Не стоит так сильно переживать.

      Мидории скучно. Посетителей в кафе сегодня немного, и он думает. Думает о том, что так пусто людям быть не должно. Что у людей должна быть цель в жизни, что люди должны развиваться, любить, совершать ошибки и исправлять их. Он думает, что его жизнь завершилась, не успев начаться, думает, что она у него вообще одна сплошная ошибка.       Звенят тонкие пустые колбочки, подвешенные над дверью, колышатся от холодного осеннего ветра лёгкие пёрышки.       В кафе заходит человек, бьётся о низкую притолоку головой и едва не сносит звенящие побрякушки. И все таращатся на него, и Мидория таращится, ведь человек так болезненно худ, что кажется — толкнёшь, и сломается он напополам, разломится с треском, как сухая жердь, и не соберёшь щепок.       Но в их мире много фриков, и все быстро забывают о госте, а Мидория не может прекратить на него смотреть. И когда гость заказывает чай, и когда он садится за маленький столик у окна, и когда за окном вечереет, Изуку все не отрывает взгдяда.       Мидория думает о том, что человек этот похож на длинный поникший подсолнух. Волосы гостя светлые, тонкие и сухие, и сам он тонок и сух. Он сидит, несуразно осунувшись, сгорбившись, и взгляд его печален настолько, что Изуку хочется плакать.

***

      Когда Изуку приносит стакан зеленого чая за счёт заведения, тощий человек смотрит с тоской и пониманием. — Вы выглядите очень печальным, и я решил, что Вам будет приятно… Простите, я просто хотел сказать, что не стоит так сильно переживать!       Изуку неловко, он работает в кафе всего неделю и сильнее чем стоило бы боится ошибиться.       Сухой человек улыбается уголками губ, и благодарит. Голос его низкий, глухой и трескучий, будто он не разговаривал несколько дней подряд. И Изуку зависает, вслушиваясь в этот голос, в обертона и тембр. Отмирает он, только когда в кафе врывается мускулистый подросток и подлетает к маленькому столику, и жизнерадостно говорит: — Здравствуйте, Тошинори сенсей! Я готов к тренировке!       Тошинори и его ученик уходят, а Изуку с остывающим чаем в руках долго смотрит им вслед, пока его не окликают.

***

      Мидория часто видит их в этом кафе. Он знает, что Тошинори приходит сюда и ждёт своего ученика, а потом они идут тренироваться. Изуку размышляет. Он считает, что ученик этот обязательно должен быть спортсменом, и спортсменом, наверное, замечательным. Мидория иногда подслушивает их разговор, и совсем случайно (нет) узнаёт, что у Тошинори проблемы со здоровьем, и что ученика зовут Мирио. Ещё он узнаёт, что Мирио герой, и Тошинори развивает его причуду. И Изуку так горько, так обидно, что это не он сидит рядом с Тошинори и разговаривает. Ему кажется, что его жизнь действительно катится ко всем чертям, и что он находится не на том месте. А его место там, рядом с сухим человеком, у которого такие замечательные соломенные непослушные волосы и настолько глубокий взгляд, что кажется, будто в голубых глазах плещется бескрайний океан и вьётся вихрем ледяной ветер.       И Мидории не больно, когда он грызет пальцы до крови, не больно, когда на руках появляются порезы. Ему больно, когда острый взгляд голубых глаз не прорезает его насквозь, не прорезает, и ничего Изуку сделать с этим не может.

***

      Изуку представляет, как целует эти длинные тонкие узловатые пальцы, как говорит, что всё будет замечательно и что все проблемы решатся, хотя сам толком не знает о том, какие у Тошинори проблемы. Но ему так жизненно необходимо думать, что он может хоть чем-то помочь, он не замечает сам, как ему это нужно, он не замечает, что больше не может дышать без своего Солнца.       Мидория хочет подойти, поговорить, посидеть за старым плетёным столом вместе со своим Солнцем, узнать о нём больше, чем слышал урывками из чужого разговора. Вот только он не может. Из раза в раз в голове становится слишком много мыслей, пугающе много, так, что одну не выбрать. И он боится подойти и сказать: «Я жить без Вас не могу, прошу Вас, будьте здоровы» или «Моё Солнце, Вы пахнете дождём сегодня. Я влюблен в этот запах. И в Вас».       Однажды он приходит, и вновь заказывает зелёный чай, а у Мидории тормоз не срабатывает вовремя, и он говорит: — Вы так похожи на Всемогущего. И волосы у вас такие соломенные, густые, как у него. Только настоящие.       То, что случается дальше, шокирует Мидорию.       Тошинори смеётся, так хрипло, громко и отчаянно, что Изуку ещё больнее. А ещё больнее потому, что он понимает, что сделал больно сам, своими необдуманными словами. Он понимает, что сказал что-то, что ещё хуже, чем молчанье навзрыд, и было бы лучше, если бы он дальше молчал.       Тошинори больше не приходит.       А вскоре Изуку узнаёт. Узнаёт из этого старого лживого ящика, что нет больше Всемогущего, что мог он всё, всё, но только одного не смог — выжить. Что последняя операция после очередной битвы прошла ужасно, что трубки пластиковые, пустые вытянули из него душу.       У Мидории много порезов, шрамов на руках, его руки вообще можно с трудом назвать руками, но больше всего шрамов у него внутри, там, у сердца, куда не добраться со специальными бальзамами и мазями.       Изуку разрезает тонкую нить жизни окончательно, потому что больше не может и не хочет жить.       Не стоит так сильно переживать.