Глава VIII
8 февраля 2021 г., 17:19
Самое сильное чувство — разочарование. Не обида, не ревность и даже не ненависть… после них хоть что-то остается в душе, после разочарования — пустота. Эрих Мария Ремарк
Десять лет назад Лондон, Графство Суррей, личная исследовательская лаборатория Калисты Джейн Сетлер. — Но, мама, я не хочу! — пятилетняя Александрия Патриссия Бенджамин Сетлер сморщила носик и недовольно топнула ножкой. — Сколько раз я просила тебя, Лекса, не называть меня матерью! В лаборатории для тебя я — леди Сетлер, — строго поправила девочку молодая женщина. Сегодня Калиста Сетлер в своем белом лабораторном халате и с собранными в тугой пучок жгуче-рыжими волосами выглядела особенно серьёзно. — Понимаешь, Александрия, — выдохнув продолжила она, — мир слишком жесток, чтобы привязываться к кому-либо. Родственники, друзья, возлюбленные… и даже дети — всё это мешает одаренной личности развиваться. А ты, Лекса, именно такая — ты самый талантливый ребёнок из всех, что я видела! — Леди Сетлер, я решила… — неуверенно начала малышка, — что больше не буду принимать ваши противные настойки! — закончила она, упрямо вздернув свой носик. Маленькая Александрия прекрасно понимала, что если она еще раз выпьет настойку на основе слёз Серен, то ничего хорошего ждать не стоит. В лучшем случае ее замучают головные боли, а в худшем, как в прошлый раз, она сляжет с желудочным отравлением. Ко всему прочему, это зелье не только внешне походило на озёрную тину — склизкое и противного бурого цвета, оно к тому же было мерзким и на вкус. Александрия сделала шаг назад и обернулась, с надеждой взглянув на дверь, ведущую из лаборатории. Но ту предусмотрительно заперли и пытаться сбежать было бессмысленно. — Ты должна, Патриссия, — настаивала женщина, присаживаясь перед ребенком и касаясь маленькой ладошки. — Пойми, это для всеобщего блага. Цель учёного, чтобы его труд увенчался успехом и принес пользу всем людям. И ты, Лекса, поможешь мне в этом. В будущем, — Калиста понизила голос, — тебя тоже ждут грандиозные результаты, ты достигнешь невероятных высот, ведь станешь моей последовательницей. Не отводя от дочери по-кошачьи зеленых глаз, Калиста продолжала уговаривать. В ту минуту проникновенный голос матери казался Алексе самым добрым и любящим на свете, и решимость девочки пошатнулась. Но не совсем. Что-то упрямое в её характере не позволяло безоговорочно исполнить очередной безумный приказ родительницы. Однако Алекса была всего лишь маленьким ребенком и, как любое дитя, она тянулась к материнской ласке. Калиста поняла, что на этот, быть может, последний раз, она смогла уговорить малышку — нежное прикосновение и добрая улыбка в очередной раз сделали свое дело. Такая маленькая, но очень серьёзная и решительная для своих пяти лет Алекса и внешне походила на своего отца: густые, угольно-черные волосы, глубокие тёмные, как у него, глаза — полная его копия и абсолютно не похожая на неё, Калисту. Женщина разочарованно выпустила детскую ручку. — А сейчас, пей настойку и лезь в камеру! — строго потребовала мадам, поднося к губам дочери стеклянную пробирку. — Поживей, Александрия! Я чувствую, что сегодня тот самый день! Наученная принимать тошнотворные эликсиры матери, девочка выдохнула, зажала нос и проглотила всё содержимое до последней капли. Бурая жидкость мгновенно обожгла язык, горло и камнем легла в желудке. С минуту ничего не происходило и Алекса уже успела обрадоваться тому, что на этот раз опыт прошёл удачно. Как вдруг в животе забурлило и выпитая жидкость ползучей змеёй стала роиться у нее в желудке. Стены и пол тут же закачались и заходили ходуном. Калиста, не теряя ни минуты, толкнула растерянную Алексу в специальную железную камеру и быстро затворила за ней дверку. Девочка поняла, что на этот раз что-то пошло не так. Что-то чужеродное и живое внутри неё сейчас очень быстро росло и, казалось, вот-вот выберется наружу! Небольшая железная камера стремительно начала заполняться водой. Буквально через минуту она наполнилась больше чем на половину. Лексу пробивало крупной дрожью, даже стоять, привалившись к стенке, она была не в состоянии. Вода полностью заполнила камеру и Сетлер начала задыхаться. Первые секунды она храбро держалась, не смотря на страх и холод. Маленькая девочка в отчаянии била кулаками в стеклянное окошко, в надежде, что мама услышит и выпустит её, но на лице Калисты играла лишь предвкушающая улыбка. Не было ни тени жалости. Жизненные силы Александрии каждую секунду испарялись, высасываясь тем неизвестным, что сейчас набирало силу внутри. С каждой секундой Лекса вдыхала все больше воды. Она чувствовала как её лёгкие наполняются жидкостью и болью. А потом вдруг пришёл покой… Она перестала биться и медленно осела на дно камеры. «Я больше не люблю вас, леди Сетлер.» — это было последней мыслью маленькой девочки прежде чем она умерла. Калиста подошла к камере и прислонилась к ней лбом. По её лицу текли слезы, но она улыбалась. — Всё получилось так, как и должно было. Отдыхай моя Александрия. Счастливого дня смерти.***
Яркий голубой свет исходил из палочки и медленно проникал в тонкое тело Сетлер. Девушка была в сознании и завороженно осматривала свою руку и все вокруг, ощущая, что глаз под повязкой тоже начал светиться. А еще она чувсвовала как Свет расстворял в себе всё самое мерзкое и гнилое, черное, похожее на дёготь, что много лет назад вытеснило её душу и поселилось внутри. Это «что-то» сейчас окрашивало нежно-бежевую палочку в темно-синий. Вокруг парящей Алексы надувался пузырь из голубого и чёрного дыма. Достигнув огромного размера он вдруг бесшумно лопнул, раскидав волшебников по сторонам. Алекса упала на пол. Палочка со стуком приземлилась рядом. Девушка приподнялась и с изумлением взглянула на свою руку — перчатка прожжена, а на ладони остался след. Алекса с болью сжала руку в кулак, а затем снова потянулась к палочке, ожидая от той очередного подвоха, но на этот раз ничего не произошло. Она разглядывала изменившуюся палочку как услышала довольный голос Олливандера: — Да, это определенно ваша палочка!
