Последнее дело Лисицына

Последний весенний день выдался по летнему жарким. На набережной, где стояла Юля, опираясь ладошками на поручни ограждения, было несколько прохладно, заставляя ее время от времени ежится и ругать про себя за непродуманность вечернего наряда, в который, как понимала сейчас Соколова, вполне можно было добавить какой-нибудь легкий кардиган или стильный жакет. Глядя на то, как одна из яхт отчаливает от берега, создавая небольшие волны, женщина прикрыла глаза и полной грудью вдохнула воздух, в котором витали ароматы речной воды, жареного мяса и различных специй – неподалеку расположился вполне красивый и уютный ресторанчик, – а также едва уловимый запах сигарет. Учуяв последнее Юлия усмехнулась и, открыв глаза, вновь посмотрела на Химкинское водохранилище. Не удержавшись, она потерла ладонями предплечья согреваясь – взявшийся из неоткуда порыв ветра оказался весьма холодным и вдобавок принес с собой мелкие капли с водоема. Продолжая с интересом рассматривать многочисленные яхты, покачивающиеся на воде у пирса, Соколова почувствовала, как на ее плечи лег пиджак, от которого веяло теплом и такими уже знакомыми и, кажется, ставшими привычными ароматами туалетной воды и сигарет. – А ты помнишь, о чем я тебя просила? – с улыбкой на губах поинтересовалась она, не оборачиваясь. – Все перечислить? – даже не глядя на своего собеседника Юля с точностью могла сказать, что он, также как и она, улыбался. – Ты же понял, о чем я. – Три сигареты за двенадцать дней для успокоения нервов не так уж много! – в шутку возмутился Костя. – Какие мы нервные! – продолжала улыбаться Юля. Краем глаза посмотрев на силуэт Лисицына, выделявшегося на фоне собравшегося садиться за горизонт солнца, она, подчиняясь какому-то шестому чувству, твердившему, что так будет правильно и нужно, придвинулась ближе к мужчине. – Где Шустовы заблудились? – Игорь звонил пять минут назад – говорил, что уже подъезжают. – Ты расскажешь, к чему эта помпезность с рестораном? – Тебе разве не нравится? – удивился Костя, потушив сигарету. – Нет, нравится… Но все же? – Соколова тщетно пыталась узнать у Лисицына ответ на интересовавший ее вопрос уже который день. Но лишь одну, казалось бы, заученную фразу: – Всему свое время, – слышала постоянно. Как и сейчас. Те же слова, та же интригующая интонация, заставляющая теряться в догадках. – А вон и Игорек с Ленкой идут, – оттолкнувшись руками от ограждения, Костя выпрямился и кивнул головой в сторону, откуда шла чета Шустовых. Взяв женщину за руку, мысленно про себя отмечая с улыбкой, что она тут же переплела их пальцы, мужчина направился к друзьям навстречу. Вечерняя трапеза, сопровождаемая живой музыкой и шумом волн, располагала на позитивный настрой. Они, наверное, успели обсудить все интересующие их темы, посмеяться, вспомнив особо веселые моменты с прошедших недель, но к вопросу, ответ на который Соколова хотела услышать, так и не подобрались. Но на помощь ей пришел Игорь. – И все-таки, друг, по какому поводу банкет? – поинтересовался он и закинул себе в рот небольшой кусочек мяса. – За завтрашний день, – усмехнулся Костя. – Лето завтра! Первое июня! – Эм… А мы теперь так каждое время года будем отмечать? – удивленно посмотрела на светящегося от счастья Лисицына Юля. – Почему бы и нет? Хороший повод! – А все же? – спросила Лена. – Ну… – театрально задумался Костя и взял бокал с красным вином. – За возвращение блудных попугаев в стены ФЭС! – и он слегка ударил своим бокалом по бокалам ничего не понимающих друзей. – Ленок, за тебя, с возвращением! – отсалютовал Лисицын и сделал глоток. – А кто второй… «попугай»? – осторожно полюбопытствовала Соколова, кидая взгляд то на Лисицына, то на Шустова, который, кажется, тоже, как и она, начинал догадываться, но капитану нужны были подтверждения своих мыслей – отпечаток многолетней работы. Под пристальными взглядами друзей, которые он прямо ощущал на себе, Костя достал из кармана штанов бумажник, извлек из него пластиковую карточку и положил на центр стола. – Ты освоил фотошоп. Друг, я тебя поздравляю! – уже во всю улыбался Игорь, все прекрасно поняв по светившемуся товарищу и новенькому удостоверению на имя Лисицына Константина Львовича. – Ты хочешь сказать…? – решила все-таки уточнить Юля. – Тебя … – Вернули, – завершил за нее мужчина. – Майор Лисицын снова с вами, – Костя, усмехнувшись, взялся за бокал и сделал глоток, все еще с улыбкой глядя на немного озадаченных друзей. … – Галина Николаевна, вызывали? – постучавшись в стеклянную дверь, Лисицын прошел в кабинет бывшей начальницы. – Да, проходи, Костя, – кивнула Рогозина, рукой приглашая мужчину занять место за столом перед ней. – Ознакомься, – она подала немного озадаченному мужчине листок. Тот, пробежавшись по тексту взглядом, удивленно посмотрел на женщину. – Прочитай еще раз, – она усмехнулась, видя на его лице палитру различных эмоций: удивление, непонимание, радость… – Это получается, что… – Что с первого июня ты снова возвращаешься к людям в погонах. Не отвыкли от своего звания, товарищ майор? – улыбаясь, проговорила полковник. – Но… как? – все еще не до конца осознавал всю ситуацию Костя. – Видимо, генерал, увидев, кто сегодня задержал преступника, осознал, кого он уволил и решил исправить свою ошибку. Другого объяснения этому факту я найти не могу, – пожала плечами Галина Николаевна. – Но ведь мы его сегодня задержали… И приказ от сегодняшнего дня, – растеряно проговорил Костя и женщина, видя бывше-будущего подчиненного в непривычном для него – вспыльчивого, энергичного и уверенного – состоянии, непроизвольно улыбнулась. – Это уже не твоя проблема. Я поговорю с министром и, либо нашего генерала завтра отстранят от дел, либо сам министр, узнав о твоих деяниях, завтра-послезавтра выдаст приказ о твоем возвращении. Ты не рад? – Это как-то… неожиданно, – честно признался Костя, все еще глядя на черные строки на белом листе, которые сейчас, буквально за несколько секунд, кардинально меняли его жизнь. – До первого июня у тебя есть еще целых четыре дня и несколько часов сегодня вдобавок, чтобы свыкнуться с этой мыслью. А потом, вместе с Шустовой, вернетесь в родные пенаты. Если ты не против, конечно, – усмехнулась Рогозина, глядя на до сих пор шокированного, чего раньше не случалось, Лисицына. – Ленка тоже возвращается? – Вся ваша компания в сборе, – кивнула полковник… – Так это теперь получается, что твое последнее дело было и не таким уж последним? – жуя салат, поинтересовался Шустов. – Получается, да, – кивнул Костя. – Кстати, чем оно закончилось? – обратился он к Игорю и Юле. – Да, по-моему, чем оно закончилось, только ленивый журналист не писал и не говорил по новостям, – хмыкнула майор, пригубив немного вина. – Мы как дело министерским передали на следующий день, так и не им занимались больше, – пожала она плечами. – Да и рассказывать-то особо нечего, – подхватил Шустов. – Ко лже-Тихонову американцы пожаловали – насколько я слышал, они два дня его с переводчиком допрашивали, а Султанова разжаловали, определили ему «волчий билет» и сидит пока суда дожидается, приговора своего. Подруга хакера нашего, тоже, кстати, решения ждет. Но это уже не наши заботы, – в блаженно проговорил Игорь. – Так, а чего Султанов на нас взъелся, что через наш компьютер американцев взломал? Да и мы с Леной в чем провинились? – не особо удовлетворил ответ друга Костю. – Если ты забыл за то время, пока был гражданским, – на этом слове Лисицын нахмурился, – что Султанов на нас зуб имеет еще со дня основания, то это уже не наши проблемы, – фыркнул Шустов. – Устранить конкурентов хотел – даром ли он нас на прослушивание ставил и работать запретил? Но немного не по его сценарию пошло – тебя, – он указал вилкой на сидящего напротив друга, – не учел. – А с Леной вы ни в чем не провинились, – продолжила рассказ Юля, глядя на то, как Игорь принялся за остатки своего салата. – Просто он решил вас таким способом припугнуть. Лену за то, чтобы больше не в свои дела нос не совала, а тебя… – она задумалась, глядя на напарника, – за то, что ты из ФЭС? – Соколова неуверенно посмотрела на друзей, ища поддержки. – Да он при помощи наших же телефонов мог нас на тот свет отправить! – взорвался Костя и, уловив несколько недовольных взглядов от посетителей ресторана, несколько успокоился. – Он мою машину взорвал и в «небесные войска» приписал! – прошипел он, чуть наклонившись над столом. – Самое главное – машина! – усмехнулась Лена. – Ты не поймешь, – с досадой на лице отмахнулся от нее майор и, подперев кулаком щеку, недовольно поводил вилкой по тарелке. Закинув кусочек мяса и пару овощей в рот, Костя, прожевав, переменился в лице – сколько он бы старался, но долго сердиться у него никогда не получалось – и весело проговорил: – А вот все-таки насыщенная неделя-то выдалась, а? И начиналось все с такого же простого банкета… – последнюю фразу Лисицын проговорил, едва сдерживая смех от выражений лиц друзей, и был перебит дружным трио голосов, воскликнувшим: – Костя! – а затем по летней площадке ресторана разлился звонкий смех компании из двух мужчин и двух женщин, весело продолжившей подкалывать друг друга и обсуждать разные темы.