Фотография

      — Отдай! — почти срываясь на фальцет, вопит Чангюн, выхватывая свой айфон из рук Чжухона.       — Э… — только и может выдать парень.       Им тяжело дышит и краснеет щеками, ушами, шеей, он судорожно блокирует телефон и внутренне молится, чтобы его новый друг не успел пролистать фотки достаточно далеко. Где-то на фоне гаденько ухмыляется Минхёк, и Чангюн жопой чует, что марафон просмотра фото на его мобильном начался с подачи этой стервы. Не то чтобы… Ладно, окей! Иму есть что скрывать, ох как до хуя на самом деле, у него штук пятьсот фото с Хенвоном, и ещё столько же фотографий, присланных самим Че, и вот там все очень плохо, рейтинг там от G до NC-17, что вот совершенно точно необязательно знать остальным. Да-да, они из тех пар, кто обменивается своими интимными фотками, а иногда и делает совместные фото/видео. Мерзко? Да нисколько! Это мать его, Чангюна, частная жизнь! И в его, между прочим, личную жизнь сейчас лезут два любопытных носа. Точнее любопытный нос один — Минхек, второй нос, скорее обречённый на совместные приключения — Чжухон.       — А чего это ты так паникуешь? — щурится хитро Ли и стреляет глазками на вздыхающего Чжухона.       — Я не паникую! — паникует Чангюн.       — Бро, успокойся… — трет виски рэпер, его парень опять что-то задумал. — Минхек просто… шутит.       — Конечно, нет, ты вообще видел фото у него в телефоне? Или ты медитировал? Хенвон в ошейнике… только в ошейнике! – улыбается, как сам Люцифер, парень.       — Минхё-ёк… — угрозу в голосе Има можно потрогать, насколько она весомая.       Вонхо вздыхает и понимающе смотрит на молча офигевающих Кихена и Шону, они дружат уже пару лет, их компания выросла и стала больше похожа на странную семейку. Но вот такие инциденты периодически случались и вводили некоторых в ступор и даже шок, судя по лицу Хену. Хосок молча передает новую банку пива другу, и тот с вселенской благодарностью принимает ее. Кихен же, наконец, отмирает и, кривясь, обращается к Минхеку:       — Слушай, Минхек, а тебе ли не… поебать?       Лица у всех присутствующих вытягиваются, и пять пар глаз обращаются на Ю, матерящийся Кихен это как a l'arme, как красный свет на дороге, как музыка из фильма «Челюсти».       — Прости… что? — хлопает невинно глазами Минхек, кажется, их негласное состязание за звание «Сучка года», все еще продолжается.       — Я думаю, тебе не стоит лезть в чужую ЛИЧНУЮ жизнь, вот «что», — фыркает Ю, складывая руки на груди.       — А ты, я смотрю, решил мать-воспитательницу включить не только на Кукуни? — сладко улыбается парень.       В воцарившейся тишине можно услышать, как челюсть Чангюна встречается с полом, как Чжухон втягивает через нос воздух, а Хосок давится пивом.       — Хм… — опасно щурится Кихен, — тебе как раз и не достает воспитания.       — Хватит! — прерывает начинающуюся перепалку Шону, повышая голос.       Чангюн откидывается обратно в кресло и на всякий случай убирает свой телефон в джинсы, Чжухон ловит своего надувшегося парня в объятия и укоряюще смотрит. Шону снова возвращается к спокойному состоянию, близкому к нирване, а Кихен, насупившись, шумно дышит, уткнувшись в телефон, Вонхо выглядит беспомощно.       — Может, принести еще снеков? — после затянувшейся неуютной паузы спрашивает бодро Минхек.       — Да, давай принесем, — отбросив телефон на Хену, поднимается Кихен.       Чжухон качает головой и ухмыляется, он, конечно, не произносит, но на его по-лисьи хитром лице видно, что он думает — «женщины». Вообще-то, они всей толпой очень долго привыкали к манере общения Ли и Ю, эти двое казалось готовы убить друг друга, а в следующий миг они уже в обнимку над чем-то смеются, но постепенно даже такие горки стали привычными.       Чангюн прикладывается к своему стакану с газировкой, не то чтобы он не пил, просто ему еще ехать домой за рулем, сегодня Хенвон возвращается из Европы. Им вообще соглашается ехать к Кихену и Шону только потому, что он уже с ума сходит сидеть в их с Че квартире в одиночку. Уборка сделана, поздний ужин, он же ранний завтрак, готовить еще рано, вот он и сидит в глубоком кресле, поджав под себя ноги, постепенно проваливаясь в воспоминания. За эти два года многое поменялось и многое осталось неизменным. Например, они с Хенвоном окончательно вросли друг в друга, дела у обоих пошли в гору, поэтому они переехали в квартиру побольше в Каннаме, единственной вещью, с которой отказался расставаться Че, была кофе-машина, которую Им купил на заре их отношений. Это вызывает легкую улыбку, полную тепла и счастья. Им сейчас популярный рэпер — «АйЭм», со своей личной студией, пишущийся под известным лейблом, у них с Чжухоном был коллаб и даже не один, а Хенвон шагает по головам, выдирая себе обложки, съемки в клипах, показы на европейском подиуме. Они оба совершенно вымотанные, уставшие и до сих пор влюбленные. С одной мечтой на двоих — купить дом и жить в своем одном мире на двоих. Они стали семьей, у них появилась семья — большая шумная, совершенно дикая, неуравновешенная и такая любящая. Они словно собрали части, так сильно не похожие друг на друга, во что-то идеальное. Чангюн открывает глаза, и когда успел закрыть, слыша звон разбитого стекла, вопль Кихена и смех Чжухона и Минхека, ленивые причитания Шону и заботливое «не порезался?» от Вонхо.       Стоя на кухне, уже в своей квартире, Чангюн со страхом смотрит на пакет продуктов и на суперподробный рецепт, заботливо написанный аккуратным почерком Кихена, и думает, что готовит он все так же убого и со страхом. Но потом он вспоминает восхищенное лицо Хенвона, когда тот ест приготовленную им еду, и думает, ну все не так плохо. А еще Кихен не поднимает его на смех, а терпеливо учит, и в один из дней он получает похвалу и от него, и от Вонхо, который так же немало вкладывает в его «обучение». Посему, паника отпускает, и Им с вызовом кидает взгляд на пакет и начинает разбирать продукты, заботливо намывая овощи и фрукты под прохладной водой с мылом, убирая некоторые продукты в холодильник или по шкафам. Персики занимают свое законное место в вазе на обеденном столе, и Чангюн делает сэлфи на их фоне, выкладывая в историю и отмечая Хенвона, зная, что это порадует парня. И фото, и фрукты. Решительность и отвага — девиз Има, когда он начинает готовить, вообще-то он далек от того образа сурового мужика, коим себя мнит парень, размахивая ловко ножом. На деле он словно испуганный щеночек, но упорства в нем хватит на троих, поэтому спустя два часа и одну разгромленную кухню, на плите стоит готовый ужин, без лишней скромности достойный высокой оценки. И теперь можно заняться… уборкой, потому, что нехорошо встречать своего парня убитой в ничто кухней. Чангюн не просто матерится, он, кажется, зачитывает матом, пока оттирает залитую плиту и отскребает застывший карамельный соус со столешницы, спасибо, что они все еще отдают предпочтение камню.       Когда порядок наведен, времени еще достаточно на душ и одну игру в PUBG. После чего Им одевается, спускается на подземную стоянку, садится в машину и едет в… цветочный магазин, за заказанным ранее букетом нежно-розовых пионов, и только потом едет в Инчхон. До прибытия рейса Хенвона больше двух часов, когда Чангюн попадает в пробку, на выезде из Сеула, нервно отбивая ритм «Knockin' on heaven's door», грустно смотря на цветы, завернутые в крафт, времени еще более чем достаточно, но это не мешает поддаваться панике. На удачу парня коллапс длится недолго, и он приезжает на стоянку аэропорта за пятьдесят минут до. И это чертовски заранее! У Чангюна слишком много времени, когда он предоставлен сам себе, и его начинают атаковать мысли разного характера и направленности, размытые и прозрачные как туман, но туман постепенно становится молоком, и мысли перетекают из аморфного, в статус — фантазии. И вот фантазии уже не разной или абы какой направленности, а вполне себе конкретные и оформленные. И центральная фигура в них, конечно же, Че Хенвон. Им в красках представляет, как его парень сходит с трапа аэробуса, проходит паспортный входной контроль, поправляет свою отросшую челку, изящным движением откидывая ее с глаз, неспешно дефилирует по залу, к нему, Чангюну… А он дарит цветы, вызывая счастливую улыбку, сжимает тонкую талию в своих руках, притягивая к себе тесно, и целует, сначала легко, едва касаясь губами, постепенно углубляя поцелуй, конечно же, привлекая этим всеобщее внимание, и время словно замирает.       Им предается сладкой неге фантазий, увязая в розовой смоле грез о встрече. Минуты утекают стремительно, растворяясь на электронном табло в зале ожидания. Парень обнимает немного поникшие цветы, прижимая их к груди, едва не пожевывая нежные лепестки, стеклянным взглядом следя за хлынувшим потоком людей с прибывшего рейса. Все суетились, неслись мимо, огибали словно вода камень, и вот ОН. Чангюн вдруг очнулся, осознав, что все, вот она встреча. Парень спешит вперед, завидев уже темную макушку своего парня… И все происходит не как в фантазии. Сука, совсем не как в сладкой розовой фантазии. У Хенвона след на щеке, под глазами темные круги и мешки, его шатает от недосыпа, футболка, что торчит из-под толстовки, безнадежно смята, на плече сумка, а за собой он катит громыхающий чемодан с «наклейками» багажных бирок, и, судя по лицу Че, он как минимум недоволен. Еще бы, перелет вымотал его, вытянул все силы. Чангюн уже не уверен, что цветы в тему, что поцелуи в тему, что его сияющее лицо в тему. Им делает глубокий вздох, внутренне молясь всем богам, которых знает и, возможно, не знает, набираясь смелости и решимости, шагает на встречу подошедшему Хенвону. Они, в лучших традициях кинематографа, стоят друг напротив друга, Им неуверенно протягивает многострадальный букет, по ходу поправляя некоторые цветы. Че опускает взгляд на букет, выгибает вопросительно бровь, смотрит в лицо парню и молча протягивает сумку с плеча. Когда Чангюн послушно берет ее, его парень забирает букет, а в освободившуюся ладонь пихает ручку чемодана.        — Ну привет… — неловких объятий и жарких поцелуев не происходит.       Чангюн вяло мямлит: «Привет, я соскучился», получая в ответ усталое, сонное, полное бессилия: «Ага». То, что Хенвон доходит до машины, не засыпая по дороге, уже можно назвать чудом. Им грузит чемодан в багажник, закидывает сумку на заднее сидение и садится за руль, наивно полагая, что Че уже спит. Но стоит только Чангюну сесть, как он попадает в неловкие, но теплые объятия, а на его плечо опускается тяжелая голова, а в самое ухо томный вздох и шепот, посылающий толпы мурашек по шее вниз:        — Чангюн-и…        — Да-а?.. — растягивает неуверенно и с предвкушением Им.        — Я пиздец устал и хочу есть…       И Чангюну бы расстроиться, что все его жаркие и розовые фантазии пошли прахом, что вместо романтичной встречи, как в самой сопливой популярной дораме, они встречаются вот так, но замученный вид Хенвона говорит сам за себя. Парень выглядит настолько трогательно, даже несколько беспомощно, что Им готов простить абсолютно все, ведь его парень, наконец, вернулся, и сейчас они поедут к ним домой. Буквально через десять минут дороги Че засыпает, придерживая на коленях цветы. Они снова попадают в пробку, но на этот раз парень даже рад, ведь это дает лишние минуты отдыха Че. За эти годы совместной жизни происходит странное, Хенвон настолько привыкает к объятиям парня во сне, что без него он спит ужасно плохо, а то и вовсе не спит. Но стоит им оказаться поблизости, как Че расслабляется и плевать ему на неудобную позу и дятлов, сигналящих в соседнем ряду — на что Им ворчит под нос «в жопу себе посигналь, кретин», он спит сном младенца.       Чангюн паркуется на стоянке их дома и глушит машину, не решаясь будить спящего Хенвона, тот спит, откинув голову, открыв рот и уже обнимая, сминая многострадальный букет в тонких руках… И выглядит все это совсем не эротично, и скорее всего даже не мило, но только не для Има, который, как дурак, улыбается, лежа на руле, смотрит, любуется своим парнем, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе. Чангюн дает Че около двадцати лишних минут, но все же будит парня. Хенвон сонно выбирается, именно что выбирается, из машины и, как зомби, плетется до лифта, пока Им пыхтит, таща чемодан и сумку, идя следом. Когда они заходят в квартиру, Че устало стягивает ботинки и толстовку, приваливаясь к стене в прихожей, лениво потягиваясь и смотря в пустоту перед собой.       — Может, пока я занимаюсь едой, сходишь в душ? — ставя чемодан и сверху сумку, спрашивает Чангюн.       — Да, — кивает Хенвон, выныривая из легкой дремы, отталкивается от стены и бредет в сторону ванной комнаты.       Разбор вещей может подождать, решает Чангюн и идет на кухню, мыть руки и разогревать еду. Парень суетится, торопится и, наконец, одергивает себя — торопиться некуда, Хенвон и водные процедуры — это почти соулмейт-ау. Поэтому, когда Им сидит на высоком стуле у импровизированного бара на кухне, копаясь в телефоне, и его окликает Че, он вздрагивает и почти роняет айфон. Хенвон прекрасен, он все еще усталый, но все же посвежевший, его щеки порозовели от горячей воды, влажные волосы зачесаны, явно рукой, назад, на парне халат, немного распахнувшийся на груди, не скрывающий ключицы. Иму требуется время, чтобы понять, что Че к нему обращается, он тяжело сглатывает и переводит взгляд на лицо своего парня.       — Что? — глупо переспрашивает Чангюн.       — Ничего… — улыбается Хенвон и подходит ближе, вставая между ног Има и обнимая того за шею.       — А как же ужин?..– мыслить трезво мешает накатывающее возбуждение и горячий шепот.       — Подождет еще немного, — с тихим смешком, и сладкий поцелуй с привкусом мятной зубной пасты.       В спальне все еще темно, несмотря на приближающийся рассвет, и в полумраке Хенвон выглядит как-то уж совсем нереально совершенным, что до дрожи восхищает Чангюна, который лежит на их постели, распластанный под сидящим сверху на его бедрах Че. Им все еще одет, когда как халат на Хенвоне полностью распахнулся и сполз с широких плеч. Чангюн рывком садится, обнимая талию, тянется к пухлым губам, мажет по скуле, скользит ниже, целует шею Че. Прослеживает губами по линии роста волос за ухом, прихватывает не сильно зубами чувствительную кожу на длинной шее, от чего Хенвон выгибается в его ладонях, стонет неожиданно высоко, тут же кусая костяшки своих пальцев, смущаясь и стараясь заглушить стон. Чангюн поднимает тяжелый взгляд на лицо своего парня и его словно погружают под воду, вытягивая воздух и остатки разума. Им до сих пор не до конца верит в происходящее, не может поверить, что Хенвон позволяет делать с собой все, что только пожелает парень и принадлежит только ему. Восхищение Хенвоном в какой-то степени походит уже на поклонение и фанатизм… Но Чангюн так им увлечен, так сильно влюблен, так безнадежно вязнет во всем этом, добровольно сдается и отдает всего себя. Он мягко роняет Че в подушки, почти спрыгивая с кровати, спешно и немного неловко избавляясь от своей одежды, нависает сверху над парнем, стягивает ненужный халат, покрывает горячими поцелуями грудь, ведет языком по дугам ребер, оставляет укус на животе, трется носом, втягивая теплый запах кожи, проводя ладонями по бедрам до коленей, разводит стройные ноги в стороны, удобнее устраиваясь между ними и целуя сладкую кожу на внутренней стороне. Хенвон закрывает лицо ладонями, тихо вздыхая, вздрагивая от поцелуев и сгорая в нежности.       — Я так люблю тебя… — на грани слышимости шепчет Чангюн, переживая щемящее чувство в груди.       Не дожидаясь ответа, в котором и нет нужды, они оба знают о взаимной одержимости друг другом, Им подхватывает Хенвона под колени и прижимает длинные ноги к груди. Влажный язык проходится по всей длине вставшего члена, Чангюн слизывает выступившую смазку на головке, и опускается ниже, сгибая Че еще сильнее. Хенвон сжимает зубы и хнычет.       — Подержи себя под коленями, — хрипло просит Им.       Хенвон вздрагивает от низкого голоса парня и перехватывает себя под ноги, мелко дрожа и прикрывая глаза. У Чангюна перехватывает дыхание от такой покорности, и он словно застывает на пару мгновений, а потом кладет свои ладони на аккуратные круглые ягодицы, разводит половинки и широко мажет языком, задерживаясь на сжавшемся колечке входа, вылизывая его, проникая кончиком внутрь. Им немного отстраняется, прижимается поцелуем к одной из ягодиц, не удержавшись, все же прикусывая мягкую кожу, слыша тихий, но протяжный стон. Чангюн продолжает ласкать языком сжавшиеся мышцы, помогая расслабиться, подготавливая, поглаживая указательным пальцем, пока не проникая, но надавливая на вход. Парень выпрямляется, слепо шаря по рядом стоящей тумбочке, роняя что-то, но, наконец, находит смазку. Им оставляет быстрый поцелуй на острой коленке и выдавливает слишком много геля на пальцы, снова наклоняясь и продолжая прерванную ласку. Первый палец входит достаточно легко, парень явно готовил себя в душе, под тяжелый судорожный вздох, Хенвон старается расслабиться, хоть стекающая по ягодицам смазка отвлекает, и Чангюн плавно скользит внутрь сразу на две фаланги, вылизывая немного натянувшиеся края дырочки. Хенвона выгибает на простынях, когда внутри него двигаются уже два пальца, Им сгибает их надавливая на простату, быстро двигает запястьем, имитируя фрикции. А после неожиданно убирает руку, проталкивает два больших пальца, ныряет языком следом, щекочет вход кончиком, лижет широко, вынимает пальцы, отстраняется, облизывает свои покрасневшие губы и тут же прикусывает их. Хенвон надрывно, сорвано стонет, в него толкаются два указательных пальца, и почти сразу же мокрый язык дразнит вход и упругие стенки внутри, а потом Им добавляет два средних пальца и растягивает тугие мышцы уже четырьмя пальцами, вырывая из груди какой-то совершенно нереальный скулеж. Этого оказывается слишком много, Че готов кончить, он сейчас максимально растянут, это не пугает, это отвратительно хорошо, настолько, что перед глазами плывет, а по вискам стекает пот от напряжения и возбуждения. Чангюна трясет, он выпрямляется, вынимает пальцы, встает на колени, убирает руки Хенвона, опускает его стройные ноги на постель, скользит пальцами по щиколоткам, любуясь. Им нависает сверху, упираясь одной рукой в подушку, пальцами второй руки до синяков сжимая бедро Че, дышит загнанно, шало смотрит на лицо парня, ожидая согласия, он всегда ждет этого — язык быстро скользит по полным губам, короткий рванный, быстрый кивок. Поцелуй в висок, интимно, нежно, пополам с любовью, а после мокрый, глубокий поцелуй, до сплетенных языком, прикушенных губ и глухих стонов. Чангюн убирает руку с бедра, обхватывает свой член и прижимаясь к растянутому входу толкается, входя в несколько рванных толчков. Стоны Хенвона лишают остатков контроля и попыток в здравый смысл, они так соскучились друг по другу, что терпеть или быть медленней не хочется, никому из них. И пусть все закончится несколько быстрее, чем возможно хотелось бы… Чангюн низко рычит, двигая бедрами, входя глубоко, размашисто, в одном ритме, с подающимся навстречу Хенвоном. Им упирается уже обеими руками в кровать, а Че скрещивает длинные ноги на его пояснице, цепляясь длинными пальцами за плечи, и стонет на одной ноте, оставив идею сорвано шептать «еще!», потому, что Чангюн прекрасно знает, как нужно, чтобы доставить максимальное удовольствие им обоим… Хенвон вскрикивает, изливаясь себе на живот, пачкая грудь Чангюна, кончая даже не притрагиваясь к себе, сжимаясь и переживая оргазм прикусив губу и сильно жмурясь. Им делает еще несколько толчков, запрокидывая голову, наконец тесно прижимаясь бедрами, входя глубже, кончая, крупно вздрагивая, с хриплым стоном. Способность осознавать себя приходит медленно, Чангюн понимает, наконец, что лежит на Хенвоне, а тот медленно поглаживает его по спине и плечам, на которых, кажется, остались краснеющие полосы от коротких ногтей. Им осторожно приподнимается и откидывается рядом на подушки, стараясь научится дышать, слепо смотря в потолок.       — Хенвон… — зовет Чангюн, когда дыхание приближается к отметке «приемлемое».       — М? — лениво.       — Минхек видел некоторые наши фото… — с виной в голосе отзывается Им.       — Те самые фото? — приподнимаясь на локте, заинтересованно спрашивает Че.       — Угу… — мычит парень, прячась в одеяло.       — Хм… — выдает как-то похоже на Кихена Хенвон.       — Хм?.. — высовываясь из укрытия.       — Puppy, принеси мой телефон, — загадочно и коварно улыбается парень.       Чангюн ничего не понимает, но угукает, выбираясь из кровати и, сверкая голым задом, уходит из спальни. Парень находит телефон Че и, быстро возвращаясь в кровать, отдает мобильный.       — Спасибо, — улыбается Че.       Хенвон садится в кровати, откидывает одеяло с себя и с Чангюна, опускается тому на бедра, берет ничего не понимающего парня за руку, поднося его пальцы к припухшим губам, обхватывает указательный и средний, беря их в рот, вытягивает вторую руку с телефоном и делает снимок, так чтобы было видно его самого и часть лица Има. Хенвон ловко слезает с откровенно офигевающего Чангюна и быстро набивает сообщение в KTalk, прикрепляя сделанное фото:       «Еще раз возьмешь телефон Кукуни без спроса, я затолкаю его тебе в задницу».       — Вот это нихуя себе… — заглядывая через плечо своего парня, тянет Им, выгибая бровь.       — Ну раз ему так интересна наша личная жизнь… Мне не жалко, — почти невинно лепечет Хенвон, смотря большими честными глазами.       — Обожаю тебя, малыш…