Основы шипперства для начинающих

Тэхён гордился своей способностью хранить секреты и своей проницательностью. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев. Или как минимум по очень важным вопросам. Какая-то ерунда не заслуживала того, чтобы держать её в тайне, особенно, если живёшь вместе с шестью другими парнями. В таких условиях было весьма трудно что-либо скрывать, даже несмотря на то что у них было негласное правило не лезть в дела друг друга (чересчур часто), которое ввели после первых пятнадцати или около того крупных драк, которые сотрясли всё их общежитие и из-за которых им знатно досталось от менеджеров. Вообще, Тэхён, конечно, мог хранить чужие секреты, если это было действительно необходимо, что бы там Чимин не рассказывал всем. И было две вещи, о которых он молчал, потому что считал Страшной Тайной. Первая — это что на самом деле произошло с персиковыми боксерами Джин-хёна. А вторая — это что между Юнги-хёном и Чонгук-и что-то есть. Тэхён был на девяносто процентов уверен, что они не были просто «платоническими друзьями», как притворялись. Не-а. Если вы его спросите, то они были как минимум на стадии поцелуев. (И его это не волновало, пока они были счастливы и он не был вынужден видеть, как они зажимают друг друга по углам. Ему тогда всю оставшуюся жизнь снились бы кошмары) И единственное, чего ему не доставало, чтобы быть уверенным на все сто процентов, это доказательства. Юнги-хён и Чонгук-и были настолько недемонстративными в своих отношениях-какими-бы-они-ни-были, что если концепт-дизайнеры и сценаристы буквально не толкали бы их друг к другу на съёмках снова и снова, Тэхён был уверен, что фанаты даже не придумали бы названия этому пейрингу. Что было бы большим упущением, потому что они невероятно мило смотрелись вместе. Даже несмотря на недостаток прикосновений и проявлений чувств, Тэхён находил у них много очаровательных сходств, например, то, что они любили уединение, или, когда их заставали врасплох, начинали вести себя как какие-то дорки. Они оба порой могли быть непонимающими юмора придурками и легко выходили из себя, когда они с Чимином просто хотели их расшевелить. Обоих было невозможно разбудить, оба знали слишком много трот-песен, и оба имели странное предпочтение носить именно чёрное бельё. И они оба, конечно, обожали Тэхёна, что, разумеется, умножалось на два при подсчёте, потому что это было очень и очень хорошо. Но когда он (очень осторожно) спрашивал у остальных мемберов их мнение по поводу парочки Шуга/Гук-и, те в большинстве случаев смотрели на него недоверчиво. Джин-хён взглянул на него с пустым выражением лица, прежде чем приложить ладонь к его лбу, якобы чтобы проверить температуру. Намджун-хён нахмурил брови и спросил, почему он этим вообще интересуется (смотрите выше), а после — не насмотрелся ли он снова этих фанатских видео. Хосоки-хён очень громко рассмеялся и потом весь день каждый раз, лишь завидев Тэхёна, не мог сдержать противного хихиканья. Но Чимин, напротив, наклонился к нему с огромными удивлёнными глазами и прошептал: «Так ты тоже думаешь, что между ними что-то происходит?». Тэхён просветлел и часто-часто закивал головой. Они целую неделю следили за ними, чтобы раздобыть весомые доказательства. Впрочем, это были всего лишь самые обычные, скучные прикосновения: рука на плечах один раз, похлопывание по спине в другой, усталое облокачивание друг на друга после тренировки или записи, и бла-бла-бла. Был один раз, когда Юнги-хён и Чонгук-и зависали вместе в студии, и Тэхён и Чимин были настолько уверены, что это просто оправдание для того, чтобы провести время наедине, что они проследили за ними, только чтобы, ворвавшись в комнату, обнаружить, что те, сгорбившись перед монитором компьютера, миксуют звуки. Поэтому они взяли небольшой перерыв в своей разоблачительной деятельности, чтобы обсудить новые стратегии в комнате. — Между ними определенно что-то есть, — пробормотал Тэхён, разбрасывая по кровати пакетики с сухим пайком, которые они приготовили, чтобы подкрепиться и заставить мозг генерировать великолепные идеи. — Несомненно, — согласился Чимин, разрывая одну упаковку. — В смысле, в комнате было такое густое напряжение, что ты, только войдя, будто бы врезался с разбегу в стену. Они, наверное, были в пяти секундах от того, чтобы накинуться друг на друга. — Э-э, я знаю, — ответил Тэхён с полным ртом конфет. — Но почему же мы никак не можем застать их за этим? Да они даже обнимаются редко! — Думаю, это потому что Юнги-хён постоянно ворчит из-за любых прикосновений, — заявил Чимин. Тэхён тыкнул в него пустой обёрткой: — Ты это говоришь только потому, что он разозлился на тебя вчера. Чимин стукнул его по протянутой руке. — Да, потому что это ты первый начал лезть к нему, так что он уже и так был зол, когда я пришёл. — Пф-ф, — фыркнул Тэхён. — Да ты просто ревнуешь, что он любит меня больше. На секунду повисла тишина. Тэхён медленно повернулся, чтобы посмотреть на Чимина, и тут же наткнулся на его ответный взгляд. Они многозначительно посмотрели друг на друга. — Вот оно! — взбудоражено воскликнул Чимин. — Я просто гений! Тэхён мгновенно прекратил свой победный танец, чтобы с возмущением взглянуть на него: — Какого чёрта? Разумеется, это была моя идея, так что это я гений! — Вы оба идиоты, — сказал Хосок, стоя в дверном проёме и в неверии покачивая головой.

***

Новая стратегия Тэхёна и Чимина состояла в старом, проверенном сотни раз в каждом сериале и романтическом фильме и известном всему земному шару способе: заставить их ревновать и посмотреть на реакцию. Та-дам! И мир, наконец-то, узнает об их чувствах. А потом будут милые поцелуи под дождем под прицелами камер (только Тэхён и Чимин будут достаточно далеко от них в тот момент, чтобы уж точно не осталось шансов увидеть что-нибудь противное). Для этой цели они решили использовать Чонгука, потому что: 1) они были ему хёнами, так что он не сможет их убить, если выяснит правду; 2) он был милым и очень мягеньким и 3) Юнги-хён иногда бывал очень пугающим, так что им действительно не стоило донимать его, если они не хотели быть избитыми. Так что у Тэхёна и Чимина была миссия не отходить от Чонгука ни на шаг, беспрестанно обнимать его, быть просто отвратительно милыми и флиртовать с ним каждый раз, когда Юнги был рядом. Как минимум один из них внимательно следил за ним, пытаясь заметить или стиснутые кулаки, или сжатые челюсти, или острые взгляды в таких ситуациях, чтобы уж точно не пропустить, когда это произойдёт. Только вот это никогда не происходило. Разумеется, Юнги кидал взгляды на Чонгука и его сегодняшнюю персональную коалу, но единственной его реакцией всегда были садистский смешок и вполне удовлетворённый вид, что это не над ним так измываются, или — в очень редких случаях — быстрая, тёплая улыбка от их выходок. Он не впадал в собственнический гнев, не оставлял засосов на шее Чонгука, чтобы показать, что он принадлежит ему, и не возненавидел внезапно Тэхёна и Чимина с пламенной страстью. Впрочем, наверное, было слишком самонадеянно ожидать от Юнги-хёна эту самую «пламенную страсть» в тех случаях, когда тот не стоял на сцене. Что и говорить, гениальная стратегия пошла несколько не по плану. Следующее стратегическое собрание состоялось спустя три недели, на этот раз на кровати Чимина. — Думаю, мы подошли к этому не с той стороны, — задумчиво сказал Чимин. — М-да, Юнги-хён совсем не относится к ревнивому типу, — согласился Тэхён. — Он, наверное, думает, что ревность — это бесполезное чувство и вообще просто трата энергии или что-то в этом роде. — Но сам Гук-и, я уверен, как раз относится к этому типу, — ответил Чимин, усмехаясь. — Он ведь такой упрямый и видит во всех окружающих своих соперников, он просто взорвётся, если мы заберём себе всё внимание Юнги-хёна! Таким образом, началась вторая фаза их плана. Как и ожидалось, Юнги было гораздо труднее вовлечь в физический контакт. Было больше одного случая, когда они вынуждены были быстро отступать и на время откладывать свою миссию. У Юнги были длинные ноги, и он не стеснялся ими пользоваться. К сожалению, за то, что они рисковали своими жизнями и конечностями во имя истинной любви, всё, что они получили от Чонгука, были лишь чуть любопытные взгляды или весёлый смех (последний был после того, как он увидел их паникующие лица, когда Юнги преследовал их с громкими угрозами). Это продолжалось ещё три недели, и к тому времени угрозы Юнги стали ещё более изощренными. После экстренного совещания, проведённого шёпотом в углу кухни, они договорились продолжить действовать по той же схеме ещё неделю, а потом они сдадутся. Они ещё слишком молоды, чтобы умирать. Спустя всего три дня они по какой-то невероятной удаче стали свидетелями необычной сцены. Тэхён, как обычно, доставал Юнги на диване в гостиной, делая всё возможное, чтобы спровоцировать ревность их драгоценного макнэ, пока Чимин на другом конце комнаты был с Чонгуком и внимательно наблюдал за стараниями Тэхёна. За это время Чонгук получил новый рекорд в игре, а Тэхён получил ещё одну угрозу быть избитым до полусмерти. Он повис на плечах Юнги, пока тот копался в телефоне, и, следуя вышеупомянутому правилу не совать нос в чужие дела, он действительно не пытался заглянуть в его переписку. Честное слово, его взгляд сам по чистой случайности упал на экран, и он смог прочитать слова. И ему даже не пришло в голову, что, возможно, это был как раз-таки один из тех моментов, когда ему следовало бы промолчать.  — Вау! Ты собираешься встретиться с Бэмбэмом из GOT7, чтобы выпить кофе? — воскликнул он. Это не его вина, что у него такой громкий голос. Уголком глаза Тэхён смутно заметил, как Чонгук вскинул голову, но сейчас он был больше сосредоточен на том, как напряглись плечи Юнги под его ладонями, и от него начала исходить смертельная угроза. Если бы они были в аниме, то Тэхён был уверен, что Юнги сейчас был бы окружён той самой тёмной, подавляющей аурой, которая бы всё росла и росла и тянула бы свои устрашающие щупальца к нему. Объективно говоря, было очень круто, как Юнги удавалось создавать такое похожее ощущение без каких-либо спецэффектов, но всё же было весьма жутко оказаться его объектом. К счастью, Юнги отвлекся от процесса лишения Тэхёна его молодой, перспективной жизни на Чонгука, который покинул свое место в противоположном углу комнату и плюхнулся рядом с Юнги на диван, приклеиваясь к его боку, ближе, чем Тэхён когда-либо видел их вне съемок. Его лицо было возмущенным, но в какой-то натурально-очаровательной манере: с выпяченной в жалобном выражении нижней губой и глазами, ставшими большими и умоляющими, как у щенка. Тэхён, который поспешил отойти подальше в целях безопасности, пока Юнги был отвлечён, еле сдержался от того, чтобы не запищать умиленно и не начать трепать Чонгука за щёчки, пока тот не улыбнется снова (и то, как он был вынужден схватить Чимина поперёк груди, чтобы удержать его на месте, говорило о том, что Чимин чувствовал то же самое), но Юнги-хён всегда был меньше любого из них подвержен эгьё. Он говорил, что это потому, что иначе без него в их группе будет передоз слащавости, но Чимин всегда возражал, что это потому, что у него сердце из камня. («Из кислого винограда», — обычно самодовольно отвечал Юнги Чимину, выглядя при этом поразительно невозмутимым.) — Хён, — сказал Чонгук, придвигаясь ещё ближе и притираясь к плечу Юнги, — я не знал, что вы близки с Бэмбэмом. И, наверное, произошло какое-то чудо, но вместо того, чтобы ворчать на Чонгука за его навязчивое любопытство и прогнать с дивана, Юнги обхватил рукой его за плечи и притянул ещё ближе к себе. — Ты идиот, — пробурчал он, но почему-то это звучало как ласковое прозвище. — Мы обменялись номерами в Гонконге, это не особо и важно.  — Я знаю, — сказал Чонгук мягко, но звучало это так, будто бы он дуется, чего Чонгук обычно старался избегать, потому что считал, что из-за этого он кажется менее зрелым.  — Ты тоже близок с ним, — ответил Юнги, кладя подбородок на макушку Чонгука. — И с Югёмом тоже. Чонгук скривился:  — Это совсем не одно и тоже, — слабо запротестовал он, и Тэхён даже с другого конца комнаты мог разглядеть, как порозовели его уши от смущения. Вместо того чтобы раздраженно вздохнуть или отчитать за глупое поведение, Юнги просто рассмеялся, и теперь у Тэхёна не оставалось никаких сомнений, что между ними точно что-то есть. Он даже не подозревал раньше, что Юнги может так смеяться — тепло, нежно и даже интимно. Тэхён не смог расслышать, что Юнги сказал дальше, потому что тот зарылся лицом в волосы Чонгука и пробормотал ему совсем тихо, лениво поглаживая его рукой по спине. Последнее, что Тэхён смог увидеть перед тем, как хихикающий Чимин вытащил его из комнаты, было то, как ярко заалели щёки Чонгука.

***

Спустя всего полчаса после ужина Тэхёну опять захотелось пить, и он, поставив на паузу аниме, поднялся с кровати и пошёл за стаканом воды. Из кухни доносился звон моющейся посуды, который было слышно даже в коридоре, так что Чонгук, должно быть, всё ещё не закончил уборку. Уже собираясь завернуть за угол, Тэхён вдруг услышал, как Чонгук произнёс:  — Так ты действительно собираешься встретиться с ним, хён? Тэхён мгновенно замер, прижавшись к стене. Это звучало так, будто Чонгук говорил с…  — Ты так переживаешь об этом? — удивлённо спросил Юнги. — Нет, я… — последовала короткая пауза и опять скребущиеся звуки мятья тарелок. — Я не переживаю. Просто… немного ревную. Даже не понимаю почему. Я знаю, что у вас не такие отношения.  — Ладно, — ответил Юнги с лёгкой насмешкой в голосе. — Он просто ребёнок, наверное, хочет получить совет. — Он такого же возраста, как и я, — возмутился Чонгук. Тэхён был уверен, что он опять состроил это обиженное выражение лица, судя по тому, как звучал его голос. Он осторожно подкрался ближе к дверному проему.  — Хм, и правда, — Юнги на секунду замолчал, раздумывая. — Полагаю, это говорит о том, что ты тоже ребёнок.  — Хён! Голос Чонгука звучал недовольно. Тэхён чуть было не начал хихикать, но удержал себя в последнюю секунду.  — Йа! Не смей брызгаться, Чонгук, иначе мне придётся тебя ударить!  — Ну, тогда я тебя ударю в ответ за то, что ты назвал меня ребёнком! Я выше тебя! Юнги фыркнул.  — Ты, Бэмбэм и Югём все просто дети-переростки. Без понятия, чем они тебя кормили. Ты непропорциональный. После этой фразы ситуация, видимо, как-то изменилась, потому что звуки мытья посуды прекратились. К этому времени Тэхён уже сумел подползти к самому дверному проему и жутко хотел взглянуть, что же там происходит, но что, если Юнги заметит его?  — Может быть, ты такой низкий, чтобы быть менее устрашающим? — издевательски-задумчиво предположил Чонгук.  — Я и так достаточно устрашающий, спасибо, — парировал Юнги.  — Что правда, то правда. В таком случае, чтобы быть ещё милее. Юнги издал звук наполовину похожий на фырканье, наполовину на смешок.  — О, получается, я милый сейчас?  — Иногда, — торжественно ответил Чонгук, а потом внезапно рассмеялся, издавая булькающие и хрипящие звуки. Тэхён не мог больше бороться со своим любопытством и заглянул в кухню. Как он и предполагал, Чонгук стоял около раковины, полоща посуду и развернувшись спиной к двери. Юнги стоял прямо за ним, обхватив руками за талию и, насколько Тэхён мог видеть, прижимаясь к его спине и щекоча его за бока. От того, как скривились щёки Юнги, можно было понять, что тот улыбается. Тэхён со всем вниманием проследил за тем, как Юнги прекратил свою атаку и просто остался на том же месте, обнимая Чонгука, пока макнэ заканчивал со своими обязанностями по уборке.  — Хэй, Чонгук-а, — пробормотал он, утыкаясь лбом в заднюю часть шеи Чонгука. Чонгук неразборчиво промычал в ответ.  — Давай тоже как-нибудь сходим вместе, чтобы выпить кофе?  — Хорошо, — ответил Чонгук, и его голос звучал полностью удовлетворенно. — А что насчёт бараньих шашлычков? Юнги снова коротко рассмеялся.  — И бараньи шашлычки тоже. У, какой жадный ребёнок, — но он поднял голову и нежно поцеловал Чонгука в затылок. Тэхён тут же снова нырнул за угол, чувствуя, как щёки пылают румянцем, и спеша назад в свою комнату, чтобы рассказать Чимину, что он только что увидел.