгляда от живота, выглядя таким дофига удивлённым и поражённым, будто увидел воочию плоскую Землю и теперь не знал, верить ли своим глазам. Сынри вновь опускает руку на живот, со стоном садясь в кресло, на что Джи реагирует помрачневшим лицом. - Ты страдал каждый час каждого дня, пока я не замечал очевидного. - Да уж, достучаться до тебя было тем ещё развлечением, хён. - Но ты ведь…. – Джиён ласково пропускает пряди волос Сынри сквозь горячие пальцы. – Ты ведь пошутил про развод? Учти, я тебе его не дам. - Да я скорее добровольно стану вдовцом, чем разведёнкой с малышом, расслабься. - А когда срок? - В августе, - Сынри с наслаждением смотрел, как вытягивается лицо его альфы. Джиён серьёзно пытался сильно не ликовать, но его ментальные витки сходили с ума, пуская волны по всему дому. – Можешь немного покричать, я сделаю вид, что не слышу. Джиён без слов уткнулся лицом в подушку дивана и в неё завыл, сминая в пальцах до побеления костяшек. Он был так счастлив, что Сынри не мог не потянуться к нему, желая погреться в его тепле и ощущении безопасности, которое мог подарить лишь его альфа. Джи поспешил укутать его в ментальном коконе, откидывая подушку и зарываясь пальцами в его волосах, делясь горячей энергией. Сынри вдруг осознал – эти месяцы ожидания стоили того, стоили этих проскользнувших скупых слезинок, стоили волны счастья, которым с ним делился его муж.

***

- А это удобно, - Сынхён выпустил сизый дым, наблюдая, как Дэсон кутается в его пиджак, трещащий по швам от внушительной фигуры его мужа. – Делать вид, что не замечаешь очевидного, и омега не забивает твою голову капризами. - Учти, я забью твою голову чем-то потвёрже, чем капризы, если ты попытаешься сделать вид, что не понимаешь жирных намёков. Ты должен понять о моём положении, раньше, чем это сделаю я. - Знаю, что с тобой это не сработает, - Сынхён примирительно целует прохладный лоб. – Я пока что хочу жить.