Если ты меня оставишь

— Итак, хах, сейчас… Да, я почти свыкся с тем, что ты не вернешься. Риз вздохнул — надрывно, с больным посвистом. Он держал ЭХО-устройство так крепко, как только позволяли скованные онемением пальцы; свободная рука лежала на груди — в рефлекторной и нелепой попытке соединить края распоротой кожи, скользкой от крови. Зажатое меж обломков горной породы, втиснутое в расселину скалы, его тело накренилось под тяжестью увязшего в плоти свинца. — Но, эй, чего мне еще стоило от тебя ожидать, верно? Это… это нормально. Я должен был понять с самого начала, что ничуть тебя не забочу… Ведь ты — Красавчик Джек, и то, что люди вокруг тебя погибают неожиданно и бесславно, — явление само собой разумеющееся… Я просто не хочу, не хочу умереть, пока ты не знаешь, что́ я… чувствую. В его глазах — затопленные болью зрачки расширились, оттеняя радужку, а склеру исчертили розовые прожилки капилляров — дрожали слезы, и было неясно: навернулись они от нестерпимого, до агонии, жжения в груди или от того, что… Джек бросил его. Заслонился им во время перестрелки, как живым щитом, таким хрупким и беззащитным против пуль, — и отшвырнул на землю, в пыль и песок, когда дело стало совсем плохо. Едва совладавший с шоком Риз просил, умолял не оставлять его там. И к чему это привело. — Я знал еще до того, как оказался здесь, что ты… ты — монстр. Ты убиваешь, калечишь и манипулируешь ради забавы. Это отвратительно, совершенно ужасно, но, видишь, часть меня это не… не волновало. Потому что ты обратил на меня внимание. Мой герой, человек, с которого я глаз не сводил долгие годы, хотел моей помощи. Он интересовался моим мнением. Он… он хотел меня. Ты хотел меня. Еще один судорожный, задушенный вздох — Риз почувствовал легкое головокружение; стараясь не смотреть вниз, на кровоточащую грудь, на заляпанную багряными разводами ткань, он боролся с подступившей к горлу тошнотой. — Я надеялся, что чего-то да стою для тебя. Я знал… были люди, которых ты любил и берег в прошлом, ты просто не мог быть абсолютно бессердечным. Мы были партнерами, друзьями… даже… Ну, я думал… Риз закашлялся; голова его мотнулась из стороны в сторону, как у дохлой птицы, и мысли от этого не прояснились — стали путаней. Все смешалось, вспыхивая и выцветая, как истертые временем фото, закружилось в вихре сменяющих друг друга моментов. Смех в унисон. Ладонь — твердая и теплая — на его плече. Привилегия видеть настоящего Джека, видеть не сокрытое маской лицо. Риз занимался самообманом, полагая, что кривая отметина, перечеркнувшая полотно чужой кожи, была чем-то особенно личным, и возможность смотреть на нее — признак безоговорочного доверия. — Я влюбился в тебя, — обреченно вышептал он, сглатывая кровавую слюну в надежде избавиться от тошнотворного медного привкуса. — Я не хотел! Не хотел… Но, черт возьми, сделал это, упустив из виду все, что действительно имело значение: твои недостатки, твои проступки — да почти каждый красный флажок, всплывающий на пути к этому безумию. Так и слышу твой дурацкий самодовольный голос: «О, конечно, ты влюбился, детка. Я же великолепен. Меня все обожают, бла-бла-бла». И единственное, о чем я могу думать сейчас, это то, что, по крайней мере, ты в безопасности, тебе не будет больно. Я умираю, бессильный и жалкий, чтобы ты мог жить… Он прервался, сгибаемый очередным приступом кашля, и опутанная нитями подсыхающей крови ладонь смяла ткань в районе груди особенно сильно. — Это так… чертовски глупо. Смех — измученный, с отчетливо дребезжащими нотками истерики — оцарапал горло. Обзор сузился, картинка размылась — Риз понял: сознание ускользает от него, неумолимо и быстро. — Я такой… глупый. Я трачу последние вздохи, рассказывая человеку, которому безразличен, о своих чувствах. Отличный способ скоротать время здесь, на богом забытой пустоши, верно? Верно же? Он прикрыл глаза, его руки бесполезно обвисли вдоль туловища. — Знаю, это… как выдавать желаемое за действительное, но я всего лишь хочу быть уверенным, что ты это услышишь и ты не… Забудь меня, ладно? Потому что я никогда тебя не забуду. Ты такой харизматичный, бесподобный, я… Ресницы слиплись от выступивших слез; соленая влага заструилась по щекам, собираясь у подбородка, смешиваясь с кровью и копотью. — Прости, что не смог сделать для тебя больше.