Список Двадцати Восьми

Если вы завтра попадете под поезд, значит ли это, что железнодорожная компания должна быть причислена к лику святых? из Ретта Батлера, "Унесенные ветром"

— Джинни, ты сейчас серьезно?! — Гарри поднялся, хлопнув учебником по столу. Они сидели в теплой гостиной башни Гриффиндора и пытались готовиться к урокам. Джинни всплеснула руками и посмотрела на него умоляющим взором. — Гарри, ты же знаешь его. Деннис просто маленькая бестолочь. — она улыбнулась с мольбой. Гарри нахмурился и встряхнул головой. — Я отказываюсь в это верить! Как он может так рисковать! Ты уверена в том, что он решил пробраться на вечеринку к слизеринцам? Джинни кивнула. — Хорошо, тогда надо идти. — он быстро схватил школьную мантию и поднялся по ступенькам к общежитию. Джинни бросилась следом. Гарри влетел в комнату и начал сердито перетряхивать содержимое своего комода в поисках мантии-невидимки. Джинни встала у двери и оперлась на косяк. — И все-таки. — Гарри выкинул пару носков и маггловскую футболку с логотипом группы "Айрн Мейден". — Я категорически отказываюсь верить в такую глупость. Он не такой уж маленький и должен понимать, что вечеринки слизеринцев это шабаши, а не семейные вечера! Джинни пожала плечами и плотнее завернулась в вязаный кардиган. — Я думаю, каждый бы хотел там побывать. — неожиданно призналась она. Гарри наконец вытянул за край мантию и вылез из своего комода. Он взглянул на Джинни строго. — Мне странно слышать это от тебя . Она пожала плечами. — Гарри, не будь ханжой. Ты знаешь, что запретный плод всегда вкуснее, и потом, Гермиона рассказывала, как там. Необычно. — Ничего необычного. — мрачно ответил Гарри. — Джин, я не хочу уделять этой теме много внимания, но я более чем уверен, что среди этих людей были те, кто причастен к увольнению твоего отца. Джинни вздохнула и еще сильнее затянула на плечах розовые рукава. — Гарри, но почему таким мерзавцам всегда достается самое лучшее?! А добрым и честным людям всегда только проблемы. Гарри свалил все вещи из комода обратно комком и задвинул ящик ногой. Джинни смотрела на него исподлобья. — Джин, если ты собираешься жаловаться на жизнь, то я отказываюсь продолжать разговор. Сейчас надо бежать за Деннисом, пока тот ещё не вляпался в проблемы. — Если уже не вляпался! Они поспешно вышли из комнаты и спустились обратно в гостиную. — И все-таки я не понимаю. — Гарри собрал учебники, а Джинни выкинула в потрескивающие огнем и искрами поленья камина исписанные рунами черновики. — Как можно было повести себя так безрассудно, зная, что сейчас только и разговоры о возвращении Волдеморта и исчезновении Дамблдора. Неужели желание выпить огневиски со старшими для него важнее угрозы жизни? — Не знаю, чем он думал, но Колин сегодня целый день лежит в лазарете после травмы на поле, а его не видели с обеда. Еще нашли банку с остатками оборотного зелья в гостиной. — Джинни дожгла последний пергамент. — А он только и говорил о том, что у слизеринцев прикольно и много чего можно попробовать выпить, последние дни. Гарри покачал головой и накинул мантию на плечи. — Джин, ты должна остаться здесь. Я найду Денниса, дай Мерлин, он будет не слишком пьян, и приведу сюда. Когда прилетит мой патронус, выходи. Мне нужна будет помощь. — Джинни кивнула и быстро чмокнула его в губы. Гарри накинул капюшон, и еще через мгновение сама собою открылась и закрылась дверь в красную гостиную Гриффиндора. — Но я бы очень хотела хотя бы глазком увидеть, что там происходит, Гарри. — тихо пробормотала Джинни. Она поправила кардиган и подошла к книжной полке. Взяв книгу с какими-то сложными техниками квиддича, Джинни села обратно в свое кресло и невидящим взглядом стала читать. С одной стороны, она волновалась за Гарри, но с другой, ей было до безумия обидно.

***

Гарри быстрым шагом шел по коридорам родного замка. Портреты сладко посапывали, на редких картинах оставались неспящие волшебники. Тихий ветер бродил под арочными сводами замка. Гарри знал этот замок как собственные пять пальцев. Он любил его, как ребенок любит мать. Лишившись своей в детстве, он приобрел настоящее место силы. Гарри не боялся темных закоулков или теней, он свято верил в то, что под каменными сводами родного Хогвартса не может случится ничего страшного. Словно само это место охраняло учеников от ужасов мира. Гарри завернул на лестницу. Широкая толстая луна серебром светила через узкую каменную прорезь на лестничном пролете. Облака неслись по небу, готовые заслонить собой источник света. Он поправил очки и начал подниматься. Внизу послышался шорох. Гарри расслабленно посмотрел вниз. Он был на первом этаже, поскольку кратчайшим путем в Выручай-комнату можно было подняться лишь под одной лестнице. Ступени вели вниз к цокольным этажам, но вход был прегражден кованой решеткой, которую закрывал замок. За ней были в беспорядке побросаны бытовой инвентарь и мусор. Шевеление продолжилось. Филч? Гарри решил идти тише и продолжил подъем. Ничего необычного, это могла быть и крыса, живущая в подвале. Между тем шаги послышались сверху. Дерьмо. Гарри остановился на лестничной площадке в самом широком месте и прижался спиной к холодному камню. Его спина ощущала рельеф древних ледяных плит, в спину светила луна. Волшебник сверху видимо не спешил спускаться. Его шаги как-будто замедлились. Гарри прикусил губу и продолжил стоять как вкопанный. Ледяные языки ветра бились в позвоночник, проникая сквозь окно, и ползли дальше в замок. Неожиданно послышался шлепок. В правом углу клетки лестничного камня. Гарри вздрогнул и посмотрел вниз. Он почувствовал, что глаза подводят его. В том грязном углу приземлилось щупальце. Розовое, словно кардиган Джинни, на нем виднелись мерзкие присоски, красными язвами покрывающие склизкую поверхность. Оно было толстым, футов пять в обхвате, и выползало снизу. В немом безмолвии, Гарри схватился пальцами за горло. Его собственная рука наткнулась на липкое шершавое нечто, обвивающее шею, присоски-рты сами собою причмокивали на ней. — На помощь! — заорал он не своим голосом, пытаясь трясущимися руками вынуть палочку из кармана. Щупальце душило его, одна из присосок захватила поцелуем кадык, плотнее плотнее затягивалась удавка. Подбиралось второе. Медленно влажно пошлепывало хвостом по земле. Гарри задрыгался и выхватил палку. Он знал, что наверху кто-то есть, ему помогут. Сейчас главное скоротать время и не сойти с ума от омерзения. — Мерлин, помогите! — второе щупальце со всей силы ударилось о его правую руку. Он застонал от боли, гематомой наливались костяшки пальцев, Гарри отпустил палочку. Присоски прилепились к его ногам. — Помогите! Кто-нибудь! — практически без сил выкрикнул он. — Кто-то звал меня? Гарри открыл глаза и задергался сильнее. В серебряном кружеве света стояла большая фигура в черном балахоне. Синеватые пальцы с желтыми длинными ногтями сжимали палочку из бузины. Гарри понял все. — Где Дамблдор?! — выкрикнул он, задыхаясь. Огромное щупальце давило на артерии, заставляя выхаркивать слова. Фигура спустилась на две ступени. Желтые ногти зацепились за черную ткань и сбросили ее с лица. Перед Гарри стоял Он. В серебряных лунных сумерках светилась синяя змеиная кожа безносой головы. Он улыбался. — Поотттер, на твоем месте я бы сказал последние слова не о жалком старике. — Волдеморт зажмурился от удовольствия. Гарри дрожал. Ему очень захотелось закрыть глаза, а очутиться у себя в гостиной рядом с Джинни. Он подумал про себя о том, что если и суждено умереть в этот весенний промозглый день так бесславно, то он хотя бы прожил свою жизнь не зря. Гарри потерял родителей в младенчестве, но всю жизнь он заставлял их гордиться собой. И они бы были горды! Он был смелым, он был лидером, он не сдавался в самые тяжелые минуты. Но, Мерлин, как же хочется жить! Как хочется жить! Восемнадцать лет слишком маленький срок, чтобы покидать планету. Гарри хотелось жить. То чувство, которое он испытывал было сравнимо с похотью. Это была настоящая похоть, жажда жизни. Ему хотелось остаться в мире, хотелось улыбаться, страдать, ругаться, ссориться, переживать из-за подростковых проблем, а не умирать в тисках чудовищ. Фотография родителей, улыбающаяся в кладовке Джинни с расстегнутой рубашкой, Рон на тренировке, Гермиона на завтраке, гриффиндорцы в одинаковых свитерах от Молли... Мерлин! Как хочется жить. Холодные синие пальцы подняли его подбородок. — Итак, Поттер. Настало время свершиться справедливости. — Волдеморт просунул бузинную палочку между щупальцем и шеей. — Да пошел ты нахер, ублюдок! Гарри плюнул ему в лицо. По синей гладкой коже стекала слюна. И Гарри рассмеялся: это было так нелепо, что казалось смешным. Он видел, что в пустых красных глазницах светится огонь ненависти, но было уже все равно. Он все смеялся и смеялся. Как же хотелось жить. — Авада Кедавра.

***

— Деннис?! Джинни проснулась от хлопка двери. Поленья в камине потухли, в гостиной горела единственная свеча. Криви ввалился в комнату со стопкой талмудов, он очень запыхался. — Привет, Джин. — он кивнул ей и начал подниматься к спальням. Джинни вскочила на ноги, учебник с ее колен свалился на пол. — Деннис, а Гарри где?! — выкрикнула она взволнованно. Он пожал плечами и поправил сумку. — Откуда я знаю, Джин. Я был в библиотеке, завтра пересдача. — он улыбнулся ей и поднялся к себе, хлопнув дверью. Она оторопело посмотрела ему вслед.

***

Гермиона осталась в своем кресле. Она пыталась прийти в себя, но выходило откровенно плохо. Малфой вел себя как последний придурок, сексист, расист и просто напыщенный индюк. Но почему она реагировала именно так?! Не сопротивлялась ему, не кричала, не била, а просто обмякла словно безвольная идиотка из сентиментальных романов? Поведение Тео было намного менее самоуверенным, но его она сразу записала в число тех, кого к себе не подпустит. Что с ней не так? Гермиона сердито вытащила из волос шпильки и тяжелый венец и отбросила их на пол. От этого костюма у нее разболелась голова. А к Малфою она не испытывает ровным счетом ничего: он обычный избалованный папенькин сынок, который возомнил, что может бросаться на людей и прижимать их к себе, когда ему вздумается. Ну уж нет, если он продолжит свои действия, то очень скоро пожалеет, что связался с ней! Ей он не нравится, а все его слова вызывают отвращение. Лишь в одном Гермиона была теперь уверена точно: брак Астории и Малфоя обречен на провал. И дело было даже не в том, что Малфой не очень-то рвался связать себя брачными узами. Они абсолютно не сочетались по характерам. Астория была прирожденной красавицей и охотницей, она хотела для себя поклонения и одновременной свободы, поскольку никогда не ограничивалась одним кавалером. Гермиона не была уверена в том, что Малфою понравился бы подобный уровень самостоятельности со стороны жены, более того, Гермиона вообще не считала, что он из тех, кто по своей воли женится в восемнадцать лет. Такие как он до сорока лет волочатся за всеми девушками на вечеринке, а потом находят себе пассию на двадцать лет младше, чтобы сохранить жизнь фамильному дереву. Почему-то Гермионе хотелось думать именно так. Она не верила в то, что Малфой способен на чувства к кому-либо. Тем временем, вечер становился все более интересным: за портьерами слышался дребезг разбитого хрусталя, музыка звучала все громче и громче, доносились пьяные вопли, словно все там охватила единая агония. Гермиона не хотела выходить наружу, но уйти, миновав встречу с факультетом, не было возможности. Она сняла высокие туфли и босыми ногами подошла к занавесе, прислонившись щекой к мягкому зеленому бархату, Гермиона выглянула наружу. К ее удивлению, на сцене крутились не стриптизерши и певицы, а стоял Грэхем Монтегю в костюме Соломонара, румынского колдуна, изменяющего погоду. Монтегю отрастил окладистую бороду, поскольку комплексовал из-за своего детского лица, и сейчас в белом балахоне и с крестами из платины на шее, действительно походил на древнего старца. Он держал в руках блестящий посох и что-то выкрикивал в толпу. — ...все мы знаем, что они не достойны нас! Я верю в будущее Волшебной Англии и в мировое будущее без грязи и мерзости этих недосуществ! Темный Лорд не был повержен, он помнит о том, как, начиная с древнейших времен, мы были унижены. Их Королева отказалась от брака с Лордом Армандом! Когда был шанс изменить ход истории, темный тупой недалекий народ начал жечь наших предков на кострах! — Грехем стукнул своей палкой по каменному полу и раздался радостный гул. — Они клялись убивать нас, уничтожать наших дедов, благодаря которым Вильгельм Завоеватель смог высадиться в Англии. Они не остановятся и сейчас, они не дадут жить уже нам! Дафна Гринграсс подняла свой бокал, заплескав виски окружающих, и выкрикнула. — Смерть грязнокровкам! — Чистая кровь! — раздалось из толпы в ответ. Гермиона нахмурилась. И выглянула из-за золотой бахромы сильнее. На лицах ее сокурсников виднелось радостное возбуждение. — Я приму метку, когда вернется Темный Лорд, и буду защищать свою семью и волшебников от угрозы уничтожения! — орал Грехем дальше. — Какой придурок. — прошептала Гермиона и отошла от занавеси. Она не верила в возвращение Волдеморта, но вся эта ересь, которую нес Монтегю и сокурсники ей не нравилась. Впрочем, пока они кричат и никому не вредят, наверное, это просто можно связать с воспитанием. Все они, включая Гермиону, жили в такой среде, где собственное превосходство над другими впитывалось с молоком матери, а мысли об обиде, нанесенной чистокровным инквизицией, культивировались из года в год. Гермиона вздохнула и вернулась в кресло. Наверное, все будет хорошо. Жизнь слишком устаканилась за эти годы, чтобы в один момент резко измениться. А Монтегю пусть орет, если, сидя в папочкином замке в Уэльсе, он чувствует себя глубоко оскорбленным грязнокровками. Ее внимание вдруг привлек конверт, брошенный рядом с диваном. Белый краешек, торчавший рядом с ножкой, отчетливо виднелся в темноте. Гермиона оглянулась на портьеру, а потом снова посмотрела на письмо. Взять? Или нет?! Мерлин, она не знала, что ей делать. С другой стороны, Малфой шантажировал ее, угрожал ей, применил физическую силу! Это будет маленькой местью с ее стороны, у нее тоже появится защита от него, а что там в письме написано Гермионе совсем не интересно. Это правда. Она поднялась и вытащила сухой хрустящий пергамент на свет. Впрочем, никакого света в этой каморке не было. — Люмос. — тихо прошептала она. Черные буквы засохших чернил витиевато расселись на страницах, исписанных твердой аристократичной рукой. Драко, Я обязан предупредить тебя о том, что мистер Гринграсс и я заключили сделку на этой неделе. Вашу помолвку с Асторией можно считать состоявшейся, но о дате свадьбы мы еще не пришли к соглашению. Гринграсс торопится, поскольку все говорит о том, что нашу жизнь ждут перемены. Я предпочитаю повременить, поскольку сначала нужно получить одобрение третьей стороны. Что касается вас с Асторией, то я советую тебе пока об этом не распространяться и удержать ее от подобных высказываний, поскольку, как я уже сказал, необходимо одобрение третьей стороны. Дорогой сын, прошу тебя быть осторожным ближайшие дни. Постарайся проводить больше времени в гостиной Слизерина либо в местах, где чувствуешь себя безопасно. О помолвке и других изменениях, думаю, лучше поговорить при встрече, которая, уверен, состоится раньше летних каникул. Береги себя, Драко. Мама по тебе скучает. Люциус Малфой II. Гермиона выпустила письмо и нахмурилась. Драко помолвлен. Тупой высокомерный придурок помолвлен. Теперь уже точно. Это не выдумки Астории. Ей вообще на это все равно, какая разница. Они с Асторией будут прекрасной парой, ненавидящей друг друга. Удачи, поздравления, наилучшие пожелания! Гермиона закусала губы. Какая к Мерлину разница! Нет никакой разницы, она вообще счастлива за них. Обязательно приедет на свадьбу, привезет в подарок кружевные простыни для будущего младенца, будет подружкой невесты с красным букетом роз, Тео под рукой... — Инсендио! — прокричала Гермиона со всей яростью, на которую была способна. Синий огонек объял изящные буквы письма Люциуса, пожирая их собой. Она закусала губы и заморгала. Последними огонь доел слова о третьем лице. Интересно, кто им может быть?! Уж не сам ли Лорд Волдеморт? Так подумала про себя Гермиона и истерически рассмеялась. Бред какой-то.

***

И все-таки проблема того, как ей вернуться в общежитие, оставалась. У нее не было сил идти через толпу слизеринцев в таком кошмарном виде. Локоны лежали сбитым беспорядком, тушь осыпалась и потекла в гранжевом безумии. И почему это ее так расстроило? Она подумала об эльфах Хогвартса, им же разрешалась трансгрессия? Гермиона слабо позвала одного из тех, кому в детстве таскала сладости с обедов. Ей было мерзко от того, что она отвлекает существо от собственной жизни, он наверняка устал за день, но она чувствовала себя так, словно готова была отойти в мир иной прямо в этой каморке. Уилли перенес ее в общежитие и не выглядел слишком потревоженным. Она содрала с себя платье, белой тряпкой полетевшее в камин. Потерла глаза с темными тенями былой красоты макияжа, кинула палочку в комод, натянула рубашку, опустила полог над кроватью и без сил рухнула в кровать. Завтра будет новый день. Ей должно стать легче.