Непорочные

      Лакс всего пять, и она не знает забот. Кроме одной: как можно раньше разбудить отца, чтобы было больше времени на игры.       — Папа, вставай! Уже семь утра!       — Ты всё проспишь! — бодро помогает ей Стар.       — …Я считаю до пяти, — на автомате бормочет Кросс — и дети, задорно взвизгивая, тут же спрыгивают с родительской кровати, со всех ног несясь прятаться в заготовленные потайные места.       — Тебе всё равно придётся встать, — сонно усмехается Дрим, прижимаясь к нему.       — По крайней мере, у нас есть время, — поворачиваясь на бок, приобнимает его Кросс.       — «У нас»? — хитро улыбается хранитель. — Минут пять, если не меньше.       — Я плохой водящий, — томно шепчет Кросс, скользя рукой под чужую пижаму.

***

      Лакс девять, на часах — десять, а сна ни в одной глазнице. Но брат с сестрой тут же залезают под большое пуховое одеяло, когда мама зажигает свечу: время волшебных историй.       Поглаживая младшего, Дрим рассказывает детям сказку про двух храбрых воинов из разных миров: сражающиеся за своё существование и не теряющие надежду, они объединились, чтобы защищать этот мир от мрака и отчаяния.       — А что было дальше? — зевая, позже шепчет из-под одеяла Лакс, уже когда брат рядом с ней сладко посапывает.       — Однажды узнаем, — приобнимая Дрима за талию, Кросс задувает свечу.

***

      Лакс тринадцать, и ей хочется плакать. Золотое яблоко, мягко сияющее перед ней, — душа её матери. Она чувствует положительную энергию, наполняющую его, но совсем не ощущает тепла.       У сказки про воинов появляется конец:       — Однажды нас с мамой не станет.       По костям пробегает холодок. Лакс хочет отпрянуть, сжаться, спрятаться от всего, но крепкая рука отца, нежно приобнимающая её за плечо, не даёт сбежать от предназначения.       — М-Мамочка?.. — Лакс дрожит, и плод перед ней начинает размываться. — Мне это не нравится…       Дрим не улыбается. В его взгляде нет ни положительных, ни отрицательных эмоций, — лишь решимость. Ледяная, непоколебимая решимость.       — Ты — следующий хранитель, Лакс.

***

      Лакс восемнадцать, и она плачет. Злодей из сказки душит её маму, подвесив в воздухе, словно тряпичную куклу, и почему-то называет «братом». Стар же сражается с другим скелетом, не давая приблизиться к сестре, пока та пытается разбудить отца.       Но папа не просыпается.       — Н-Найтмер… — успевает прохрипеть Дрим, прежде чем монстр вырывает душу из вмиг обмякшего тела.       Осознав обман, он в ярости разбивает пустой фальшивый сосуд, и Лакс, чувствуя энергию поглощённой золотой души, наполняется решимостью.       Отбиваясь от ножевых атак Киллера, Стар не успевает вовремя среагировать — и длинное щупальце Найтмера попадает в его сестру, но тут же взрывается: позитив, который подпитывает Лакс, сильно ранит его.       Выиграв время, дети хватаются за руки и телепортируются, оставляя позади всё, что им в одно мгновение пришлось потерять.

***

      Лакс двадцать один, и у неё больше нет слёз: изобилие положительной энергии лишило её возможности оплакивать покойных родителей.       — Бесследно, — прошептала она тогда на руинах поля боя, и в этом слове убитый горем Стар расслышал вопиющую несправедливость.       Теперь лишь две могильные доски у дремучего дуба служат напоминанием о двух храбрых воинах из сказки, что, сражаясь за своё существование и не теряя надежду, защищали этот мир от мрака и отчаяния до самого конца.