Entanglement

— Выходи за меня. Джон постоянно об этом думает: мысль о том, что Санса была с этим мерзким человеком мучила его с тех пор, как он столкнулся с Мизинцем в крипте. Джон не так легко принимает идею о браке, но он знает, что все это значит: знает какие фигуры на шахматной доске жизни будут двигаться и взвешивает все «за» и «против». Но даже если бы в этом браке было бы больше негатива, чем позитива, Джон бы все равно это сделал. Санса не скрывает своего удивления — она уже давно перестала сдерживать свои истинные эмоции перед ним, и эта мысль заставила бы его улыбнуться, если бы он так не нервничал. Боги, он не был таким взволнованным даже когда столкнулся с Белыми Ходоками, но это же Санса, и это брак, и два этих понятия вместе пробуждают в его груди чувства, что Джон не совсем понимает. — Ты шутишь? — она настороженно смотрит на него, и выражение её лица так похоже на выражение лица Кейтлин Старк, что ему хочется потерять сознание. — Как ты вообще пришел к этому? «Я её люблю», — мерзкий голос Бейлиша звенит в ушах. Одного признания этого человека было достаточно, чтобы кровь Джона закипела — он почти задушил Мизинца в каменных стенах крипты, почти в футе от места, где покоилась Лианна Старк. Сноу никогда не умел сдерживать свои эмоции: его всегда можно было легко прочесть, и сейчас он боится, что раскрыл Мизинцу слишком много. Но его открытость сейчас — это хорошо. И когда он встает перед Сансой на колени, Джон точно знает, что она видит насколько он серьезен.  — Нам будет хорошо вместе, — голос у него охрип, и он прочищает горло и берет её за тонкую руку. Сноу смотрит на её бледные пальцы и думает, что на них уже было достаточно крови. Он слышит её резкий вдох и поднимает глаза, чтобы взглянуть на неё — острый подбородок и ямочки на щеках, что он нежно целовал в богороще несколько недель назад. — Я бы никогда не причинил тебе боль, — говорит Джон серьезно, будто дает брачную клятву. Он думает о Ланнистерах, о Рамси Болтоне… Он никогда не станет таким мужем для неё. — Джон, — Санса наклоняется к нему, прижимая свободную руку к его щеке. Он тянется на встречу к её прикосновению — это естественно: она — солнце. — Я это знаю. Её улыбка слишком грустная. — Мы могли бы править Севером, — добавляет он. — Вместе. Джон видит, как в её голове крутятся шестеренки — она станет королевой Севера, его женой. Ни один другой дом не сможет претендовать на её руку — ни один мужчина не сможет заставить её сделать то, чего она не захочет. Бейлиш не сможет манипулировать ей. На этот раз контроль останется за Сансой, и Джону кажется, что ей это крайне необходимо. — Я знаю, что не похож на рыцаря в сияющих доспехах, о котором ты так мечтала, — говорит он, вспоминая Сансу в детстве, что обожала сказки о прекрасных принцах и настоящей любви. — Но мы могли бы быть счастливы вместе. И мы это заслужили. Её глаза краснеют, и по гладкой щеке скатывается слеза. Он аккуратно вытирает её, и Санса трется щекой о его ладонь. — Я не заслуживаю такого человека, как ты. Джон качает головой, недоверчиво смеясь: — Ты заслуживаешь лучшего, — он сжимает её руку и улыбается, чувствуя, что Санса сжимает его в ответ. Её нос ненадолго прижимается к его руке, прежде чем она кивает, глядя на него своими темно-синими глазами. По мнению Джона, именно так выглядит море, и он согласен никогда не видеть океан, лишь бы она была рядом. И теперь, когда Санса соглашается выйти за него замуж, он понимает, что она будет рядом до конца его дней. И что-то яркое, прекрасное и сладкое вспыхивает в его груди — что-то похожее на надежду. Джон дважды нарушал свои клятвы, когда был на Стене, но он точно знает, что клятвы Сансе он не нарушит. Зима здесь, и с этим связано больше осложнений, чем с Петиром Бейлишем и браком, но если это то, что принесет Сансе успокоение, что есть кому её защитить, то Джон с радостью женится на ней тысячу раз.