Часть 1
10 марта 2019 г., 18:43
Дышать нечем. В конференц-зале лампочки набекрень, вспышки фотоаппаратов, банки с колой развёрнуты строго к камерам. В этот объектив, теперь в этот, голову чуть правей.
— Потом распишетесь на футболках?
Внутри тихо ноет, а так всё хорошо, даром, что сенсационно проебали — сенсационно не выебали дохленькую Швейцарию. У тебя спрашивают о причинах проигрыша, дурацкие оправдания, слова прилипают к нёбу. Нуга-кармелька противно тянется, звуки во рту гниют. Сбиваешься на банальщине, Боске подхватывает, видит — ты больше не вывозишь.
Картинка перед глазами — ускоренная плёнка, летящее синее пятно вместо Икера. Кульбит через голову, Пике бьётся о мяч грудиной — просто выбей его, блять! — и не успевает. Стадион взрывается, разлетаясь осколками криков, пока ты думаешь злое: «Надо было на ногах стоять, защитничек хуев» и сплёвываешь под ноги.
Касильяс подходит к нему, распластанному и тихому — здесь не побережье, бестолочь! — а у него к уху багровой струйкой стекает кровь, живот заполошно вздымается.
В сознании.
Сам садится, от скамейки уже бежит доктор, и там без тебя дохуя сочувствующих, вон Пуйоль сейчас платочек достанет, сопли ему вытрет. Полотенце красное, форма, флаги, кровь на его виске — от яркости в глазах рябит, светопомехи.
— Живой? — подмигивая, спрашиваешь ты.
Пике хрипит:
— Не дождёшься.
И уходит в центр.
0 0 0
«Надежда — мой путь, победа — моя цель». Ты думал ещё тогда — в автобусе, трясущемся по африканским дорогам, что оконное небо на пару тонов бледнее цвета его смеющихся глаз. Отвлекается от диалога с Хави, резкий взгляд — вразрез, как горсть песка в лицо, улыбка — огонёк бенгальский — гаснет, и всё, на что тебе хватает смелости — это отвернуться. У вас впереди матч с Гондурасом — зубами выгрызть победу, и тебе бы давно пора хуй забить на то, как каталонцы зовут его «Жери», растягивая первую гласную. Везёт, что Вилья ловит волну и делает дубль, но никто ничего не собирается вам дарить просто так. Ублюдок этот из подкатов не вылезает, вот ты и хлопаешь ему за очередной вынос мяча — порадуйся! — а он лежит на газоне, подставив ладони под тягуче капающую кровь, и кому как не тебе знать, насколько больно могут проехаться шипами. «Холодная голова! Холодная, Серхио!» — монотонно бубнит внутренний голос, мяч оказывается с наружной сетки ворот, ты срываешься в крик, полный сухого гнева. Вот если забьёшь, он потреплет по голове, обнимать со спины кинется, глядишь, станет легче. Боске меняет тебя, чует — ты не в порядке. Мутное ожидание, после свистка победа у вас в руках. В раздевалке Пике осторожно срывает с верхней губы пластырь, и ты в красках можешь представить, как едва поджившая корка треснет, если ты засосёшь его в подтрибунке, душевой кабинке или гостиничном номере. Где угодно, кроме собственной башки. — С победой! У него тёплые объятья — всё равно, что упасть в подушку. И задохнуться во сне.0 0 0
На матче с Чили трясёт по-настоящему, и, пружиня коленями, ты пытаешься сделать вид, что так и надо. Трава вибрирует от напряжения, расходитесь по местам и он едва заметно цепляет тебя ладонью, молчаливо желая удачи. С первых минут непросто, но Вилья, не иначе как поцелованный Господом, забивает в пустые после выхода Браво, и ты готов кружить его на руках за надежду, обличённую в физический счёт. Иньеста забивает второй, в то время как Эль-Ниньо валяется на газоне, и половина команды празднует, пока вы с Пике — что за странное сочетание — требуете вторую жёлтую. Закусываешься с Видалем. Хави орёт на тебя матом, отпихивая в сторону, чтоб не нарвался на удаление сам. Холодный разум — это то, с чем у тебя реальные проблемы. Наверно, поэтому ты припираешься к Пике в номер и остаёшься там до утра.0 0 0
Дни сжимаются в крохотные чёрные дыры, затягивая свет. Португалия. Парагвай. Германия. Три ступеньки, которые вы перешагиваете с невероятным трудом, хотя иногда кажется, что лежите внизу с переломанными шеями. Кто-то другой, не ты, более железный и собранный, носится туда-сюда по бровке, отдавая силы до последней капли. Вувузелы на стадионах трубят то ли похоронный марш, то ли оду величия.0 0 0
«Это время для Африки», — поёт белокурая Шакира у него в наушниках — он обещал ей встретиться на финальной церемонии, а тебе он нихера не обещал, кроме как не ставить засосов на видных частях тела. — Это не серьёзно. — Это ошибка. — Да. От долгих поцелуев ноют губы, и после таких диалогов он всё равно засыпает в твоём номере, по-детски уткнувшись в плечо и раскинув длиннющие ноги. Ты смотришь в потолок и считаешь секунды, чтоб потом — на пепелище ваших недо-отношений отдавать себе отчёт, что это реально было. Вы собачитесь перед самым началом финала из-за забытых кроссов, которые чуть к хуям не спалили ваши ночные визиты друг к другу в комнаты. Тебя заносит, эта мысль сидит занозой в мясе. Ты едко спрашиваешь, выполнил ли он свою задачу по охмурению колумбийской певички в полном объёме, на что получаешь, полный презрения, взгляд. — Мы можем прямо сейчас это всё закончить. — Так давай закончим. До вечера ходит мрачнее тучи. Хави и Пуйоль в раздевалке хлопают его по плечам, взбодрить пытаются, а на тебя Икер как-то странно смотрит. Ты выдавливаешь из себя самую широкую улыбку, на которую способен.0 0 0
Ваша игра в овертайме, ноги сводит от усталости, на слишком длинных рывках не хватает воздуха. Пусть всё закончится, Господи, пусть просто всё закончится. А когда Иньеста оказывается во вратарской после прошедшего паса, тебе похер на каталонскую модель игры, ужравшую мадридскую, потому что сетка голландцев содрогается, как и весь стадион. Заложили бомбу, фитиль подожгли, догорело всё-таки. Взлететь можешь, будто крылья из лопаток выросли, огромная свалка ликующих тел, где-то среди них теряется Пике, смеётся Бускетс, плачет Касильяс, а когда он поднимает кубок над головой, стадион мерцает красно-жёлтыми цветами, и вы — непримиримые клубные враги — едины под флагом красной фурии.0 0 0
Если бы накануне не закусились на тренировке, не было бы цирка на пресс-конференции, которой предшествовал скандал в душевой кабинке. Затащил, чтоб спросить тупое и колкое: — Так мы вместе? — А как ты думаешь? — Скажи мне. Голову кружит от поцелуев, а он так и не отвечает. Водит пальцами по шее, касается губами щёк и любая рассудительность летит к черту, потому что когда Жерара не хочется убить, его хочется трахнуть. — Нет. Стой. Хватит. Чего только стоит остановиться. В глаза смотрит — водой окатывает. — Ответь мне. Сейчас же. Твоя горячая голова так и не смогла уяснить, что с Пике диктаторство не прокатывает. Эти командные нотки разом убивают все крохи надежды на благоприятный исход — вы кончаете криками о том, как сильно друг в друге не нуждаетесь. Его безобидно просят ответить на каталанском, а у тебя в голове играет гимн блау-граны. Сделать больно, сыграть грязно, иголкой подковырнуть, — и как бьётся твоё двухколорное сердце, мальчик? — вот и ляпаешь про андалузский. У него изо рта летят осколки смеха — сгладить пытается, кроет провокацию, ой, ну ты и шутник, Серхио, сейчас животик надорву. Ты потом скажешь всем — это просто шутка, вы чего, эй. Но в кошмарах будешь видеть его окаменевшую спину, с которой он покидал конференц-зал.0 0 0
Позор на вкус — едкая кислота. Белое мельтешит, гудит улей встревоженных фанатов. Ваш дом и вся Испания смотрит, как вы отсасываете у каталонцев, не в силах ничего исправить. А эта его улыбка широкая, глаза радостные, ладонь в сторону трибун, пять — ноль. Его убить хотелось. Его и коротышек этих выёбистых. А потом себя — за слабость, беспомощность, аморфность. Холодная голова? Рассудок? Нахуй. Нет разницы чьё лицо напротив — отталкиваешь Пуйоля с такой яростью, что в глазах черно. Пике за руки хватает, защищает своего партнера, а ты-то ему никто. Судья с красной бежит, свои же говорят уходить быстрее. Хави орёт: — Совсем что ли с ума сошёл? А вы больше не в сборной, поэтому вместо извинений — оттолкнуть его посильней. Интересно, сколько дополнительно впаяют матчей дисквалификации? В груди тесно, глаза режет от слёз и злости. Внутри гниет, раздутая прессой, мысль, что чемпионат мира был выигран не красной фурией, а ненавистной Барселоной. И если ты можешь смириться, что он любит свою певичку больше тебя, то смириться с этим — выше и сил, и гордости.0 0 0
«Ты мне нравишься, поэтому я тебя ненавижу», — засыпая на твоих коленях, говорил Жерар после матча с Парагваем, и ты перебирал его густые волосы, задевая едва зажившее рассечение у виска.
