март течет по венам

      Василиса Огнева самый неаккуратный человек: играет с огнем, не имея поблизости воду (пожар, пожар, по-жар), вызывает ночью богов и хранит под кроватью собственных монстров.       Она избегает отца, втайне за школой курит, завидует Дейле (потому что ее любят больше) и ненавидит Норта за его трусость. Хотя лучше бы ненавидела себя за свое ничтожество.       Она вырывает расческой клочья рыжих волос (огненных, Василиса, огненных, — говорит Лешка) и сжигает их на балконе. Огненные горят огнем. И она вовсе не сатанистка, нет.       Утром на выходных (и по будням, но не всегда) она убегает в лес, который находится от них неподалеку — все же окраина города. Лес не отталкивает ее темными листьями, сухой корой и мхом на стволах и только-только начавшимися пробиваться сквозь них лучами поднимающегося солнца. Но Василиса встает раньше него. Роса мочит ноги (впивается в кожу иглами на самом деле).       Василиса прогуливает тренировки и опаздывает на уроки. И ее ругают (ругают без конца, потому что ну, сколько можно-то, а?). Диана, такая правильная девочка, смотрит на нее укоризненно. Захарра, главная зачинщица всех бед в школе на пару с Мааром (они целуются, когда отбывают наказание в кабинете истории, но про это никто не знает. А они не знают, что Василиса видела их в ту злополучную среду, когда прогуляла тренировку), не понимает, когда Огнева стала такой безолаберной.       А потом в их класс переходит Фэш Драгоций, про которого Захарра ни разу не говорила (пару раз в ее словах скользило «брат», но не больше). Не больше.       И Василисе совершенно не нужна его помощь. Она продолжает опаздывать и курить за школой, и:       — Курить вредно, не в курсе? — он смотрит на нее, как учитель смотрит на ученика, не выполнившего домашнее задание — потому что лень, или всю ночь играл в компьютерные игры. У Василисы ни то, ни другое. У Василисы — лес и утопленники в лесном озере.       — Не лезь не в свое дело, — хмурится Василиса и отворачивается, пряча зажигалку в карман кофты.       Она чувствует между лопаток прожигающий взгляд Фэша Драгоция и царапает ногтями левую ладошку. Отвернись, отвернись, уйди. Он не уходит, а заходящее солнце режет щеку до крови.       — Захарра никогда не рассказывала о тебе, — выдает Огнева, чтобы не чувствовать себя неуютно в тишине вечера школы.       — Ей это без надобности.       У него голос красивый, — думает Василиса. — Наверняка певец.       Она кидает окурок в урну и натягивает рукава кофты, оборачиваясь. Василиса не присматривается, но замечает, что у него еще и глаза красивые, и пальцы длинные, и правильные черты лица. Волосы темные и волнистые, а не кудрявые и лохматые, как у нее. А еще он сдержан и спокоен, в отличие от Василисы.       — Ты знала, что многие в этом возрасте начинают курить, чтобы казаться крутым. Но ты не такая, по тебе видно, — Фэш облокачивается о стену и скрещивает руки на груди. — Другие начинают курить из-за каких-либо проблем. Тебе не нужна помощь?       — Нет.       Огнева говорит твердо и тут же уходит. Она не беспомощна и придурки (извини, Захарра) в ее круге ей не нужны. Со своими проблемами она справится сама, без чьей-либо посторонней помощи.       Фэш провожает ее взглядом, а когда ее фигура скрывается за поворотом, достает зажигалку и пачку сигарет.

***

      Диана смотрит на нее внимательно, берет с подноса клубничный коктейль и ставит на стол.       — Ты не высыпаешься? — спрашивает она, присаживаясь рядом. — У тебя такие большие синяки под глазами..       — Ага, — бурчит под нос Огнева. — Как работается официанткой?       — Ты это спрашиваешь у меня восьмой раз за месяц. — Фрезер не улыбается как раньше, а только немного хмурится. — Нормально.       Василиса пожимает плечами — мол, и что, пусть хоть тридцать четвертый. Закусывает губу и придвигает к себе стакан с коктейлем. Диана что-то ей рассказывает; что-то про Ника (ну, наконец-то, — думает Огнева), что-то про это самое кафе, в котором работает и про школьную вечеринку в этом месяце.       — Ты же придешь?       — Возможно.       Фрезер изучает ее своими большими серо-зелеными глазами и закусывает нижнюю губу. Кажется, что она хочет что-то сказать, но что-то ее сдерживает. Будто ее посадили в клетку (хотя в клетке всегда сама Василиса) и за каждое неверное движение или слово ее будут бить током.       — Прекращай со своими походами в лес рано утром и прогулами тренировок, — взволнованно говорит Фрезер и сжимает руку Василисы. — И с сигаретами прекращай. Я, конечно, делала вид, что не знаю, но...       — Диана, — прерывает ее Василиса и ставит стакан с недопитым коктейлем на поднос, кладя рядом сто рублей. — Без сдачи.       Кафе прощается с ней хлопнувшими дверьми и провожающим ее взглядом Дианы.

***

      — Огнева, ты опять не готова к уроку.       И что?       — Садись. И на хорошие оценки не претендуй.       Ага.       Она сдерживает себя. Запирает в себе слова, чтобы случайно не вырвались, прячет все глубоко-глубоко: и слезы, и злость, и веселую, непобедимую девочку Василису Огневу.       На нее не смотрят, только Диана сжимает ее руку под партой, а в лопатках чувствуется жжение голубых глаз. Отвернись, не смотри, но Фэш не слышит ее внутренних молитв, а жаль.       — Драгоций, к доске.       Он за десять минут расписывает всю теорему Пифагора, которую они проходили два года назад, но Василиса тогда была очень занята (сейчас даже не вспомнит чем, раз променяла любимую математику на это что-то более стоящее). И, конечно же, ей говорят: Огнева, бери с него пример.       На следующий день Василиса встает рано утром, чтобы пойти в лес и рассердить древних лесных духом и поразговаривать с утопленниками, которых никогда не было в этом озере. Математика навсегда остается любимым и не интересующим ее предметом.