Мой адвокат мертв.

      Жму на чертову кнопку, которая в тот же миг устанавливает звук телевизора на максимум. Симпатичная женщина-диктор моментально переходит на крик, который заполнял собой всю комнату, заглушая громкий ремонт у соседей сверху, который словно длится уже больше двух лет, заглушая шум, доносящийся из открытого окна, заглушая и мои мысли. Она продолжает зачитывать новости, как ни в чем не бывало, с легкой, еле уловимой улыбкой на ее смуглом миловидном лице, слегка жестикулируя руками, выражая этими спонтаными движениями свой артистизм, привлекая к себе случайного зрителя, буквально насильно заставляя слушать… Через секунду на экране начинают мелькать картинки какого-то приюта для животных, о котором, скорее всего, идет речь в этой передаче; они такие яркие, красочные, что аж глаза болят. Но и это все не сравниться с тем, что у меня на душе.       Делаю очередной глубокий вдох, задерживаю дыхание, выдыхаю через минуту, пытаюсь успокоиться. Пытаюсь отдышаться. Пытаюсь остановиться. Но я слишком упрям, чтобы сделать это, а точнее, чтобы не сделать этого…       Еще когда был мелким, до невозможности глупым и ленивым подростком я решил для себя, что, когда вырасту, буду адвокатом. Потому что был убежден, что каждый имеет право на жизнь, на спокойное существование, на шанс, который позволит даже конченому и отбитому маньяку стать образцовым гражданином, ну или хотя бы стать чуточку лучше. Я верил в это, и убеждал других в правоте данной точки зрения. Мне не были интересны бракоразводные процессы, вражда разных фирм, поэтому я сразу сказал себе: «Уголовное право». Все мои знакомые словно взяли на себя обязанность отговорить меня от этого, но я был непоколебим, упрямым как черт. У меня не хватало знаний, был чертовски плох в общении с посторонними людьми, ленился, но я перевернул свою жизнь с ног на голову, исправил все свои косяки ради этой профессии. Я пахал за троих, плюя на все, нырял с головой сначала в учебу, а потом и в саму работу, когда ее получил. Обычный, одинокий, скучный государственный адвокат с практически нищенской зарплатой. И все было относительно нормально. Вплоть до того момента, как мне поручили новое дело.       Я почти сразу вспомнил этого парня, так как знал его. Мы учились в одной школе. Забавно. Он был одним из тех «клоунов», которых все любили, которые творили всякую невообразимую дичь и у всех всегда были на слуху. «А, знаете, Фрэнк Айеро разбил окно! Ого!». «Фрэнк назвал физрука пидором!». «Слышали, Айеро сорвал урок химии, облив учителя реактивом!». «Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший обвиняется в убийстве…» Это повергло меня в шок. Одно дело, когда обвиняемый абсолютно незнакомый тебе человек, с которым тебя ничего не связывает… Но это совсем другое, хоть и друзьями мы никогда не были.       Наша первая встреча должна была пройти нормально, как я полагал. Долго собирался с мыслями, успокаивал себя, думал о том, что все обязательно будет хорошо. Но… Серьезно? Было же очевидно, что ничем хорошим тут и не пахнет. Его обвиняют в убийстве. Дело было по моему первичному просмотру довольно простым; перечитав документы, я практически сразу нашел пару неточностей, на которых можно будет спокойно выехать, и все в принципе, спасибо, до свидания…       — А я тебя помню, — было первым, что я услышал от него в тот день. — Мы с тобой в школе одной учились.       Он говорил это с явной усмешкой, которая проглядывалась на лице парня и четко была слышна в его слегка хриплом голосе. Фрэнк буквально прожигал во мне дыры своим взглядом, пока я говорил необходимую информацию. И в один момент меня взбесило то, что он меня не слушает, хотя обычно меня это не сильно задевает.       — Если хочешь выбраться отсюда, то слушай меня! — прикрикнул я. — Мне все равно, убивал ли ты ее или нет: я не стану относиться к этому делу как-то иначе от этого. Но мне необходимо, чтобы ты четко и ясно рассказал мне о том вечере. Подробно, пожалуйста.       И Айеро начал рассказывать о том, как он и его друзья собрались у одного из них дома, напились, развлекались. Но настало время уходить. Поздно. Темно. И вот Фрэнк тихо и мирно шел себе домой, не трогал никого и вдруг увидел труп девушки. По пьяни не подумал ничего плохого, мол, устала, прилегла отдохнуть… Но пульс проверить все-таки решил. И именно в этот момент, по его словам, будто бы из ниоткуда появилась какая-то пожилая женщина, которая, очевидно, совсем не так поняла увиденную ею картину и вызвала «копов».       Время, место и обстоятельства в документах и в его словах совпадали, поэтому мне не потребовалось много времени, дабы поверить парню наслово, тем более, что это было в моих интересах.       — А ты изменился! — вдруг произнес Фрэнк после недолгой тишины. — Был тихим, незаметным, а вот ты теперь какой. Важный. Защищаешь мир от зла! Или зло от мира…?       Он шутил, нес какую-то абсолютную хрень, но эта фраза почему-то запала мне в голову и не хотела вылезать. Где вероятность того, что люди, с которых снимают обвинения или облегчают наказание, благодаря мне, меняются в лучшую сторону, как это мною задумывалось изначально… Например, Фрэнк. Он всегда был таким. «Мелкий преступник!». «У тебя нет будущего!». «Плачет по тебе тюрьма!». Все эти слова постоянно были слышны в адрес Айеро. Сейчас он доигрался; попал в неблагоприятную ситуацию, оказался не в то время не в том месте, за что его теперь обвиняют. Может, он и был говнюком, но такого уж точно не заслуживал. Я посчитал, что должен, если даже не обязан, вытащить его отсюда.       И это было вполне в моих силах. Да, именно. И это подтвердилось после предварительного слушания. Я был чертовски хорош, как мне казалось, говорил уверенно, как никогда ранее; может хоть сейчас мне зарплату поднимут? Было назначено судебное заседание. И в течение всего процесса постоянно чувствовал, что Фрэнк пялится на меня. Причем даже никак не скрывает этого, не стыдится, когда я замечаю эту его некую «слежку» за мной.       Подвигаю ближе к себе сумку, обхватываю ее руками, прижимаю так, словно это единственное, что у меня осталось. Обнимаю ее, как самого любимого и дорогого человека. Она будто бы мой единственный выход из этой ситуации. Сквозь оглушающую речь женщины, голос которой все еще звучит превосходно, слышу громкий и противный звон, должно быть, соседи звонят в дверь. Так полагаю, я победил их в нашей борьбе за звание самого шумного соседа. В очередной раз вздыхаю, жмурю глаза насколько вообще способен, пытаюсь просто раствориться, словно меня нет и не было никогда.       — А ты был хорош, — улыбаясь, говорил Айеро, словно в очередной раз игнорируя все, что я ему выкладывал до этого. — Даже очень.       Моему возмущению тогда не было предела. Мне одновременно было и жаль его, и хочется убить, но уж я точно знаю, что убийство — это не выход; скорее наоборот, от него только больше проблем. Я вздохнул и просто сел за стол напротив парня. Отвести свой взгляд было не на что, поэтому я посмотрел прямо на него.       — Ты такой сексуальный, когда увлечен чем-то. Ты просто разгромил тех… «очень хороших людей», — наигранным писклявым голосом произнес Фрэнк. — И такой милый, когда возмущаешься…       В тот момент я просто смотрел на него, искренне не понимая, серьезно ли он или стебется. Но все равно я отчитал его, сказав, что откажусь от дела, если парень продолжит вести себя подобным образом. Айеро кивал головой после каждого моего слова, а эта чертова ухмылка не сходила с его лица ни на секунду. Ему очевидно не впервой выслушивать подобные речи. Дебил. Но от дела я в любом бы случае не отказался. Потому что я сам не умнее.       А все-таки стоило бы отказаться от этого дела. Но я не думал, что все обернется именно так. Наклоняю голову и упираюсь лбом в сумку. Я ненавижу весь этот чертов мир. Он сломал его. Бам и нет мира.       Потому что после этого разговора, когда я пришел домой, в моей голове проскользнула мысль о том, что сам Фрэнк далеко не урод… Да что уж там, мои мысли пошли совсем не в том направлении. Я думал о его татуировках, коих было предостаточно на руках, мне хотелось разглядеть каждую. Я думал об его улыбке, которую вижу гораздо чаще, чем полагается. Я думал о нем и о том, что он тоже, мать его, сексуальный. Черт его дери. Не знаю, кого стоит ненавидеть больше: меня или его.       Я никогда не попадал в подобные ситуации. Погружался в работу настолько, что о личной жизни и мысли не было. А тут… Я не влюбился в него, но уж точно очень сильно заинтересовался им…       Медленно, аккуратно и совершенно спокойно расстегиваю металлическую молнию, открывая эту спасительную сумку. Очередной глубокий вдох. Надо дышать, пока все еще могу. Женщина-диктор продолжает произносить слова своим великолепным, нежным, но четким голосом; честное слово, она словно была рождена для того, чтобы сниматься в этой передаче.       Я сделал это. Мне удалось выиграть это дело. Это было безумно просто: полиция словно специально налажала в отчетах с места преступления, чтобы облегчить мне работу… или осложнить жизнь. Айеро теперь на свободе. Звучит пугающе, не правда ли?       — Сходим выпить? — произнес он, когда мы вышли из зала. — Ну, в честь победы, так сказать.       Не знаю, чем я думал, соглашаясь на это. Не знаю, что меня сподвигло прийти в этот чертов бар. Не знаю, почему, прийдя, я принялся искать парня. И не знаю, зачем нашел.       — О! Привет, Джер! — крикнул Фрэнк, приобняв меня рукой, отчего мне просто моментально стало неловко. Мы вообще кажется из разных миров; у меня чертовски сильно болела голова от местного шума, а Айеро, по всей видимости, был здесь как рыба в воде.       Но после третьей рюмки стало легче. Что сподвигло меня прийти? Да это же очевидно! Я просто дьявольски сильно хотел его. Я словно ребенок, перед которым Фрэнк помахал конфеткой, а потом посмеялся мне в лицо и сам ее съел. И поэтому я думал о нем все эти два дня. Думал о том, что произойдет, когда он выйдет. Ну… а почему бы и нет. Казалось бы, кому от этого может стать хуже? Кто-то из нас что-то потеряет? Не думаю, что мы сойдемся, создадим семью и заведем пятнадцать детей, восемь из которых вообще будут собаками, но любить мы их будем ничуть не меньше. Так что… Не вижу в этом ничего плохого.       Не видел. Надо было смотреть внимательнее. Не надо было идти туда. Окунаю руку в сумку, нащупываю дно. Сердце колотится, как бешеное; страшно.       — Пошли ко мне, а? — прокричал мне на ухо парень. И конечно же я не возражал.       Даже забыв закрыть входную дверь, Айеро моментально прижал меня к стене, отчего я слегка ударился головой об белую стену, но это не имело тогда для меня никакого значения. Он целовал меня так грубо и небрежно, насколько это вообще было возможно. Мне нравилось. Практически не заметил, как оказался на кровати. Дальше тоже все было словно в тумане; надо было меньше пить. Очнулся я только тогда, когда до меня начало доходить, что сейчас, собственно, происходит. Парень начал двигаться быстро, практически никак не осторожничая, ведь пьян он не меньше моего. Резкая боль, которую я ощущал словно всем телом, переросла в невероятное наслаждение, и я не мог сдержать свои стоны, от чего все это походило на сцену из дешевого порнофильма. Эти минуты длились как секунды. Лучшие секунды за последние пару лет.       Нащупываю что-то твердое и мне становится не по себе. Сжимаю это в руке, слушаю женщину в последний раз. Она будто бы смотрит прямо мне в душу. Я уже перестал понимать, что она говорит, уши не воспринимали столь громкие звуки за слова, полностью игнорируя их. Но ее глаза, ее темные глаза, которыми она смотрела на меня… У Фрэнка почти такие же.       — Знаешь, я думаю, мне все-таки стоит кое-что сказать тебе, — начал Фрэнк после пятиминутной тишины.       Мы лежали в его кровати, я все еще пытался восстановить сбившееся дыхание. Смотрел на него. Он выглядел как-то чересчур серьезно, от чего мне моментально стало не по себе.       — Все хорошо? — обеспокоенно спросил я.       — Я, — начал парень, но затем вздохнул. — Я убил Джесс.       Бам. И мир рушится. Черт, как неожиданно.       Достаю руку из сумки, уверенно держа пистолет, купленный за деньги, которые я копил на новую квартиру, в руке. Я больше так не могу.       — Ч-что! З-зачем? — произнес я, моментально вскакивая с кровати…       — Это вышло случайно, правда. Знаю, звучит глупо, но... это правда! Я нечаянно… свернул ей шею, кажется. Я сам не знаю, как так вышло, всего лишь хотел приколоться… Я правда не хотел делать это... — оправдывался парень, говоря очень быстро и невнятно, но я уже ничего не слышал. Никогда раньше так быстро не бежал.       Прислоняю дуло пистолета к подбородку. Безумно холодное… Мне было плевать на то, что я оправдал убийцу, не впервой. Меня убивало изнутри то, что Фрэнк, человек, который поселился в моей голове, оказался этим убийцей. И выгнать его оттуда можно только пулей.       Я достаточно много медлил, оттягивал момент. Пора уже. В последний раз окидываю комнату беглым взглядом, с глаз начинают течь слезы, мне до ужаса страшно. Возвращаюсь к женщине. Все еще улыбается, рассказывая свои чертовы никому ненужные новости. К черту все. Надо просто сделать это резко и неожидан…       Капли крови стекали по смуглому миловидному лицу женщины-диктора, а она, ничего не подозревая, прощалась с аудиторией.

***

      — Извините, — немного заикаясь, произносит парень, практически подбегая к женщине средних лет, которой не терпелось поскорее уйти домой. — Мой… мой адвокат мертв…       — Что? — воскликнула она.        — Он… он… застрелился. Я в этом виноват, — он замолчал на секунду, но затем чуть более уверенно продолжает, — я хочу подать заявление.